Новый заключённый

       — Итак, дорогуша, — начала Элис, посадив брюнетку на стул перед зеркалом. — Раз ты теперь женщина, то должна быть похожа на неё. А вы, Ворден, можете идти.        — Что?! Зачем? — тот подскочил на кровати Элис, которой не нравится, что начальство зашло в её комнату, да ещё и улеглось на её постели. — Я хотел бы видеть, как преображается мой "подопечный", — расстроено промямлил директор, сгорбившись.        «И никого не интересует, что я не хочу становиться женщиной?!» — негодовала в мыслях девушка, смотря на себя в зеркало и не веря, что это всё действительно реальность.        — Вы увидите её, — заключённая скривилась. Они уже начали привыкать к женской ипостаси, что не скажешь о Уанслер, которая молилась Богам, чтобы Док сделал антидот, как можно быстрее. — Только вечером. А сейчас покиньте мою комнату.        — Но…        — Девушкам нравятся терпеливые парни, — между делом сказала охранник, и мужчина сразу же вылетел за дверь, крикнув: «Пойду, проверю, что делает Джейлбот!».        Элис стянула резинку со своих рыжих волос, которые плавными волнами заструились по плечам, и подошла к музыкантше со спины, заставив насторожится оную.        — Наконец, этот идиот ушёл, — чмокнув ярко накрашенными губами, довольно сказала женщина, посмотрев на своё отражение сквозь стекла розовых очков. — Пока я буду искать кое-какие шмотки, расскажи мне, как это получилось?        — Эу… — выдохнула девушка, слыша, как хозяйка этой комнаты ушла к платинному шкафу. — Я… Ну… — она запуталась, она совершенно не знала, с чего начать. — Я сам не знаю, — честно ответила брюнетка.        Тем временем рыжеволосая рылась в своём гардеробе, кидая какую-то одежду на свою кровать, которая была в красных тонах. Одна юбка упала на нежно-розовый пол, взглянув на неё, гитаристка удивилась, как такое могут носить женщины, ведь она толком ничего не прикрывает.        — Сейчас ты поймёшь, — охранник Супертюрьмы подошла к Уанслер с одеждой в руках. — Что быть девушкой охуенно.        «Я в этом сомневаюсь».        — Для начала надень вот это, — с этими словами накаченная женщина впихнула в руки заключённой комок одежды и затолкала в ванную комнату.

***

       — А теперь надо тебя немного накрасить, — выдвинув ящик из тумбы с зеркалом, Элис быстро начала что-то искать.        Брюнетка, сидя на стуле, чуть ли не плакала, пытаясь прикрыть руками слишком открытый разрез на груди. Она хотела сбежать из этой комнаты. Для бывшего мужчины это было слишком.        Найдя то, что искала, рыжеволосая, открыв колпачок с губной помадой, уже почти поднесла оную к губам бедняги, как та нервозно спросила:        — А это, — она сглотнула липкий комок в горле. — Обязательно?        — Конечно, — уверенно ответила та и неуклюже размазала губную помаду по тонким губам девушки. — Ведь ты теперь женщина.        Потом Элис почти аккуратно приклеила накладные ресницы на веки, из-за чего глаза так и хотелось почесать.        — И последний штрих, — пробормотала тюремщик, пару раз проведя пудрой по щекам. — Готово, — восхищённо прокомментировала та, развернув девушку к зеркалу.        Когда брюнетку развернули к своему отражению, то та чуть не потеряла сознание от увиденного. Уанслеру не нравилась своя женская сущность, но теперь…        «Твою мать, — девушка шокировано всматривалась в зеркало. — Я же похож на шлюху, причём страшную» — она почесала свою правую грудь через бюстгальтер, который сильно давил.        За спиной послышался грубый смех.        — Я знала, что тебе понравится, — проворковала женщина, сильно хлопнув заключённой по плечу, из-за чего та чуть не уткнулась носом в зеркало.