Love in Rimini

П.А. – Прошу прощение за повторную заливку). Просто бета наконец отредактировала главу, и вот она, вот она! Наслаждайтесь. П.Б. – Прошу прощения у всех читателей за такую задержку. Солнечный лучик осторожно скользнул сквозь щель между шторами в гостиничный номер и ласково коснулся лица спящего парня, на губах которого играла мягкая улыбка. Через несколько минут полоска света переместилась на веки, а парень поморщился и откатился в сторону, попробовав было спать дальше, но сон был безвозвратно утрачен. Гарри, а это был именно он, со страдальческим стоном приподнялся, но организм был явно не в восторге от столь активных действий. Парня тут же скрутило от приступа тошноты и головной боли — не очень приятное сочетание. Гарри поморщился и пару раз глубоко вздохнул, чтобы успокоить свой разбушевавшийся организм. Через пару секунд, когда у него перед глазами перестали мелькать разноцветные круги, он потянулся было за палочкой, чтобы наложить уже такое родное Очищающее, но ничего не почувствовал. Ни-че-го! Ни засохшего пятна на пижамных штанах, которое обычно очень неприятно стягивало кожу, ни привычного утреннего стояка. Гарри сконфуженно поплелся в ванную, попутно размышляя о странном поведении своего организма. Умственному процессу уж никак не способствовала все нарастающая тошнота и дикая головная боль. Вдобавок ко всему дико хотелось пить. Да что же ему так хреново, как будто с похмелья? И тут Гарри потрясенно замер. Воспоминания нахлынули на него бурным потоком, напоминая горную реку. И парень судорожно хватал ртом воздух, словно его окатили ледяной водой. Вот он сидит в компании Северуса и стаканчика виски, о чем-то увлеченно рассказывая. В голове шумит, предметы теряют четкость, и остается только силуэт потрясающе красивого мужчины напротив. Северус предлагает вернуться в номер, но Гарри уже совершенно не в состоянии идти, поэтому с радостью принимает помощь зельевара. Подгибающиеся ноги, все возрастающее возбуждение, а потом обжигающий взгляд и головокружительный поцелуй. Ощущение, что все происходящее — правильно, как и должно быть. А для того, чтобы жить, ему не хватало именно этих рук, этих губ, этого голоса... Этого человека.А потом вспышка удовольствия затмевает остатки разума. От яркости этих воспоминаний по телу Гарри прошла жаркая волна. Он нервно облизал губы и почувствовал едва уловимый горьковатый вкус спермы. Он стремительно покраснел, окончательно все вспомнив. И что это на него нашло? До этого парень делал минет всего пару раз и то в качестве ответной любезности. И, разумеется, не получал от этого никакого удовольствия. В первый раз сделать это его уломал какой-то-там-по-счету парень. Надо отдать ему должное: уламывал он долго и упорно. Гарри даже подумывал бросить его из-за чрезмерной настырности, но тот был на удивление искусен в постели, так что гриффиндорец скрепя сердце согласился. Тогда он думал, что удовольствие можно получить только если удовлетворяют тебя, а не ты. Однако после вчерашнего Гарри резко поменял свои взгляды на данное действо. Парень еще помнил, с каким удовольствием он ласкал тело Северуса, с каким восторгом он заставлял мужчину стонать и извиваться, и как прекрасно было доводить его до исступления. Видимо тут дело именно в партнере. А значит ли это, что он чувствует к Северусу что-то особенное? От столь неожиданного и дикого предположения Гарри плюхнулся обратно на кровать. Организм парня был явно не в восторге от таких действий и показал это в довольно простой и доходчивой форме. Гарри некоторое время сидел неподвижно, глубоко и размеренно дышал, мысленно принося торжественную клятву Мерлину и всем пресвятым угодникам, что больше не будет напиваться до такого состоянии. Постепенно возвращалась способность адекватно мыслить. Стало быть, это ответ? То, что беспокоило его последнее время. Он его … любит? Нет, что за бред! От возмутительности этой мысли Гарри громко фыркнул и потряс