Если ты бывший ОМОНовец...

Решив не ставить машину на стоянку, чтобы не тратить время, я парковался во дворе своего дома, "задницей" к подъезду, ибо заметил силуэт племянничка, сидящего среди горы сумок. С тяжелым сердцем останавливая машину, выдохнул и только после этого открыл дверь, вылезая наружу. Но не успел я включить сигналку, как на моей талии оказались чужие руки, а сам я был заключен в объятия. Спиной чувствуя, что в нее упираются лбом, решил не оборачиваться, отметив, что мой племяш действительно маленького роста. - Мне страшно, - раздалось сзади, когда я легко погладил белые узкие кисти с длинными изящными пальцами. - И мне, - улыбнулся я. Как ни странно, все тревоги вдруг отступили, на сердце стало легче, и я повернулся, аккуратно расцепив чужие руки. Как оказалось, мой племянник... Гот. Длинная черная челка, сзади волосы собраны в хвостик, синие глаза, точеный острый носик и красивый изгиб чуть узковатых ярких губ; сам маленький и тонкий, но об этом я узнал, когда покупал ему одежду. Мне стало плохо, он был такой худенький, легкий, тонкокостный (даже Женька был выше, как говорит Наташка), что я боялся его раздавить. Наверное, ему я кажусь ужасно большим медведем-гризли, да еще лицо изуродовано... Но в больших глазах читалась какая-то детская радость и восхищение, он протянул вдруг ко мне руку и надул губки, когда не смог достать до лица: - Дай! - просяще потребовал племянник, не оставляя попыток дотянуться явно до шрама, и такой маньячный огонь был в его глазах, что я даже испугался, но малыш вдруг нахмурился, резко отскочил от меня и побежал к своим сумкам. Сначала я решил, что он смутился, а потом, что испугался... Камень снова вернулся на мою душу. Сумки затащили за один раз, Сережа плелся позади с портфелем и время от времени тихо хихикал. Комнаты для него я не приготовил, а потому обдумывал этот вопрос в процессе, но додумался до другого: - Слушай, а раз Наташа выгнала твоего папашку, то тебя-то почему сослали? - Ты против? - тут же напрягся Сережа неверно меня поняв. - Дурак, да? - покосился я на племянника, уже зная, что сделаю по приходе домой. - Ну... - племяш опустил глаза и замялся, не решаясь ответить, - папа выгонял меня из дома, в этот момент вернулась мама. Я как раз собирал вещи, а Женька просил папу передумать, они громко ругались на кухне... Ну мама разбираться не стала особо, Женька ей только кратко описал происходящее и сбежал ко мне, чтоб не попасть под горячую руку. Папа кричал, как бешеный, мама злилась, мы собирали вещи... - Сережа, к сути, - нахмурился "строгий дядя". - Ну мама вспылила, достала сковородку, выгнала папу, потом пришла и сказала, что я еду к тебе. - выпалил Сережка. Понимаю, что что-то не договаривает, но выпытывать не буду, сам в свое время скажет. - Убью я твоего папку когда-нибудь! - Рычу и выхожу из лифта, как только двери открываются, отворяю дверь в квартиру. Сумки полетели на пол, а я, едва заперев дверь за племянником, схватил его в объятия и приподнял над землей, чтобы чуть-чуть покружить, как маленького. Сережка уткнулся мне в плечо и, весело захохотав, обнял в ответ. Вот такие мы с ним не публичные люди: не можем проявлять чувства на улице, в подъезде и вообще везде, где есть хоть какой-то шанс быть замеченными. Зато в теплом надежном нутре квартиры можно не бояться быть честным с собой, и мы предались своим эмоциям, показывая друг другу, что действительно соскучились. Он наверняка меня не помнит, а я в последний раз видел его так давно и таким маленьким, что даже страшно, так что, можно сказать, это была наша первая встреча. После трех лет телефонных разговоров и изучения характеров друг друга, мы теперь изучали тела. Не знаю, сколько мы так простояли, обнимаясь, ощупывая взглядами лица друг друга, но вдруг малыш легко оттолкнулся от моей груди, соскользнул вниз и прошел мимо, низко опустив голову. Неловкая пауза, а после я уже бодро смеясь и рассказывая какую-то глупость, показывал Сереже его комнату, которая до этого была гостевой. Мы скоро перетащили туда сумки и начали их разбирать. Первым племяш вытащил ноутбук и торжественно водрузил его на стол, потом шли подаренные игрушки, которые Сережа рассадил по полочкам, и только после всего этого мы начали забивать шкаф одеждой, потратив на это кучу времени. Шарфы лежали в отдельной сумочке, аккуратно сложенные и отутюженные, жестом фокусника мальчик извлек откуда-то странного вида полку и велел мне ее приколотить, заявив, что она специально предназначена для шарфов и перчаток. Сам он пошел кашеварить, решив позаботиться обо мне, уставшем после работы. Готовить, насколько я знаю, он умел на базовом уровне, так как часто вынужден был кормить Женю, когда родители были заняты на работе. После ужина Сережа пошел доделывать уроки, делая вид, будто ничуть не устал, а я устроился в его комнате с отчетами...