— Теперь все мужики будут твои.        «Но я не хочу этого!» — гитаристка старалась сдержать накатывающуюся истерику, а её правый глаз нервно дёрнулся пару раз.        — Зацени мой наряд, — резко меняя тему, попросила Элис, после чего брюнетка, ещё не отойдя от шока, повернулась, оценивая внешний вид той.        Обтягивающее красное платье в пол с большим вырезом на груди. Размера сорокового чёрные туфли на высоком каблуке. Распущенные волнистые волосы, на которых были какие-то блёстки. На носу розовые очки с красной оправой, которые она носила каждый день не снимая.        Больше всего в этом образе девушку насторожил бугорок в районе паха, который теперь виден сильнее обычного.        — Что скажешь? — покрутившись из стороны в сторону, ожидала реакции женщина. — Как тебе? — она отошла шкафу, виляя бёдрами.        Скривившись от такого зрелища, гитаристка решила сказать правду.        — Очень даже хорошо выглядишь.        Но струсила, так как в этот момент она заметила в шкафу целую коллекцию электрических дубинок разных размеров и цветов. Ей не хотелось провоцировать этого человека, а то мало ли, что той взбредёт в голову.        — Ты куда-то собираешься? — решила как-то сменить тему музыкантша, пытаясь натянуть слишком короткую юбку ниже.        — Да, — хихикнув, ответила та. — Я иду со своим кавалером на свидание. Мы будем гулять по парку, а потом… — рыжеволосая пугающе улыбнулась. — А потом как дело пойдёт. Вот, — она поднесла к лицу заключённой фотографию, на которой был изображён какой-то голый, связанный, напуганный до смерти мужчина с кляпом во рту. На нём можно было разглядеть множество ран и засосов. — Это он. О-ох, — влюблёно вздохнула тюремщица.        Уанслер стало жаль этого человека.        — Упс, — Элис взглянула на настенные часы, которые показывали ровно семь часов вечера. — Нам пора идти, — серьёзно проговорила она и молниеносно вышла за дверь вместе с Уанслер, которая до сих пор пыталась как-то прикрыть открытые участки кожи. — Пошли, дорогуша! — закрыв свою дверь на ключ, та бодро зашагала вперёд, ведя за руку пытающуюся удержаться на каблуках брюнетку, которая отчаянно хотела забежать в какой-нибудь санузел, смыть весь этот кошмар с лица и сменить одежду. — Наши мужики нас уже ждут.        — Что?.. — промямлила бедняга, расширив свои голубые глаза с накладными ресницами.        Уанслер была в полном замешательстве.

***

       Сидя за барной стойкой, брюнетка, закрыв лицо руками, всеми силами старалась не заныть.        Кто ж знал, что директор устроит романтический вечер-сюрприз? Тот специально подкупил Элис, чтобы та подготовила заключённую к свиданию.        «Вот для чего она заставила меня одеться в это».        Приняв толстую пачку денег от мужчины в фиолетовом костюме, тюремщица, удовлетворённо запихав её себе в огромной бюст, ушла на улицу, видя за собой на поводке своего бой-френда, который пытался вырваться из силков шипастого ошейника.        — Уа-анслер, ты выглядишь даже лучше, чем обычно! — заваливал комплиментами брюнет.        «Ну конечно, — убрав ладони с лица, негодовала брюнетка. — Неужели вы не видите, что я похожу на проститутку?!»        — Как сегодня провёл день? — спросил Ворден и щёлкнул пальцами.        Через мгновение перед ними появились две кружки, доверху наполненные пивом.        — Отвратительно, — взяв кружку в левую ладонь, призналась девушка, замечая то, как мужчина старается не заметно пододвинуть свой стул как можно ближе к ней.        «Когда доктор уже сделает микстуру, с помощью которой я вернусь в нормальное тело? А после, когда я верну себе себя, сбегу отсюда ко всем чертям!».        — Оу, дай мне угадать! — захлопав в ладоши, попросил тот. — У тебя плохое настроение, потому что ты не хочешь возвращаться в своё старое тело, да?        — Нет.        — Тогда я теряюсь в догадках… — расстроился Ворден, взмахнув кружкой с его содержимым, которое он чуть не пролил на себя.        «Может быть, потому что я наоборот не хочу оставаться в этом обличие?» — лениво подумала девушка.        — Может быть, у меня такое настроение, потому что я выгляжу как девушка лёгкого поведения? — сказала ему уже в слух, заметив, как её буквально прожигали взглядами десятки, если не сотни, глаз остальных мужчин в баре.        — Кто тебе такое сказал? — удивлённо задал вопрос мужчина, сжав край барной стойки до хруста в костях.        Последний жест начальника она заметила, но не придала этому большого значение, считая, что у того, как обычно, произошёл очередной скачок настроения.        Не ответив на вопрос, Уанслер, поднеся край прозрачной кружки к губам, сделала небольшой глоток. Она почувствовала, как по её горлу протекло чуть горьковатое содержимое кружки, после чего оная чуть сморщилась.        Сквозь приглушённый свет в Супербаре брюнетка случайно пробежалась взглядом по Вордену, на несколько секунд остановив взгляд на его розовой бабочке. Это действие не укрылось от глаз директора, который в свою очередь усмехнулся.        — Знаю, я выгляжу как всегда восхитительно, — самовлюблённо сказал мужчина, поправив свой галстук-бабочку.        Ей совершенно не нравилось то, что посетители Супербара оглядывались на неё, делая поступательные движения бёдрами, тем самым намекая на проведение жаркой ночи. Она с дрожью в руках ближе пододвинулась к директору, считая, что тот, если что защитит её от всех этих персон (хотя Уанслер в этом в какой-то степени сомневалась). Мужчина уже касался коленкой бедра музыкантши, которая чуть смутилась от этого.        «Он сел ближе ко мне! — ликовал в мыслях Ворден, не скрывая появившуюся улыбку счастья. — Я знал, что Уанслер не выдержит моих ухаживаний. Ха! Скоро он за мной будет бегать, как собачка».        Между ними настало короткое молчание, которое брюнет быстро разорвал:        — Знаешь, Уа-анслер, — начал издалека. — Я хотел бы тебя ещё раз спросить. Вдруг ты передумал… — он выждал небольшую паузу, тем самым попытавшись как-то заинтриговать гитаристку, которой было абсолютно всё равно. — Ты не передумал работать на меня?        «О нет, — со стуком поставив кружку на барную стойку, раздражённо подумала заключённая. — Снова он об этом заговорил…»        — Ну? — не терпеливо напомнил девушке о вопросе Ворден, чуть отпив из своей кружки.        — Я не хочу становиться вашим сотрудником, — максимально спокойно ответила брюнетка. — Я хочу домо-ой, — протянула она, намекая на то, чтобы мужчина отпустил её на свободу.        — Хм-м, — нахмурившись, директор Супертюрьмы задумался.        «Неужели… — не поверила заключённая, внимательно начав наблюдать за мужчиной. — Неужели, он всё-таки выпустит меня?» — в голубых глазах сверкнула искорка надежды.        — Но ты же и так находишься дома, — недоумевал тот, почесав затылок.        «Показалось…» — мучительно выдохнула Уанслер, спрятав лицо в своих маленьких ладошках.        Неподалёку от них за столиком сидели два блондина, пьющие обычный сок.        — Брат, — обратился к соседу парень. — Здесь как-то слишком скучно.        — Согласен, — другой через трубочку отхлебнул ананасового сока. Вдруг его необычные, синие глаза заблестели, появилась идея. — Давай, скрасим этот унылый вечер.        — Давай.        Среди толпы они вдвоём заметили неуклюжего мужчину, который то и дело задевал всех на пути, ни разу не сказав «извините».        — То, что нужно, — в один голос сказали парни, чей монотонный смех потонул в гуле шума.        Начальник Супертюрьмы хотел снова отпить из своей кружки, но позади него прошёл тот самый мужчина, толкнув его плечом, из-за чего тот случайно пролил всё содержимое на Уанслер, которая подскочила со своего места, широко раскрыв рот.        — Уа-анслер, Уа-анслер, — Ворден начал прыгать вокруг девушки, как сумасшедший, размахивая руками, как будто хотел взлететь. — Я не специально! Я не нарочно! — оправдывался тот, пытаясь одновременно найти того, кто его толкнул, но нарушитель их относительного спокойствия исчез.        Пиво намочило девушке всю блузку, которая теперь противно прилипла к телу, просвечивая её чёрный лифчик. Несколько капель попало ей на лицо, которые она отёрла, чуть размазав косметику.        Мужчины в зале ещё больше оживились. Они, поднявшись из-за столов, жадно пожирали взглядом девичье тело. У кого-то уже задрожали руки, у кого-то ноги, а у кого-то всё вместе. Все как будто вошли в какой-то транс, истекая слюной с грубого подбородка.        — Теперь уже не так скучно, — сказал первый близнец.        — Это точно, — вторил оному другой.        — А я где-то слышал, — попытался успокоить музыкантшу мужчина в фиолетовом. — Что алкоголь, а тем более пиво, улучшает внешний вид кожи и волос.        На это брюнетка ничего не ответила, она просто развернулась и, еле-еле удерживаясь на высокой платформе обуви, побежала со всех ног в ближайшую уборную, прикрывая мокрые участки на одежде.        Когда двери за девушкой захлопнулись, директор очнулся и уже хотел было побежать за ней, но ему перегородили дорогу его собственные «подопечные».        — Прошу вас, отойти с моей дороги, пока я не разозлился, — безэмоционально сказал Ворден, пару раз стукнув своей тростью об пол.        — Я как погляжу, ты знаком с этой девкой? — спросил, судя по всему, главарь этой банды уголовников, поставив руки в бока.        — Да. А что? — тот чуть нахмурился, предчувствуя какую-то неприятность.        — Давай поступим так. Ты,— уголовник указал левой рукой на директора. — отдаёшь нам её на совсем. А мы, — он указал на своих парней. — не рассказываем остальным уголовникам, что вы хотите начать расширение тюрьмы, — усмехнулся он, убрав мешающуюся чёлку со лба.        Несколько мужчин уважительно засвистели своему главарю, они уже предвкушали встречу с брюнеточкой, с которой они развлекутся этой ночью по полной программе.        — Хм, — Ворден был в замешательстве. Он не мог понять… — Откуда вам знать, что мы будем расширять Супертюрьму? — ведь он обсуждал это только со своими сотрудниками, и этот проект они решили оставить в тайне, чтобы не поднимать кипишь среди заключённых.        — У меня есть свои связи, — самодовольно ответил тот, сложив руки на груди.        — И что это за связи? — мужчине в костюме надо было срочно узнать, кто эти люди, раскрывающие секреты сотрудников Супертюрьмы.        — Мы не выдаём своих, — слишком резко ответил. — Ну, так что?        «Торговля, — немного злобно подумал начальник и наклонил голову вниз, скрывая лицо за своим цилиндром. — И торгуются моим особым "подопечным"…»        Обстановка в баре накалялась.        — О-ой, ситуация набирает обороты, — обеспокоенно сказал один блондин, вставая из-за стола.        — Нам пора уходить, — сказал второй блондин, тоже в свою очередь, поднимаясь на ноги.        Взявшись за руки, близнецы исчезли в жёлто-зелёной дымке.