головой. Голова предсказуемо взорвалась дикой болью. Парень тут же отругал себя и зарекся делать резкие движения, пока похмелье не пройдет окончательно. А бред ли? Ему приятно общаться с Северусом. Рядом с ним ему тепло и уютно. И вот это самое тепло было не таким, как при общении с Роном и Гермионой. Оно было ... лучше? Да, определенно лучше. Хотя и трудно назвать Снейпа чутким и заботливым (хотя этот момент Гарри нашел бы спорным), да и мужчина постоянно занимается своими зельями, практически не вылезая из подземелий, но было в нем что-то такое, от чего парню хотелось находиться рядом постоянно. К Северусу можно было обратиться за советом или же просто поговорить о чем-то интересном им обоим — например, о новом зелье. Ну и в заключении можно добавить, что Гарри, чего уж тут греха таить, хотел Северуса до дрожи коленях. И перспектива жить вместе с зельеваром не вызывала никакого внутреннего протеста, скорее наоборот. Наверное, это здорово каждый день просыпаться в постели рядом с дорогим тебе человеком и заниматься с ним сексом. Нет, не так. Любовью. Лю-бо-вью. Какое, однако, красивое слово. Значит, он, Гарри Джеймс Поттер, любит Северуса Тобиаса Снейпа? Да, определенно любит. И после осознания этой простой, но такой невероятно важной вещи ему захотелось петь, хотя оконные стекла вряд бы вынесли подобный ужас, плясать таранталегру и сказать о своем открытии всему миру и одному человеку в частности. И плевать, если он не ответит взаимностью, если скажет что-то обидное. Ведь Гарри как никогда был уверен в себе, прекрасно помня жаркие ласки руки Северуса. Никто не будет ТАК ласкать во время простой, ничего не значащей интрижки. Однако через пару минут запал немного спал и появилась способность мыслить довольно здраво. А вследствие длительного умственного процесса Гарри здраво решил, что ему не помешало бы освежиться и привести себя в порядок. Да и избавиться от похмелья было бы неплохо. Придя к такому решению, парень бодро (или не очень) потопал в ванную. И там его ожидал довольно-таки приятный сюрприз: на тумбочке возле раковины стоял флакон, а рядом с ним записка, написанная таким знакомым ему еще со времен учебы в Хогвартсе почерком. «Во флаконе антипохмельное зелье. Я думаю, что после твоих вчерашних подвигов оно будет не лишним». И все — коротко и лаконично. Если бы это был кто-то другой, то Гарри, пожалуй, обиделся бы на столь равнодушную записку, но помня то, насколько скуп Северус на эмоции, можно было бы сказать, что это чуть ли не высшая степень заботы, которую можно было бы ожидать от зельевара. А так как Гарри ничего вообще не ожидал, то ему было вдвойне приятно от столь открытого проявления заботы. В груди у парня потеплело, поэтому он быстро выпил зелье, почти не поморщившись. К слову сказать, оно было на редкость противным и стояло у Мальчика-Который-Не-Любил-Пить-Зелья на третьем месте по отвратительности после Оборотного и Костероста. По телу как будто прошла жаркая волна, унося вместе с собой головную боль, тошноту и все прочие «радости» похмелья. Сознание наконец-то прояснилось, а мир перестал уплывать далеко и надолго. Парень же быстро выполнил все необходимые утренние процедуры и решительно направился в соседнюю комнату посвежевший и повеселевший. Его глазам предстала довольно-таки мирная обстановка: Северус сидел за обеденный столом, неторопливо поглощая круассаны, запивая их кофе, и задумчиво глядел в окно. Он медленно обернулся на звук открывающейся двери и выжидательно уставился на парня. — Доброе утро, Северус, — смущенно пробормотал Гарри, разом растеряв всю свою решительность. — Доброе утро, — согласился мужчина, все так же неотрывно смотря на нервничающего парня. — Спасибо вам за зелье. Не знаю, что бы я без него делал, — он все больше и больше смущался под этим испытующим взглядом, не зная, куда же ему деться. — Мне было несложно, Гарри, — мужчина мягко улыбнулся и от этого, а может и от того, что зельевар назвал его по имени, к нему вернулось самообладание. Вот сейчас он и скажет, сейчас — или никогда. Гриффиндорец глубоко вздохнул, морально готовясь к предстоящему разговору. — Северус, я... Его прервал настойчивый стук в дверь. Еще мгновение, и в комнату ввалилась непривычно нервная Гермиона. А Гарри тут же посетовал, что не освоил Аваду в беспалочковой и невербальной форме (п.