Если ты бывший ОМОНовец...

Сережа дулся, как мышь на крупу, забившись в угол кухонного дивана. Довольный Димка сидел почти что на моих коленях и жевал принесенный торт. Картина, что называется, маслом. Сейчас я находился между двумя полюсами, светловолосый, сероглазый Димка с легким веселым характером и замашками провинциальной кокетки и темноволосый, замкнутый в себе, ранимый Сережа, действительно являли собой лед и пламень. - Так вот какие мальчики тебе нравятся, - пропел Дима, как только увидел племяшку, и картинно надул губки, - Я тебя, конечно, люблю, но в черный краситься не буду. На это мой малыш только фыркнул и пробурчал себе под нос: "А тебе бы и не пошло. Черный идет только избранным". Короче, полюбили они друг друга сразу. И вот сейчас оба сидят и сверлят меня взглядами, мешая есть. Димочка полчаса назад решил делать вид, что моего племяша не существует, а тот в свою очередь скуксил моську аля "или ты выгонишь его, либо тебе потом хана!". А я что? А я не лезу, пусть два "пассивчика" сами разбираются, у них там свои заморочки, а я либо зашибу, либо влезу слоном в посудную лавку их тонких ранимых чувств, а потом сам же еще виноватым и окажусь. Поэтому сижу памятником самому себе и старюсь не отсвечивать. - Гле-е-е-еб, а мне с тобой поговорить надо, - сообщил Димка, как только мы покушали и переместились в гостиную. Чтобы племяшка не грустил, посадил его себе на колени, как маленького. Тот только язык блондину не показал, только носик задрал, грудь колесом выпятил и... Да, показал-таки язык. - Говори, - откинулся на спинку дивана, пытаясь слиться с ним воедино, ибо молнии, которые метали светло-серые глаза мне очень не понравились. - Ну, это не для посторонних людей. Да и маловат еще твой племянник для... ТАКОГО разговора. Вот зря! Зря я привез из Германии эту гребаную вазу! И статуэтку тигра из Франции зря привез. И племянника зря не крепко держал... А он у меня тихий, но вспыльчивый... - Только не моя коллекция машинок! - возопил я, когда племяш схватился за маленькую феррари. Малыш все понял, отпустил и выдохнул. Спокойно посмотрел на меня, потом на довольного Димку, в которого ничего не попало, и самым миролюбивым тоном выдал: - Хорошо, тогда я ему вручную лицо расцарапаю. - Да ебаный же ж ты тапочкой веник! - тихо выдохнул я, наблюдая, как мой малыш, мурлыкая что-то себе под нос, подошел к по-прежнему довольному Диме, ласково погладил его по волосам. Опа, это что еще такое! А Сережа не останавливался, потерся носиком о чужой нос, лизнул в губы ошеломленного таким поведением Диму. - Ну что, сладеньки-и-и-ий, - пропел племяш, подражая именно Димкиной манере говорить, - Будешь еще на чужое лапки накладывать? - И с этими словами врезал коленом в пах. Не понял я одного: с чего это я принадлежу Сереже? Нет, я, конечно, очень счастлив, но... Если у нас с ним чисто родственные отношения, то какое право малыш имеет мешать другим людям добиваться моего внимания. Хотя раз мы ревнуем, значит не все потеряно. В конце концов, симпатию ко мне он явно испытывает, не смотря на мой возраст и страшную рожу. А между тем мелкий фыркнул и, гордо покачивая бедрами, направился ко мне, задрав тонкий носик. Ну вот прям ангел божий... Черного цвета. - Выпорю, - шепнул я на ухо Сереже, прикусив бедную мочку, когда малыш вернулся в мои объятия, а я после рванул в сторону всхлипывающего от боли Димы. Блондин умудрялся материться сквозь зубы и стонать сквозь слезы, прикрыв руками пострадавшее место. Я подхватил его на руки и потащил к себе в комнату чуть-чуть отлежаться. После того, как Дима пришел в себя, первой его фразой было: - Твой домашний кот за тебя убьет любого! Что мне на это сказать? Пожимаю плечами, не находя ответа. Сережа действительно похож на маленького забитого черного котенка, который боится людей, но злобно сверкает глазками из-за угла. И правда, не счастливый. Кстати, позвонить бы Наташке и убить за то, что не рассказала про попытки малыша свести счеты с жизнью. Все-таки интересно, как она могла доверить его мне, зная, что он может в любой момент снова сорваться. Теперь, конечно, в школе его доставать не будут, да и друга в лице Саши племяшка нашел, но вдруг причина в другом. - Глеб, - легко толкнул меня Димка, сейчас он был абсолютно адекватным молодым человеком, и следа от пошлости и вульгарности нет, - Выпадай из раздумий. - Ты о чем поговорить хотел? - Да ни о чем, я вообще просто на Сережу приехал посмотреть. Надо же знать, в чьи руки тебя отдаю. А сказал о приватном разговоре, чтобы его позлить. - Блондин опустил голову и закусил губу. Такой милый, когда не притворяется фриком, даже руки зачесались его по голове погладить. - Ну чего ты? - Глеб, а я ведь тебя люблю. Ты знаешь... - из серых глаз снова покатились слезки. Ох, признался-таки. - Знаю, но поделать ничего не могу, прости. Но ответить мой милый Димка ничего не успел, потому что распахнулась дверь и в комнату с мрачным видом зашел Сережа. Племяшка затравленно поджал губки, когда увидел плачущего в моих объятиях Диму, но ничего не сказал, только перехватил по-удобнее толстую книгу так, что пальцы побелели. Прошел креслу и устроился спиной к нам, демонстративно начав читать на первой попавшейся странице. Мы с Димой переглянулись, а после он шепнул мне на ухо: - Не хотят нас одних оставлять! - а потом уже громко, прямо Сереже в спину: - Что, мелкий, ревнуешь? Мне-то с ним спать никто не мешает, я же ему не родственник! Возмущенно смотрю на этого полудурка, который одними губами произнес: "Я буду бороться за свою любовь, прости!", а потом молча встал и вышел сначала из комнаты, а позже и из квартиры. Но меня это уже не волновало: я смотрел на сгорбившуюся спину племяша, на дрожащие пальцы, которые опять слишком крепко сжимали книгу, на опущенные замершие плечи. - Сереж... - Заткнись!