Спустя два дня.

У меня выходной, который я провел за уборкой, периодически прерываясь на звонки с работы. Сережа задерживался в школе, но телефон его был выключен. Как человек военный, я начал переживать, сразу же думая о плохом. Выждав для верности еще полчаса, собрался и вышел из квартиры... Малыш сидел, опершись на стену возле лифта, глаза были плотно закрыты, но напугало меня не это. Губа была разбита, под носом запеклась кровь, да и на темной одежде виднелись следы крови. Куртки на племяше не было, хотя уходил он в ней, портфель, стоящий рядом, испачкан и подран, остальная одежда мокрая, с волос капает. Наученным горьким опытом, я тут же рванулся к безвольному телу, подхватил его на руки и буквально затащил в квартиру. - Глеб, - счастливо улыбнулся Сережа и тут же скривился от боли, - а меня избили. Опять. Суки, - выдал он очевидное и опустил голову на мое плечо, я же занес его в ванную и начал раздевать. - Не надо, я сам! - запротестовал малыш, но мой рык отбил у него все желание сопротивляться. Трусы решил оставить, чтобы не смущать ребенка, все остальное кинул в мусорку. Временно усадил Сережу на стиральную машину и кинулся набирать ванну. Меня пугало, что малыш был абсолютно равнодушен к происходящему, будто такое происходит каждый день. И действительно, на бледном теле обнаружились подживающие царапинки и исчезающие синяки, которые было сложно отличить от новых, только-только набирающих цвет. Я снова взял его на руки и опустил в ванну, но вдруг мой взгляд зацепился за странные царапины на белых запястьях. Заметив мой взгляд, Сережа испуганно прижал руки к груди, но я уже успел все понять. - Глеб, это...- почти шептал племяш. - Когда? - тоже тихо поинтересовался я, мысленно обещая убить сестру. - Первый раз больше трех лет назад, после еще раз и последний чуть меньше полугода... Но тогда мама пришла, когда я порезал только одну руку. - Блядь! - я ударил кулаком в стенку, а племянник испуганно вздрогнул, - Это из-за тех мудаков, да? - Первый раз - да. - А потом? Но мальчик лишь отвернулся и беззвучно заплакал, тонкие плечи затряслись. А я? Мне было безумно больно. Я не знал... Думал, что понимаю его, знаю о нем все, что дорог ему, а он так. Было обидно, горько и больно, но я не мог просто стоять и смотреть на моего плачущего маленького мальчика. Сел на край ванны, приподнял его, усадив на колени, и крепко обнял мокрое тело. Он цеплялся за меня, как малое дитя, выл уже в голос, дрожа хрупким телом, а я мог только гладить его по спине, целовать в макушку и шептать, что все будет хорошо. Успокаивался Сережа очень долго, но все же вскоре пришел в себя, позволил обработать раны и ушел делать уроки, больше ничего не сказав. А я и не требовал, мне было не до того. Точно помню, что брат одного из моих парней-охранников учится в одной параллели с Сережей, а значит информация будет, как и расплата. Так и оказалось, позвонив своим парням, узнал, кого именно придется напрячь, и уже через час подчиненный позвонил с инфой: - Глеб, тут хрень такая... Школа ж для гениев, все детки довольно богатенькие да лощеные, а мозгов кот наплакал. А твой умный, да еще и гот, класс его не любит, но относится спокойно, а точнее его просто не замечают. Тотальный игнор, Глеб! - устало сообщил парень, вздохнул продолжил. - Сашка сказал, что малыш живет, как в гробу. Учителя делают вид, что все хорошо, на уроках спрашивают редко, но валить стараются, оценки, как ты и рассказывал, занижают незаслуженно, а он все равно в отличниках. Для учителей он мозоль на пятке, а для одноклассников фрик, ну вот трое и не выдержали. Класса с шестого его мучают: то в унитаз макнут, то штаны спустят при