а. проще говоря — взглядом грохнуть хотел). И тут же принялся исправлять сие досадное упущение. Но, увы и ах, пара секунд беспрерывного прожигания подруги убийственный взглядом, которому позавидовал бы даже покойный Темный Лорд, не привели к желаемому результату, а именно — немедленному испепелению подруги. Какая жалость. Парень мельком посмотрел на Северуса и отметил, что тот одарил Гермиону не менее убийственным взглядом. Значит, он не одинок в своих желаниях. Это неожиданно помогло Гарри взять себя в руки, и он уже совершенно спокойно посмотрел на подругу. А та, видимо, осознав всю, так сказать, соль ситуации, смущенно застыла на пороге. — Эээ... Я помешала? — Ну что ты. Конечно же нет, — с едва уловимым сарказмом ответил Гарри, а потом добавил уже нормальным тоном. — Тебе что-то нужно? — Ах да, — Гермиона облегченно вздохнула, радуясь возможности перевести разговор в другое русло и избежать продолжения столь щекотливой темы, — Минерва просила передать, что через час мы все вместе встречаемся в вестибюле и идем на фестиваль. — Тогда мы подойдем в назначенное время, — Северус ответил за Гарри. — Что-нибудь еще? — мужчина явно намекал, что пора бы и честь знать. И парень был с ним в этом абсолютно солидарен. Мысленно, конечно. Сказать вслух что-то подобное помешало чувство самосохранения, потому что подруга явно будет не в восторге от подобных заявлений. А уворачиваться от ее проклятий ой как не хотелось. К слову сказать, с каждым годом ее меткость становилась все лучше и лучше. Хоть в снайперы иди! — Да. Гарри, мне нужна твоя помощь! — Гермиона умоляюще посмотрела на друга. — А это не может подождать? — парню совершенно не улыбалось уйти сейчас с подругой, когда он уже решился на возможно самый важный и смелый поступок в своей жизни. Вариант «потом сказать» даже не рассматривался, потому что если все время откладывать на потом, то он не будет настроен столь решительно. — Это очень срочно, — этой фразой она вдребезги разбила все его призрачные надежды на то, что она просто уйдет и оставит их с Северусом наедине. Потому что признание признанием, а подруге нужно помочь. Да и проклятие можно схлопотать. — Хорошо, я пойду, — пробурчал парень. — Вот и отлично! — Гермиона радостно улыбнулась и быстро выпорхнула в коридор. Гарри же поплелся за ней, напоследок кинув сожалеющий взгляд в сторону Северуса. Тот стоял с совершенно непроницаемым лицом, скрестив руки на груди: вся его поза говорила о крайнем неудовольствии. И уже на выходе из номера парень клятвенно пообещал себе, что расскажет мужчине обо всем при первой же возможности, потому что держать это в себе совершенно невыносимо. Девушка торопливо открыла дверь, вошла в номер и села на кровать, нервно теребя край своей футболки. Все ее поведение говорило о том, что она находиться в крайне беспокойном состоянии. Внутри Гарри шевельнулся червячок любопытства(п.а. Ну что уж тут мелочиться, право! Василиск!), и он решил узнать причину столь странного и нехарактерного для подруги поведения. Парень сел на стул и выжидательно посмотрел на девушку. Так ничего и не добившись, он заговорил первым. — Миона, что случилось? — она смутилась и уставилась в пол. — Алонзо пойдет с нами, — тихо ответила она. А Гарри тем временем облегченно вздохнул. Мысленно, ясен Веритасерум. Он уж было грешным делом подумал, что случилось что-то серьезное: например, возрождение Темного Лорда или какая-нибудь не менее неприятная пакость вселенского масштаба. Ведь мало что могло довести невозмутимую Гермиону Грейнджер до такого состояния. А на деле все оказалось так