Неко-неко, или ушки за поцелуй

Савада слышит только громкий стук собственного сердца. Ни слов своего хранителя, ни даже его дыхания... Пространство и время будто замерли, растягивая этот секундный момент в нечто бесконечно долгое. Тсуне кажется, открой он сейчас глаза - увидит застывшие в воздухе пылинки. Но чужая рука, словно пружина, что каждое утро приводит в движение весь мир, возвращает течение времени простым прикосновением к каштановым волосам. И десятый отмирает, решая все же приоткрыть глаза. Хибари смотрит на него, поглаживая по голове, проводя прядки сквозь пальцы и слегка задевая кошачьи уши. Проводит по мягкой шерсти, опуская в задумчивости взгляд. От пары слов внутри Хранителя облака произошел свой маленький атомный взрыв, который снес все на своем пути. Целые города, с огромными крепостями, замками, бетонными стенами. Свой внутренний апокалипсис, конец света, ураган и наводнение в одном лице, стихия бушевала так, что жертв было не сосчитать. Он убирает руку и слегка прикрывает глаза. - Иди, - Тихое и уставшее, Кея просто поворачивается и отходит к окну. Савада без слов ныряет в дверной проем. В воздухе витают слова которые, кажется, не должны были быть сказаны. И в итоге, буря задела их обоих. Один садится за свой стол, пытаясь заглянуть внутрь себя и подсчитать потери, возможно, что-то получится восстановить, вернуть... Другой плетется по коридору, выжженый до тла, чувствуя, как ветер уносит пепел. Опустошенный и потерянный, словно разом высохший глубокий колодец. Реборн качает головой. Он совершил ошибку. Теперь нужно как-то аккуратно убрать осколки и вставить новую лампочку в этого потухшего паренька. Тсунаеши отсиживается в своей комнате, не желая ни с кем разговаривать. И уже глубокий вечер, когда аркобалено все же решается проскользнуть в комнату к своему ученику. - Тсуна... - Начинает малыш, но теряется, враз забывая, что хотел сказать и сделать. - Да, Реборн? - Тихо слышится в ответ. Шатен сидит за столом делая уроки. Реборн видит только его спину, но уверен, Савада уже выплакал себе все глаза. - То, что сегодня произошло... - Правда нет другого способа? - Тсуна поворачивается. В слегка припухших глазах плескается вселенская усталость. - Только поцелуй. - Говорит ребенок, опуская голову. - Поцелуй, полный чувств? - Спрашивает паренек, смотря в глаза своему учителю. Тот лишь кивает. - Значит сегодня это действительно не сработало бы. Комната погружается в тишину. Реборн думает о том, что он был не прав. Тсуна - о том, что ему завтра снова в школу. Ушки потеряно опущены. Каждый в этой комнате жалеет о своих словах. Хибари лежит на кровати и сверлит взглядом потолок. Все его тело болит, как после хорошей драки, хотя драться сегодня ни с кем не пришлось. Разве что только с самим собой. Как только его глаза закрываются, перед ним предстает образ мальчишки с каштановыми волосами, поэтому он старается держать их открытыми. Стены разрушены. Барьеры разбиты. Замки вскрыты нагло и напористо. Правда влюбился... Правда влюбился? Кея вздыхает. Он не представляет, что делать с последствиями этой бури. Как собрать воедино все частички себя. Все мысли и желания, которые разлетелись внутри него, наконец ощущая вкус свободы. Как бороться с невероятным влечением к другому человеку, которое он запер на семь замков, которое ему до этого момента удавалось контролировать. И что делать теперь, когда все то, за чем он прятался, оказалось разрушено без шанса на восстановление. Хранитель резко встает. Он был зол. Был зол тогда, когда думал, что мысль о поцелуе с ним Тсунаеши отвратительна. Эта злость разносилась по всему его телу с невероятной скоростью, словно ударная волна после взрыва. А потом... Пара слов, что обрушились на него, словно метеорит. Он все таки проиграл. Уже давно добровольно сдался другому человеку. И он знает, что даже если он начнет восстанавливать все то, что в нем разрушила