***

       «Так, Уанслер, спокойно, — пыталась прийти в норму гитаристка, забегая в пустой служебный туалет. — Ты уже должен привыкнуть ко всему этому безумству».        «Человек ко всему привыкает, даже к виселице: подёргается, подёргается и успокоится» — так некстати вспомнились слова Элис.        Покачав головой из стороны в сторону, Уанслер, открыв кран с холодной водой, быстро стала смывать с лица всю мерзость, чувствуя, как накладные ресницы потихоньку отлипали, а косметика отмывалась. Открыв глаза, она посмотрела на себя в зеркало напротив, радуясь, что ей удалось смыть всё с лица.        — Так, с лицом я разобрался, — рассуждала вслух девушка, осматривая туалет. — Теперь мне нужна одежда.        Увидев железный, ржавый шкафчик около входа, она подошла к нему и с легкостью открыла его дверцу, удивившись, почему оный не закрыли. Внутри находились швабры, щётки, тряпки, средства для мытья пола, раковин и унитазов, а ещё какая-то одёжка, которая была небрежно брошенная небольшим комком на самый верх. Еле-еле дотянувшись до неё, заключённая рассмотрела поближе, что это за вещи.        — Похоже, что это одежда местного персонала, — отойдя к окну, девушка полностью развернула серые штаны, которые были заляпаны какой-то белой засохшей жидкостью. — Да, они грязные, но зато в этом будет удобно ходить.        Она молниеносно сняла свою мокрую юбку и надела грязные штаны, которые ей оказались немного велики. Потом гитаристка хотела было уже напялить серую футболку, но она сморщилась от её вида, сдерживая себя, чтобы не кинуть эту мерзость на пол. Она издавала какой-то отвратный запах, а на её передней части обратно были какие-то белые пятна, наталкивая Уанслер на определённые мысли. Поднеся футболку ближе к своему носу, она понюхала её, наконец, различив убийственный запах пота и спермы.        — Фу-у-у! — выкрикнула заключённая, бросив футболку на пол. Но поняв, что выбора у неё нет, через несколько секунд подняла оную двумя пальцами, встряхнув ею. — Так, я это делаю только потому, что не хочу выглядеть как не понятно кто! — пытался успокоить себя бывший парень.        Несколько минут она ещё колебалась, борясь со своим характером чистюли, и, психанув, стянула с себя блузку пропахшую пивом и натянула омерзительную футболку на не менее плохо пахнущее тело.        В шкафчике обнаружилась ещё и обувь, чему она была ужасно рада, хоть из неё тоже шёл тот ещё запашок. Брюнетка, надев кроссовки, которые были тоже ей велики, снова подошла к зеркалу, всматриваясь в своё умытое лицо, на котором отображалось полное отчаяние того, что в этом ей придётся проходить какое-то время, пока не найдёт нормальную одежонку.        — Всё будет хорошо, да? — спросила у своего отражения Уанслер, пытаясь себя хоть как-то взбодрить.        — ДЖЕЙЛБОТ! — пронеслось эхо крика Вордена по коридорам Супертюрьмы.        Гитаристка вздрогнула от этого, и, предчувствуя что-то плохое, выбежала в коридор.        И она даже не заметила, как её отражение в зеркале злобно усмехнулось, сверкнув зелёными глазами…

***

       — Вам повезти, что я сейчас не спал, — сказал Доктор, перебинтовывая правую руку директора, который сидел на шатающимся стуле с синяком под левым глазом. — Как же так произойти?        — Вы скажете, что там произошло? — обеспокоенно задала вопрос гитаристка, замечая пятна крови на фиолетовом пиджаке мужчины, который тот снял вместе с галстуком-бабочкой и отложил в сторону.        Они втроём находились в, захламлённой всяким барахлом, лаборатории Дока, который, бурча что-то себе поднос, уже закончил перебинтовывать руку и ушёл к многочисленным выдвижным шкафчикам, пытаясь найти что-то.        