Найти выход

Лили завороженно смотрела на темное небо, которое будто подсветили сиреневым светом изнутри. Капли дождя падали грациозно, но с неимоверной силой, как булыжники валятся в бездну. Яркая вспышка света озарила кроны Запретного леса, Эванс с ещё большим восхищением пододвинулась к холодному стеклу, чуть ли не упираясь в него носом. — Красиво, да? Лили вздохнула. Такую погоду она любила безумно. — Слышишь звук капель? — Лили повернула голову в сторону Джеймса. — Мерлин, это идеально. В гостиной Гриффиндора потихоньку собирался народ. Дети выходили из спален в уютную гостиную, чтобы поболтать или доделать домашнее задание в кругу близких людей. В нос ударил запах ванильных пряников, Лили блаженно улыбнулась. Она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя в таком же умиротворенном состоянии. Может, только на прошлое Рождество, когда дух семейного праздника захватил и Петунью. В рождественскую ночь две сестры будто забыли прежние обиды и недомолвки, они разговаривали по душам, наслаждаясь снегопадом из окна комнаты Туни. — Мы как семья, да? — С восторгом в глазах спросила Лили у Джеймса, тепло улыбаясь. Поттер немного смутился, ведь он считал, что девушка совершенно не настроена на дружбу с ним. — Мы и так… семья, — Джеймс прокашлялся. — Да-да, ты прав, это очень ценно, на самом деле, — Эванс немного смутилась и отвернулась к окну. Она вглядывалась в темное небо и слушала раскаты грома (в гостиной было достаточно тихо, чтобы внимать ему). — Лил? — Поттер аккуратно коснулся её плеча и быстро отдернул руку. Девушка вопросительно на него посмотрела. — Почему ты не пришла в Выручай Комнату? — Джеймс не хотел портить этот уютный вечер, но данный вопрос крутился у него в голове постоянно. Прикусив губу рыжая поморщилась. Она знала, что ей придется когда-нибудь ответить, но не была готова опозориться прямо сейчас. — Только честно, — добавил Джеймс и разрушил всю отмазку Лили, потому что этому взгляду темно-карих глаз невозможно соврать. — Мы с Алисой проведывали Хагрида, — начала она издалека. — Потом Ревейн напомнила мне, что надо возвращаться в замок. На улице моросил дождь. Поттер с неподдельным интересом слушал её занимательную историю. — Я побежала, потому что уже опаздывала, — Эванс прикрыла глаза и как можно быстрей закончила, — а потом запнулась и упала в грязь. С полминуты между парнем и девушкой повисло молчание, лишь дождь барабанил по стеклам. Глаза Эванс открыла только в тот момент, когда гостиная Гриффиндора наполнилось диким смехом Поттера. — Э-эй! — Рыжая недовольно толкнула юношу в плечо, но тот засмеялся ещё громче. — Поттер! Ненавижу тебя! — А я тебя обожаю, Рыжик! — Сквозь смех выдавил Джеймс и продолжил хохотать, схватившись за живот. — Что тут смешного?! — Эванс сложила на груди руки, но смех Джеймса был настолько заразительным, что она поддалась ему и захихикала тоже. Девушка вспомнила своё отражение, комки грязи в волосах и мокрую мантию. Тогда ей хотелось лишь рыдать от обиды, а сейчас это казалось смешным. Успокоившись, Джеймс приобнял девушку и взлохматил ей волосы. — Никто и никогда не смог бы стать тобой, Лили Эванс, — сказал добродушно он, поднимаясь с пуфика, и отпуская Лили. — Ты куда? — вырвалось у девушки раньше, чем она успела подумать. Поттер усмехнулся. — А ты будешь скучать? — буквально промурлыкал парень. — Безумно, — скопировала тон Лили. — Схожу на кухню за чаем, хочешь со мной? — Джеймса протянул руку. — Или мисс Староста слишком боится ночного замка? — Ты хоть понимаешь, что берешь меня на слабо? — Вспылила Лили, хватаясь за его руку. — Ну конечно, — пожал плечами он и, поудобней схватив ладонь девушки, в быстром темпе начал протискиваться через однокурсников, развалившихся на полу. Лили еле за ним успевала. Выйдя за портрет, молодые люди оглянулись по сторонам. — Уже был отбой? — Почему-то шепотом спросила Лили. — Ты староста, у тебя нет рамок, — хмыкнул Джеймс не с завистью, а даже с какой-то гордостью, ведь старостой абы кого не назначат. Уверенно шагая впереди, парень буквально тащил вздрагивающую на каждый шорох Эванс. — Нет, ну ты меня поражаешь, — остановился Поттер. — Как на четвертом курсе с Блэком из дома сбегать, чтоб по Лондону ночному погулять, так она может, а по замку родному пройтись — нет? Эванс угрюмо взглянула на юношу, вспомнив, какой нагоняй от родителей получила за эту выходку, а всё потому, что Сириус не умеет бесшумно залазить в окна. — Прости. Джеймс удивленно уставился на девушку, задавая немой вопрос «За что?». — За меня, — очень подавлено произнесла она и хотела расцепить их с Джеймсом руки, но парень не дал. — Так, милая, о твоей самооценке мы поговорим в следующий раз, — серьезно произнес Поттер, поправляя очки, — а сейчас расскажи мне, почему у тебя так болят ноги… Добрая половина ночи пронеслась за разговорами, историями из жизни, веселым хихиканьем и невероятно светлыми эмоциями. Лили успела рассказать и о решении начать бегать, и о семье, и о парочке глупых историй, связанных с ней, Поттер же подшучивал над ней, рассказывал о шалостях и предоставил примерный анализ словарного запаса ругательных слов Филча. Чай с чабрецом уже заканчивался, как заканчивалась и ночь. Первые лучики солнца пробирались сквозь мокрую от вечернего ливня листву, освещали Черное озеро и поле для квиддича. Устало потянувшись, Лили взглянула на часы. — Скоро на пробежку, не могу лишить Алису этого удовольствия, — улыбнулась Эванс, вставая с дивана. — Там же сыро, — Поттер никак не хотел отпускать её. — Я волшебница, между прочим. Девушка направилась к спальне, но у самой лестницы развернулась. — Спасибо за тебя, Джеймс. И рыжая как можно скорей убежала в комнату, чтобы парень не заметил её румянца на щеках. Поттер медленно перевел взгляд на окно. Там разгорался рассвет. Яркие лучи солнца пришли как спасение, прогнали тучи, залили небо светом. Была в рассвете та надежда, которой так не хватало магической Британии сейчас. Количество некрологов в газете еженедельно росло, как и количество нападений на магглов. Но после каждой бури, каждой даже самой черной ночи приходит рассвет, восходит солнце, всё вокруг наполняется жизнью. Маленьким солнцем для Джеймса была Лили. И когда на душе его погода становилась до одурения мерзкой, когда выхода, казалось, не существует, приходила она. Дарила ему свой свет и тепло. И именно в этой девочке он нашел выход.