буря по имени Савада Тсунаеши, от самого себя ему больше не спрятаться. На следующий день Тсуна не пошел в школу. Просто остался в своей кровати, не желая просыпаться и показывать новому дню свои опухшие глаза. Реборн сказал маме, что Тсуна себя плохо чувствует и сегодня будет отсыпаться дома. Мальчик мысленно его поблагодарил. Когда из дома потихоньку исчезли все его жители и забрали с собой все звуки, Савада вылез из под одеяла. Прошелся на кухню и заварил себе чай. И только когда взял в руки горячую кружку с ароматным карамельным чаем, почувствовал, что снова начинает наполняться красками. Он задумчиво пялился на чашку в своих руках и вспоминал. Это же чай Хибари-сана. Тот самый, из-за которого Тсунаеши начал пахнуть карамелью. Савада не знал, что делать дальше. Может у него получится отлежаться дома пару дней... а что потом? И срок, данный Хибари истекает завтра. Шатен понимает, что все это время боялся не того. Самое страшное уже произошло. Он признался. Признался себе и своему Хранителю в своих чувствах к нему. - Я смог. - Тихо и потерянно говорит Савада сам себе. Смотрит на остывающий чай, думая, зачем вообще его заварил. В доме тихо, пусто и как-то холодно. И парень думает уже оставить чай и пойти обратно в комнату, как слышит стук в дверь. Десятый вздыхает и плетется открывать. Дверь тихо скрипит, хозяин дома застывает на пороге. - Хибари-сан? - Повисает в воздухе, а затем плавно растворяется. Словно облачко теплого пара смешивается с холодным воздухом и исчезает. Хранитель коротко кивает в знак приветствия. - Ты не пришел в школу. - Кея смотрит как-то странно. Слегка задумчиво. Осматривает Тсуну с головы до ног, подмечая общую бледность и слегка покрасневшие глаза. - Да, я сегодня плохо себя чувствую. - Савада отводит взгляд. Чешет макушку, задевая мохнатые кошачьи уши. - Я могу... войти? - Голос Хибари тихий, и будто бы неуверенный. И это на столько на него не похоже, что Вонгола бы удивился, если б не был так потерян. - Да, конечно... Проходите. - Тсунаеши впускает нежданного гостя, следуя обратно на кухню. Слышит, как брюнет хлопает дверью и тихо следует за ним. Так нельзя. Ему нельзя здесь находится, они вообще не должны были увидеться и... И десятый, что пытается сохранять спокойствие, на самом деле в полном смятении сейчас. Ему нужно сделать так, чтобы глава ДК ушел. Иначе он может просто разрыдаться у него на глазах. Шатен собирает всю волю в кулак, чтобы развернуться и попросить его Хранителя уйти. Он думает еще пару секунд, а затем разворачивается. Разворачивается в тот самый момент, когда Хибари делает два быстрых шага, догоняя его. И стоит только посмотреть в серебристые глаза, как чужие ладони накрывают щеки Тсуны. А затем его целуют без предупреждения и шанса на побег. Целуют легко и невесомо, но время и пространство снова делают мертвую петлю, замедляясь и останавливаясь... Тишина накрывает их с головой, поглощает все мысли, и сквозь эту пелену прорывается лишь тиканье часов. А когда Кея наконец отстраняется, он ерошит каштановые волосы на макушке. И немного жалеет, что он так быстро распрощался с этими мохнатыми комочками. Савада смотрит неверяще, до сих пор ощущая на своих губах чужое тепло. А затем будто вспоминая, сам проводит рукой по волосам. - Исчезли. - Тихо говорит Тсунаеши. А затем цепляется за своего Хранителя, не в состоянии поверить, что это реальность. - Они исчезли, а значит... - Десятый боится договаривать. Боится произнести это вслух, будто все чувства рассеятся, если облачить их в слова. Хибари тоже молчит. Лишь слегка сжимает в объятиях своего хрупкого босса. Буря внутри них обоих наконец улеглась, пыль от разрушенных стен осела и прятаться больше не за чем. Крепости рухнули, а сундуки раскрылись. Теперь ничего нельзя скрыть даже от самих себя. - Все, взаимно, Тсуна... Все взаимно. - Тихо говорит Реборн, прикрывая глаза краем шляпы и легко улыбаясь.