просто. — Ты сама его пригласила? — Нет, это было его решение. Он подумал, что было бы неплохо пообщаться с моими друзьями и понять, в какой обстановке я выросла. Он считает, что это поможет нам узнать друг друга получше, — девушка недоуменно пожала печами, ясно давая понять, как именно она относится к этой идее. Видимо, по ее скромному мнению, данное мероприятие было ну уж никак не жизненно необходимым. — Ну и чего ты нервничаешь? Его же никто не съест, — попытался успокоить ее Гарри. Но не тут-то было! — Не съест, конечно, — согласилась Гермиона. Правда не слишком уверенно. Видимо, она все же допускала такую возможность. — Но может сказать что-то... лишнее, — лицо девушки помрачнело. И тут до Гарри наконец дошла причина ее нервозности и столь нехарактерного поведения. Все было так просто и сложно одновременно. — Ты не рассказала ему про Рона, — это даже не вопрос, даже не намек на него, а простая констатация факта. Девушка тут же кивнула и развеяла малейшие сомнения в душе Гарри относительно того, правильно ли он понял ситуацию. — Я не могу ему сказать, понимаешь? Это же... Это же так сложно. Я боюсь, что если все выйдет наружу, то наши отношения рухнут, толком не начавшись. Я боюсь увидеть презрение в его глазах. Вдруг он решит, что я какая-то вертихвостка? — она нервно кусала губы и, казалось, что еще секунда, и она заплачет. — Мион, ну что же ты. — Гарри в мгновение ока очутился рядом с подругой и слега приобнял ее за плечи, — Не нужно из-за этого так переживать. — Но я не могу! — Гермиона глухо всхлипнула и уткнулась лицом в плечо друга. — Я просто не знаю, как мне поступить. — Расскажи ему, и тебе сразу же станет легче, вот увидишь. Все будет хорошо. — Обещаешь? – девушка с какой-то детской надеждой посмотрела ему в глаза. — Ну конечно же, обещаю, – Гарри тепло улыбнулся, – а теперь иди умываться и одеваться, чтобы Алонзо понял, что такую красавицу нельзя упускать ни в коем случае. – Гермиона радостно улыбнулась ему в ответ и пошла в ванную. А Гарри тем временем в который раз подумал, о том, как же хорошо, что он не девушка. Это же так утомительно все время думать о чувствах, нервничать, плакать в подушку. Бррр! Даже от такой призрачной перспективы парня ощутимо передернуло. Избави Мерлин от такого счастья! Богатое воображение тут же подкинуло занимательную картинку – Гарри-девушка глухо рыдает на кровати, колотит подушку и с эдаким подвыванием стонет: «Северус меня не люууууубит!», громко так, протяжно. И последним штрихом в этой идеалистической картине была бы размазанная по всему лицу тушь (Гарри как-то раз видел рыдающую маггловскую девушку примерно в таком же состоянии, в смысле, не лежащую на кровати, а с испорченным макияжем. Это зрелище еще больше убедило парня в правильности выбора собственной ориентации. Правда, в магическом мире такого не увидишь. Каждая уважающая себя ведьма знала целый ворох косметических заклинаний, среди которых было и Водоотталкивающее. Обстоятельства, при которых он узнал обо всех этих вещах Гарри предпочитал не вспоминать). Картинка вышла яркой, дикой и абсолютно бредовой. Настолько, что парень забился в приступе истерического хохота, катаясь по постели и чуть ли не плача от смеха. Эта ситуация так сильно напомнила картинку из подсознания, что Гарри тут же скрутил новый приступ необузданного веселья. В таком состоянии его и нашла Гермиона. Где-то с минуту она пыталась привести Гарри в чувство более-менее гуманными способами, но потом не выдержала и облила друга с ног до головы ледяной водой, приперла к стеночке и потребовала озвучить причину истерики. Парень попытался было отвертеться, мол никакая не истерика, просто кое-что смешное вспомнилось. Когда же Гермиона решила выяснить, что же именно такое «смешное» ему вспомнилось, Гарри замолчал, как партизан на допросе. Через минут 15 девушка просто-напросто махнула рукой на это занятие. Ну заскоки у ее друга, ну, право, с кем не бывает? Вместо этого