Если ты бывший ОМОНовец...

Вот уже десять минут, как Сергей нервно курит, высунувшись из окна своей комнаты. На меня, сидящего в кресле, внимания не обращают. Даже когда я убрал пачку, чтобы малыш не смог взять еще сигареты, он докурил, заметил пропажу, молча вышел из комнаты, чтобы вернуться спустя минуту шелестя разрываемой оберткой на новой пачке. Какая это уже сигарета? Четвертая? - Сережа! - в который раз пробую позвать малыша, но он не отзывается, будто не слышит. Мне страшно за него, поэтому торопливо ищу телефон в кармане и набираю сестре. - Наташ, потом отругаешь за позднее время, тут твой сын уже почти час курит и не отзывается, когда я его зову. Сестра молчала минуту, потом тихо выматерилась, потом еще... А через секунду и вовсе заплакала. Тут же раздалось нежное женское щебетание, но Наташа произнесла тихое: "Не надо", отмахиваясь от любовницы. - Глеб, слушай внимательно. Спи сегодня с ним, завтра в школу не пускай... Хотя ты ж ему вроде охранничка нашел. Он не должен оставаться один, ты меня слышишь? Убери все острые предметы, бритву вообще выкинь к чертям. - Он снова попытается... Да? - мой голос сел, я не мог отвести взгляда от острых плеч племяша, которые вдруг начали подрагивать от тихого истерического хохота. - Да! Сука... Слушай, завтра ты работаешь, да? Не отпрашивайся. Оставь с ним этого парня-охранника, чтобы он даже в туалет ходил за Сережей. - Ты не приедешь? - Чтобы он из окна выпрыгнул? Если он сейчас увидит меня - впадет в истерику, а потом обязательно найдет способ что-то сделать. Я же не только его мать, но и твоя сестра. И если бы его родила не я, то вы смело могли бы... Ну, ты понял. - Он тоже.. - подразумевалось "любит меня", но произнести это вслух я не решился, зная, что малышу это не понравится, а сестра и так поймет. Надежда, которая робким ростком росла в душе вдруг окрепла, я уже знал, что услышу: - Да, придурок. Ты еще не понял? - Но... - Шрамы? У него на них фетиш. Так что если потащишь его в койку, то будь готов, что его будут больше интересовать твои шрамы, а не член, - даже расстроенная, сестра была в своем репертуаре. Тяжелый вздох - последнее, что я услышал. Наташа положила трубку, снова оставляя меня один на один с племяшкой, который теперь стоял спиной к окну, скрестив руки на груди, и смотрел на меня горьким, но ядовитым взглядом. - Сереж? - Я медленно поднялся с кресла и направился в сторону ощетинившегося парня. - Что? - Он чуть отшатнулся, когда я приблизился, но мне плевать. Схватил его на руки и посадил на подоконник, предварительно закрыв окно. Наклонился, прикоснувшись своим лбом к его и проникновенно сообщил: - У нас не может быть детей. - И? - кто-то явно не врубался. - Если я тебя трахну, - шепчу в самое ушко, которое тут же порозовело, - то всем будет пофигу. Пожениться мы тоже не сможем... Скорее из-за закона РФ, а не из-за почти-что-общей крови. - Но... это все равно неправильно и осуждается обществом! - Слушай, нас бы осудили, даже не будь мы родственниками, но ведь об этом никто не знает, - вожу носом по его шее, заставляя откинуть голову назад. Его пальцы путаются в моих волосах, а холодные слезы капают с острого подбородка на грудь. - Ты не любишь меня, это важнее... - И такой жалостливый-жалостливый всхлип. - Ну да, а ласкаю я тебя сейчас просто, чтобы утешить. - глажу ладонью его ширинку, под двумя слоями ткани начинает подниматься кое-что очень интересное. -Ой, правда! А что ты делаешь? - Меня вдруг отстранили и серьезно посмотрели в глаза. Борюсь с желанием побиться о ближайшую стену. - Пытаюсь заняться с тобой сексом. - Мне-е-е-е...- заблеял этот мелкий, - в ванну надо! Вместо того чтобы отпустить это непослушное чудо, прикасаюсь к соленым от слез губам, вовлекая его в поцелуй.