Музыкантша прожигала Вордена испытывающим взглядом, ожидая от того ответа на свой вопрос, который она задавала не один и не два раза.        Уанслер не знала, что случилось в баре до того, как она, вернувшись туда, обнаружила горы трупов, которые Джейлбот выносил из помещения. Там всё было разрушено: большинство столиков перевёрнуто и разломано, бутылки с алкоголем разбиты на сотни осколков, все люди, находившиеся там, перебиты и валялись расчлененными на полу, запачкав помещение кровью. А начальник Супертюрьмы совершенно спокойно сидел тогда за барной стойкой и, осматривая беспорядок вокруг, потягивал своё пиво. А на вопрос, что случилось, он ответил: «Понятия не имею».        — Вы скажете, что там произошло? — повторила вопрос брюнетка, поджав губы.        — Я расстроился, — просто ответил пострадавший, осматривая забинтованную руку.        — Расстроились? — Ворден кивнул, тем самым соглашаясь. — На что расстроились? — поинтересовалась у того гитаристка, нахмурив брови. — На то, что я вышел из бара?        — Нет.        — На то, что я уже сделать антидот, — ответил прыщавый мужчина, подойдя к говорившим со стаканом в руке, в котором что-то шипело и булькало. — Час назад я, наконец, сделать его! Это было сложно, я признать. Не занимался таким ещё…        — Правда? — неверующе спросила девушка, полностью переключившись на доктора.        А начальник расслаблено выдохнул, благодаря Дока за то, что спас его от не нужных разговоров с Уанслер. Он в целом не хотел рассказывать, из-за чего произошла та драка.        «Главное, что теперь никто не разболтает мой проект, — с довольным видом размышлял директор. — который я вообще-то ещё не закончил».        — Вы смогли?..        — Я! Я же говорить, что это может занять немного время, — подтвердил доктор.        «Но ведь он сказал тогда, что это займёт много времени, — недоумевала заключённая. — А уже всё равно. Самое важное то, что я наконец-таки вернусь в своё нормальное состояние, — Уанслер мысленно кивнула сама себе. — И забуду этот день как страшный сон!» — прибавила она в конце.        — Для того, чтобы возвращаться в своё тело, надо выпить вот это, — объяснил учёный и отдал девушке тот самый стакан, который он до этого держал в руках.        Она с сомнением посмотрела на булькающую, зелёную субстанцию, в которой плавало что-то чёрное. Ей даже на мгновение перехотелось пить это, но вспомнив, что другой способ вернуть себе мужской пол только через операцию, передумала. Перед тем, как выпить "антидот" Дока, она спросила его:        — Вы уверенны, что это поможет?        — Конечно! — сразу же ответил ей доктор. — Я проверять.        «Страшно представить, на ком» — пронеслось в мыслях брюнетки.        Взглянув ещё раз на содержимое прозрачного стакана, гитаристка, поднеся к губам лекарство, начала пить его большими глотками, молясь, чтоб всё получилось.        Ворден и Док, затаив дыхание, напряжённо наблюдали за тем, как брюнетка быстро опустошает стакан, вместе с ней надеясь на положительный эффект.        Со стуком поставив пустой стакан на рабочий стол, Уанслер нахмурилась, а через секунду скривилась, высунув язык.        — Что… — девушка прервалась, ссутулившись и опустив лицо к полу. Её ужасно тошнило. — Вы туда добав?.. — она зашлась в сильном кашле.        — Ничего особенного, — спокойно ответил учёный. — Молоко, хрен, спирт, дерьмо слона, сперма… — загибая пальцы, перечислял мужчина.        Брюнетку вырвало прямо на пол, среди жёлто-зелёной блевотины она заметила, как с её губ стекает тёмная кровь, заключённая перепугалась.        — Что со мной?! — выкрикнула Уанслер, снова заходясь в, разрывающем горле, кашле.        — Я предполагать, что тебе может стать плохо, — сказал мужчина, вальяжно доставая с кармана медицинского фартука шприц, наполненный чем-то прозрачным. — но в скором времени это пройти. Сейчас я тебе ввести вот это, — он указал на предмет в своих руках. — и ты засыпать крепким сном.        После выпитого девушке было до ужаса плохо, у неё кружилась голова, живот крутило, ноги и руки ломило, а голову пронзала тупая увеличивающаяся боль. Бедняга еле-еле смогла дойти до больничной кушетки и медленно лечь на оную, пытаясь дышать глубже. Ей мало хотелось, чтобы её снова стошнило.        Док, подойдя к музыкантше, протёр ваткой смоченной перекисью внутреннюю сторону руки и вколол сильный наркотик прямо в вену.        Заключённую охватил сильный жар, который стремительно расползался по всему её телу. А через минуту с чем-то она уже провалилась в безумные сны наполненные болью.        — Как долго продлится его сон? — спросил Ворден, заворожено наблюдая за тем, как интенсивно двигается грудная клетка девушки.        — Я не могу сказать точно, — ответил тот, пожав плечами. — Может день, может два, а может и неделю… Это вещество экспериментальное…        Перестав слушать мужчину, директор, сев рядом с Уанслер на скрипучую кушетку, разглядывал ладонь оной, которую он всегда хотел взять в свою руку и узнать, какая та на ощупь. А в принципе, почему бы и нет? Всё равно она сейчас спит глубоким сном и уж точно не почувствует прикосновения.        — Я пойти спать, — оповестил своё начальство Док и, широко зевнув, покинул лабораторию, не сказав «Спокойной ночи».        Слыша удаляющиеся шаги учёного, брюнет самыми кончиками дрожащих пальцев дотронулся до тыльной стороны руки «подопечного», ощущая грубую кожу.        — Я думал, что твои руки нежны как шёлк… — шёпотом сказал тот, не отрывая взгляда от её рук.        А потом в помещении образовалась приятная тишина, прерываемая учащённым и громким дыханием бедняги, которая неосознанно перевернулась на живот (чего Ворден едва не испугался, убрав свою руку от неё), корча лицо от агонии охватившее всё её тело.        Мужчина заметил, как тело девушки время от времени подрагивало и покрывалось неприятными мурашками, и тогда он с умилительным лицом укрыл её (из неоткуда взявшимся) фиолетовым пледом.

***

       Солнце ясно светило из голубых небес, даря всем обитателям леса свет и тепло. Вокруг крякали утки, весело летая над чистым прудом. Где-то вдалеке можно было разглядеть милых медвежат с каштановой шерсткой, которые сейчас пытались дотянуться до ветки с сочной ягодой, намереваясь после съесть оную, чтобы насладиться её сладким вкусом. Яркие и бескрайние просторы манили к себе, обещая подарить тебе хорошее настроение.        Около трюфельной пальмы приходил в себя довольно-таки высокий парнишка, он приподнялся с зелёной травы, пытаясь осознать, что случилось.        — Где я? — с затуманенными глазами спросил вслух он.        Тёмноволосый оглянулся вокруг, ещё сонный спросонья мозг плохо воспринимал информацию. Его глаза расширились. Он просто напросто не верил своему зрению, поэтому, хорошенько протерев глаза, ещё раз осмотрелся, вставая на ноги.        — Это… — он шокировано сглотнул. — Это был… сон! Ха-ха! — подпрыгнув на месте, счастливо крикнул во всю мощь своих лёгких тот, из-за чего спугнул парочку медведей, которые находились за одной из пальм, поедая мёд.        С горящими глазами Уанслер, не жалея сил, со всех ног помчался к озеру, а оказавшись там начал разглядывать своё отражение.        — Я мужчина! — Уанслер пытался привести в дыхание в порядок, щупая себя во всех местах. — Я никогда не был в тюрьме, и я никогда не видел её директора, — он был безмерно рад этому. — А значит, — на последнем юноша запнулся, голубые глаза немного поблекли. — у меня нет никакой фабрики по производству Всемнужки…        Да, ему за последнее стало обидно, ведь он столько трудов вложил в этот проект и всё впустую. Это всё оказалось лишь долгим безумным сном…        — А значит, — продолжал парень ветку мыслей. — не было и…        Некто столкнулся с его ногами, из-за чего тот посмотрел вниз.        — Ну ничего, — сразу же пришёл в себя брюнет, улыбнувшись обворожительной улыбкой. — Всё впереди! Да, крохотулик? — спросил он маленького медвежонка, который беззаботно валялся у его ног.        Неподалёку обнаружилась его повозка с мулом, который преспокойно жевал траву, а рядом с ними нашлась и его гитара, заклеенная скотчем в нескольких местах. Подняв оную с земли, Уанслер провёл пальцами по струнам инструмента, который в свою очередь издал слабые звуки.        — Ах, — тёмноволосый вздохнул свежий наполненный жизнью воздух. — Как же я рад очутиться дома-а, — он откинул голову назад, глядя на бескрайнее солнечное небо. ( Прим.Автора: следующая сцена писалась под эту песню: Ed Helms – This is The Place (Tricky Version) ).        — Вот оно!        То самое место! — быстро перебирая струны на гитаре, пропел парень с улыбкой на пол лица, ощущая, что всё плохое позади.        — Это именно то, что мне нужно        Я хочу заключить вас всех в свои объятия, — он взглянул на подошедших к нему медвежат, которые услышали необычные звуки музыкального инструмента.        — Но для начала… — Уанслер кинул гитару в сторону, чуть не прибив крохотного утёнка. — На, на, на-на-на-на!        Дивные зверята стали подпевать этому человеку. Они не чувствовали от него никогого зла, поэтому они счастливо танцевали вместе с ним, пытаясь повторить движения брюнета.        — Ты только взгляни        На эти Трюфельные деревья! — гитарист подошёл к одному из них и, дотянувшись до мягкого комка листьев, сорвал оный.        — Всю свою жизнь я искал деревья, такие как эти!        На ощупь их листва мягче самого дорого шёлка        А ещё у них сладкий запах бабочкиного молока… — он на секунду перестал петь, вдыхая тот самый запах. Парень наслаждался всем этим, забыв уже о всех несчастьях, которые его окружали когда-то.        — На, на, на-на-на-на!..

***

       — Ты записал это всё на камеру, Джаред? — спросил своего подчинённого Ворден, заметив, как Уанслер начал приходить в себя.        — Да, — выдавил из себя тот, стараясь не засмеяться.        Проморгавшись, гитарист осмотрел пространство вокруг себя тупым взглядом. Он, по прежнему одетый в заляпанной сперме одежде(которая стала теперь ему как раз), находился в нарушающий все правила гигиены лаборатории, где кроме него были: усмехающийся Ворден, Джаред с камерой в руках, Элис, которая стояла, совершенно не скрывая дикий смех, и непосредственно доктор, который невозмутимо стоял неподалёку от гитариста.        — Всё? Прошли галлюцинации? — спокойно поинтересовался тот, начав что-то записывать в свой блокнот.        «Галлюцинации? — ноги брюнета задрожали. — Что?..»        Все в этом помещении стали свидетелями забавного момента. Уанслер, находясь под таким вредным веществом как наркотик, пел и танцевал, каждый раз энергично виляя бёдрами.        Паренёк почувствовал что-то мягкое у себя в правой руке. Взглянув туда, он сразу же с визгом откинул это на пол, пытаясь отереть свою руку об те самые штаны заляпанные белым веществом.        По треснутому полу покатился человеческий глаз, оставляя после себя маленькую кровавую дорожку.        Комната взорвалась дружным смехом. Но только у одного человека в этой комнате этот смех был истерическим.