она начала развивать бурную деятельность в плане выбора одежды. И Гарри волей-неволей (скорее второе) оказался втянут в сие действие и даже давал кое-какие советы. Правда, парень очень сомневался в их правильности и эффективности. Но раз уж и Гермионе понравилось, то тогда все нормально. Уж чего-чего, а вкуса девушке было явно не занимать. Через некоторое время они стояли в холле, ожидая остальных преподавателей. И примерно через 10 минут вся компания была в сборе. Миневра и Поппи о чем-то оживленно переговаривались, Северус же был непривычно хмур. Он, конечно, и раньше не отличался благодушием, но, насколько помнил Гарри, когда зельевар был в таком настроении, баллы со всех трех факультетов (со Слизерина, разумеется, баллы снимал профессор Поттер) уходили в глубокий минус, а ученики буквально сползали под парты от страха, молясь Мерлину и всем пресвятым угодникам, чтобы не задело, а если и задело, то соседа. Поэтому парень справедливо рассудил, что мужчину сейчас трогать не стоит, лучше выждать, пока он будет в более благодушном состоянии. А уж потом… — Ну что, Гарри, пошли? – Гермиона улыбнулась и потянула друга к выходу. Как оказалось, Поттер впал в такую глубокую задумчивость, что даже не заметил, как все вышли из отеля. От осознания этого парень смутился и покраснел. Ну надо же: он и вправду ведет себя, как малолетняя мечтательная девица. Нужно как можно скорее вытряхнуть всю дурь из головы особо радикальным способом. Эта, безусловно, гениальная идея требовала тщательного и вдумчивого рассмотрения, но, увы и ах, времени катастрофически не хватало. Поэтому Гарри поспешил за Гермионой, стараясь не отвлекаться на всякие посторонние вещи. Когда парень наконец вышел на улицу, у него буквально зарябило в глазах от обилия розового цвета. Казалось, что все остальные цвета куда-то исчезли. Все магазины были украшены в розовых тонах: ленточки, плакаты и прочая мишура висели на витринах в производственной количестве. На улице появились палатки с разнообразными сувенирами того же цвета, а все люди были одеты в самые неожиданные фасоны одежды всей палитры розового цвета. — Гермиона, прости, я задержался, — из толпы появился Алонзо. Его одежда ничем не выделалась на фоне остальной толпы: розовая рубашка с короткими рукавами и легкие брюки более темного оттенка. — Ничего страшного, — девушка радостно улыбнулась и пошла итальянцу на встречу. Мужчина поцеловал ее в щечку, а та смущенно зарделась, после чего он тепло поздоровался со всеми остальными. Тем временем Гарри всерьез задумался о покупке солнцезащитных очков, ведь если он и дальше будет смотреть на светящуюся подругу, то вполне может ослепнуть. — А почему вы так одеты? – поинтересовался Алонзо. — Как «так»? – спросил Гарри. — Не так, — туманно ответил итальянец, и, видя непонимание в глазах парня, добавил. -Традиционно на этот фестиваль все украшают свои дома, магазины и одежду розовым цветом. — Ааа… — протянул гриффиндорец. – Так, значит, нам лучше переодеться? — Не нужно, – Алонзо беспечно махнул рукой, – по дороге можно зайти в какой-нибудь переулок и трансфигурировать одежду. — Ооо. Я как-то об этом не подумал, – смутился Гарри. — Ну конечно же, мистер Поттер. Обычно за вас думает кто-то другой, — раздался язвительный голос Северуса. Парень вздрогнул и удивленно посмотрел на его обладателя. Обычно зельевар обращался к нему на Вы только в моменты сильного раздражения, а точнее, когда они спорили, причем на повышенных тонах. А сейчас он вроде как повода не давал. Хотя кто его знает? Может он, как обычно, просто-напросто не заметил? Такое, как Гарри уже заметил, бывает довольно часто. А тем времен вся честная компания направилась к ближайшему переулку. Пара отводящих глаза заклинаний для пущего эффекта – и вот уже никто их не замечает. Еще несколько взмахов палочки, и дело сделано. Гарри с плохо скрываемым ужасом и отвращением оглядел свою, теперь уже розовую одежду и перевел взгляд на остальных. К