всем классе, то в женском туалете запрут... А твой молчит, придурок мелкий! - Оп, а твой брат че? - А моему брату пофиг, не парься. Он вообще ни с кем не общается, в школу ходит только для галочки, его больше единоборства увлекают. Сашка хочет по моим стопам пойти. Но про Сережу много знает, ему твой мелкий даже нравится, говорит, что малый он очень добрый и хороший. - Сережа три раза резал вены. Передай это своему брату. Короче, с парнями вежливо поговорите, все объясните, брата приставишь охранником, если те не поймут. Считай, если справится, то возьму к себе. На этом вопрос был решен, и я мог пойти к Сереже. Тот обнаружился не за столом, а у открытого окна. В комнате воняло табаком, а в тонких пальцах дрожала сигарета, малыш меня не заметил, сделал затяжку, после изящные губы сложились в тонкую "О", выпуская наружу белые кольца дыма. В штанах кое-кто заинтересовано дернулся... - Выкинь гадость. - грубо сказал я, привлекая к себе внимание. Сережа вздрогнул и выронил сигарету в окно, громко ойкнул и свесился из окна чуть ли не по пояс, пытаясь рассмотреть внизу прохожих на которых могло упасть такое "счастье". Кинулся к нему, боясь, что спрыгнет, обнял со спины и... Бля! Осознал, что трусь членом о задницу Сережи, только когда он этой задницей подвигал из стороны в сторону, пытаясь вырваться. В голове, как ни странно, светилась только одна мысль: "Убью Наташку!". Вечером смотрели фильм, Сережа сидел на моих коленях и был молчалив, у него все болело, но он не подавал вида. За сигареты ругать не стал, так как малыш произнес три заветных слова: "Мама в курсе", но решил бороться с вредной привычкой. Племянник был вымотан долгим днем, поэтому рано отправился в ванну, чтобы лечь спать, а я планировал посидеть подольше. Но не суждено было сбыться моим планам, потому что Сережа, выйдя из душа в теплой черной пижаме с розовыми слониками, подошел ко мне, сидящему на кресле в гостиной, и попросил, трогательно хлопая глазками: - Поспи со мной! - Чувак, тебе через несколько дней восемнадцать! - улыбнулся я, уже мысленно согласившись. - Мама со мной всегда спала или Женьку посылала... Ну, ночами после... Меня кошмары мучают, поэтому спать одному жутковато. - Ладно, только помоюсь. Подождешь меня в кроватке, малыш? Но в ответ "малыш" только фыркнул и побежал к себе, одни розовые слоники мелькнули. Ждал он меня сидя на полу у кровати и глядя на включенный торшер пустым взглядом. Я постарался не шуметь, вошел тихо, аккуратно прикрыл дверь и снова развернулся к Сереже, чтобы встретиться с серьезной мордочкой. - Ты ведь ничего им не сделаешь? - В голосе явно чувствовалось напряжение. - Я? Ничего. - А твои ребятки? На этот вопрос отвечать не стал, выключил свет, закинул малыша на кровать и улегся рядом, накрывая нас одеялом. Сережа сам придвинулся ко мне, прижался спиной и сделал вид, что давно спит: задышал размеренно и глубоко, но меня интересовала еще одна вещь, так что я обнял его за талию и спросил: - Что тебе подарить на день рождения? - Ничего, - он даже плечами пожал. Я не отставал, повторял свой вопрос, как заведенный, и в итоге Сережа, не выдержав, рявкнул: - Секс в душевой кабинке блин! Спи уже, я устал! Ну, раз начал характер проявлять, значит в порядке. Помолчав минуты две, я сообщил: - Я не буду тебе проститутку заказывать. Ребенок побился головой об подушку и тихо простонал: "Мой дядя идио-о-о-от!", после чего снова размеренно задышал и больше на мои вопросы не отвечал. Утром эта наглая вошь лежала уже на мне, едва доставая носками до коленей, зато носом утыкаясь в шею. Ну что ж, у него будет долгий день, дам ему еще пару минут понежится... А нет, не дам! Чертов стояк!