Найти выход

Алиса сидела на своей кровати, подогнув под себя ноги. Она нервно стучала кончиком карандаша по губам, периодически поглядывая в окно. Погода была на удивление хорошей: светило солнце, легкий ветерок гонял жухлую листву. Отчего-то зевнув, Ревейн снова посмотрела на незаконченный рисунок. — Лиса-а, — прошептал голос, открывая дверь. — Эванс, Мерлин, чего так пугать? — Алиса засмеялась, увидев довольную физиономию подруги. Рыжая просочилась через дверной проем и, плавно кружась по комнате, кинула стопки пергаментов на Ревейн. — ЭЙ! — Моя любовь, Алиса-а, вставай же танцева-ать, сегодня чудный ве-ечер, я рано лягу спа-ать! — пропела Лили в рифму и звонко засмеялась. — Эванс, ты пьяна? — Захихикала шатенка. — Я сдала все долги, понимаешь? Все сдала! Свобода! — Лили продолжала кружиться по комнате, закидывая вверх руки. Она прыгала с полминуты, зажмуривая глаза, а потом, сделав лицо до умиления довольным, с превосходством во взгляде «смахнула пылинки» с плеч. Алиса не переставала улыбаться. — Кем ты хочешь стать, Лил? Может, тебе в актеры? Эванс плюхнулась на свою кровать, блаженно раскидывая руки. — Ой, да какой из меня актер, Лис, я великим мракоборцем буду! Ревейн соскочила со своей постели и переместилась к подруге. — Аврор? Ты? — Алиса ухмыльнулась. — Человек, который боится темноты? Эванс скептически взглянула на Лису. — Мы будем сражаться в свете заклинаний, дорогуша, — проворчала она, чем вызвала новый приступ смеха подруги. — А как же физическая подготовка? Ты на второй минуте бега задыхаться начинаешь. Лили недовольно села на кровати, задумавшись. — А ведь ты права… — пощелкав пальцами, рыжая выдала воистину гениальную идею, которая не раз спасет жизнь Лили Эванс и Алисе Ревейн. — Мы начнем бегать по утрам, дорогая! И это не обсуждается!

***

Следующее утро было кошмарным для Алисы и добрым для Лили. И если первая еле передвигала ногами, запинаясь о каждый камень, тащась на поле для квиддича, как на каторгу, то вторая бодро шагала по холодной земле, пачкая кроссовки, но вдыхая аромат свежести. — Так, — Лили хлопнула в ладоши и поправила сиреневую кофту с флисом, — начнем с пяти кругов, а там как пойдет. Ревейн чуть не упала от такого заявления. — Шесть утра, Эванс! Пять кругов по полю, Эванс! Ты монстр, Эванс! — Кричала вслед убегающей рыжей девчонки Алиса. Но выбора у неё не было, она встала чуть ли не с рассветом, так что идти обратно в замок означало проиграть, а Алиса Ревейн, как и большинство уважающих себя гриффиндорцев, не проигрывает! Под конец четвертого круга девушки еле тащились. Это оказалось сложнее, чем они думали, но ни одна не остановилась. Цель в пять кругов обязана была покориться. — Кстати, Лил, — еле дыша, обратилась к подруге Алиса. — М-м? — Поттер до сих пор на тебя обижается? Лили потупила взгляд и, пересиливая себя, шагала дальше. — Сириус сказал, что Джеймс был зол и расстроен, когда я не пришла в Выручай Комнату. Он рассчитывал, что чего-то добился в отношении меня, а я вроде как опять его продинамила. — Лили вздохнула. — Если бы он знал, что произошло на самом деле, он бы понял, — Ревейн засмеялась, но далось ей это с трудом из-за сбившегося дыхания. — Не смей никому рассказывать, Ревейн! Иначе я прокляну тебя до конца твоих дней! — Эванс метнула уничтожающий взгляд в Алису, но не смогла сдержать снисходительной улыбки. И девочки побежали дальше, буквально рыдая от боли в ногах. Душ не помог восстановить силы, всё тело ужасно болело, особенно ноги. Алиса и Лили передвигались от кабинета к кабинету с огромным трудом, особенно ужасным испытанием стали лестницы. — Алиса, брось меня здесь и иди одна, — трагично крикнула Лили, оставаясь лишь на первой ступеньке. Ревейн широко улыбнулась, но вмиг её лицо преобразилось, и она начала мимикой показывать что-то Лили. Эванс нахмурилась, как бы переспрашивая, но было поздно. — Что с тобой, Рыжик? Медленно, настолько медленно, что пару соседних лестниц успели поменять направление, Лили повернулась к Сириусу. — Всё отлично, всё шикарно, а теперь мне пора, — через силу Эванс начала подниматься выше. — У тебя болят ноги? — это было первое, что спустя трое суток сказал ей Джеймс, и где-то глубоко внутри себя Лили выдохнула, потому что она очень боялась потерять его расположение из-за собственной глупости и неаккуратности. — Нет, — как можно бодрее сказала девушка. — Хах, всё в порядке, я в полном порядке, ха-ха, с чего ты взял, что что-то не так? Мне действительно пора, пока. Жмурясь от боли, она понеслась вверх по лестнице. — Ты разговаривала с ним очень глупо, — тихо подметила Алиса, улыбаясь. — Я знаю много опасных заклинаний, Ревейн, — Лили нервно дернулась. — Да, это угроза. Мы опаздываем. Девочки растворились в толпе учеников, их буквально поглотили разноцветные галстуки и черные мантии. Парни же остались стоять на месте. — Что это с ними? — Джеймс взъерошил волосы. — Какие-то они странные, — протянул Сириус. — Надо будет проследить за ними! Блэк с азартом взглянул на Поттера. — За кем? — Римус подошел к парням, отдавая им по книге «За тысячу дверей. Заприте свои секреты» Кэя Ларкуса и учебник по ЗоТИ седьмого курса. — За девочками, они какие-то странные сегодня, — объяснил Сириус, бегло пролистывая учебник. — Все? — Люпин оглянулся по сторонам. — Алиса и Лили, — пояснил Поттер. Закатив глаза, Римус направился в самую толпу, чтобы пробраться к кабинету Трансфигурации, Джеймс и Сириус последовали за ним, попутно придумывая каждый про себя план слежки. А тем временем некий Питер Петтигрю с Пуффендуя, сидя у себя в комнате в полном одиночестве, размышлял о том, где бы сделать следующую надпись на стене, желающую грязнокровкам смерти. В прошлый раз юношу чуть не поймали, благо он был начеку и вовремя успел трансформироваться в мышь, поэтому сейчас надо было продумать всё до мелочей. Если честно, ему было страшно и дико одиноко. Его давно перестало тошнить от вида крови, а ещё он знал два из трех непростительных заклинаний. Никто не жалел его, никто не любил. Питер, бывало, плакал, возвращаясь с собраний приспешников Темного Лорда, а, бывало, оставался ночевать в Запретном лесу, чтобы немного подумать на отвлеченные темы или полюбоваться неполной луной. Никто не вспоминал о нем, никому до него не было дела. Даже учителя в основном не помнили его имени. Питер усмехнулся и подумал: «Напишу в этот раз "Смерть учителям", должно же в этом грязном деле быть хоть какое-то разнообразие». И он грустно улыбнулся, шмыгая носом.