слову сказать, женская часть преподавателей выглядела вполне так прилично, а вот когда парень посмотрел на Северуса, ему пришлось призвать все свое самообладание, чтобы не то что не хихикнуть, а, не дай Мерлин, даже позволить себе намек на улыбку. А все потому, что Ужас Подземелий в розовом одеянии смотрелся весьма комично. Конечно, нельзя было не признать, что даже в такой ужасной одежде его фигура смотрелась весьма и весьма.. соблазнительно. Заметив, что его мысли идут совсем уж в ненужном направлении, Гарри поспешно опустил глаза, успев заметив взгляд мужчины и его мимолетную усмешку. Видимо, по мнению Северуса, Гари тоже выглядел забавно. — Ну что, закончили? – спросил Алонзо спустя некоторое время. Все согласно кивнули. – Ну вот и отлично. А теперь давайте веселиться! – он улыбнулся и вышел из переулка. Все остальные пошли вслед за ним и буквально через мгновение смешались с толпой. Теперь, с такой одеждой, это было не так уж и сложно. А Гарри тем временем заворожено смотрел по сторонам. До этого он никогда не был на таких масштабных праздниках, да еще и с элементами флэш-моба (спасибо кузену за слово). И все вокруг буквально притягивало внимание. Люди ходили, разговаривали, шутили, смеялись, пели, кричали. И этот шумовой фон создавал непередаваемую атмосферу праздника. Казалось, что ее можно было потрогать руками. Она была похожа на сладкую вату: такая же легкая, воздушная, а если прикоснуться – мягкая-мягкая. И одной порции было явно недостаточно — хочется еще и еще. И Гарри упивался этим нежным, легким ощущением эйфории, покачиваясь на волнах счастья. Он тоже смеялся, шутил и отрывался на полную катушку. Все вокруг казалось таким интересным (п.а. Кажись, он пока в переулке был, что-то интересное принял). Гарри внимательно рассматривал каждую витрину и даже купил несколько сувениров. А из бара, в котором был джазовый концерт, его вообще силком вытаскивали. И это после того, как он просидел там чуть больше часа! Парень смело бы назвал этот день одним из самых лучших в своей жизни, если бы не одно «но». И вот это «но» с угрюмым видом шагало на расстоянии всего лишь нескольких метров от самого гриффиндорца. Гарри уже несколько раз порывался подойти и поговорить с Северусом, но каждый раз его кто-то отвлекал: то Алонзо, то Гермиона. Он, конечно же, ценил их внимание, но в данной ситуации такое поведение приводило парня в состояние тихого бешенства. Близился закат. Включили прожекторы и гирлянды, так что весь город, казалось, оказался охвачен розовым пламенем. Послышался многоголосый вздох восхищения. Гарри же лишь равнодушно пожал плечами. Красиво? Да. Восхитительно? Да. Он поговорил с Северусом? Нет. Именно последний вопрос волновал парня больше всего. Он даже решился еще раз подойти к зельевару, как вдруг заметил, что какой-то маггл с микрофоном указывает на него и, судя по жестам, просит подойти поближе. А стоящая рядом с ним маггла звала Северуса. Гарри непонимающе посмотрел на Алонзо. — Они хотят чтобы участвовали в викторине, — пояснил итальянец. И только тогда парень заметил, что эти магглы с микрофонами стояли в центре толпы, которая, в свою очередь, образовывала что-то наподобие круга с небольшим пустым участком, который использовался как сцена. — Что? – возмущенно воскликнул гриффиндорец. – Но я не хочу! — Как ни прискорбно это осознавать, но я согласен с мистером Поттером, – отозвался Северус. Минерва и Гермиона заговорщицки переглянулись и потащили обоих мужчин к импровизированной сцене. Те активно сопротивлялись, но что эти двое несчастных преподавателей могли предпринять против двух решительно настроенных гриффиндорок? — Что хоть делать-то надо? – обреченно спросил Гарри, оказавшись в центре маггловской толпы. — Ничего сложного. Вы с Северусом должны будете съесть яблоко, висящее на веревочке, — охотно ответил Алонзо. — А в чем подвох? — Руки вы должны будете держать за спиной, и есть можно исключительно с помощью своих губ и зубов. — Ооо… — значит, он сможет как бы невзначай поцеловать зельевара. Определенно, ему начинает нравится этот конкурс. А тем временем ведущие выбрали еще две парочки участников. Их с Северусом поставили друг напротив друга, заставили завести убрать руки за спину и повесели между ними яблоко. — Tre, due, uno… Avanti! – выкрикнул маггл. Где-то на периферии сознания Гарри отметил, что это, судя по всему, сигнал к старту. В данный момент его больше занимал то факт, что рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки, находится столь привлекательный человек. Гриффиндорец мысленно дал себе пинка (п.а. всегда хотелось знать, как это выглядит). Потому что на эти, казалось бы, невинные размышление, его тело отреагировало вполне определенным образом. Нужно взять себя в руки и использовать ситуацию на полную катушку. Гарри наклонился к яблоку, мимоходом отметив, что Северус сделал тоже самое. Парень посмотрел мужчине в глаза и развратно ухмыльнулся. А затем ме-едленно облизнул спелый плод, стараясь, чтобы зельевару было видно каждое движение его языка, не отрывая, впрочем, взгляда от мужчины напротив. Гарри легонько обхватил губами бок яблока и откусил небольшой кусочек. Из толпы послышались вздохи восхищения, местами даже аплодисменты. Глаза Северуса удивленно расширились, а в бездонной глубине зрачков разгорелся неприкрытый огонь желания настолько сильного, что у Гарри на миг перехватило дыхание. Но уже через мгновение он взял себя в руки и взялся за прерванное занятие. Северус же, казалось, принял правила игры, и теперь он нарочито медленно откусывал яблоко с другой стороны. А внимание всех вокруг полностью переключилось на двух магов. Это было действительно завораживающее зрелище: эротичный танец языков, горящие взгляды обоих мужчин, которые, казалось, не замечали никого, кроме друг друга. А Гарри уже почти жалел о том, что ввязался в эту авантюру. Ведь как ему продолжать прогулку в таком состоянии? У него темнело в глазах от возбуждения. Парень на миг опустил веки и тихонечко застонал. Как оказалось мгновением позже, это стало последней каплей для Северуса. Он схватил парня за руку и буквально вытащил из толпы. Через несколько минут они оказались на Набережной. К тому времени, как они пришли, Гарри уже успел слегка остыть, и к нему вернулась способность мыслить более или менее адекватно, поэтому он попытался хоть что-то сказать. — Северус, что вы… — но мужчина приложил палец к его губам, тем самым вынуждая парня замолчать. — Ты можешь обращаться ко мне на «ты», Гарри, – хрипло сказал зельевар и поцеловал опешившего гриффиндорца. А у того мигом из головы вылетели все ненужные мысли. Осталось только блаженство и неописуемый восторг от ощущения таких манящих, таких сладких, таких родных губ. И так не хотелось прекращать этот момент экстаза, но, увы, потребность в воздухе еще никто не отменял. Гарри уткнулся лицом в плечо Северуса, пытаясь отдышаться, и с удивлением обнаружил, что они, оказывается, стоят обнявшись. Как это произошло, парень решительно не помнил, да и, если честно, не хотел вспоминать. И тут у него промелькнула мысль, что данная ситуация может послужить отличным шансом наконец-то все сказать. — Северус, я… — начал было парень, но мужчина вновь приложил палец к его губам. — Тшш. Молчи, Гарри. Сегодня говорить буду я, — он повернул парня лицом к заходящему солнцу, а сам приобнял его сзади (п.а.Титаник!). — Посмотри мой друг на закат. Разве он не прекрасен и дивен? Почувствуй любви аромат, Попади же в эмоций ливень. Оцени красоту побережья, Крика чаек в морской долине, Свист ветра прекрасный и нежный, И шум волн, что как будто в огне. Гарри послушно посмотрел на алеющее светило и вдохнул аромат моря, позволяя чувствам и эмоциям захлестнуть его с головой. И он купался в этом восторге, эйфории и мягком, бархатистом голосе Северуса. — Ты закрой-ка глаза и запомни Сей момент волшебства и чудес. Этот чудный мир и спокойный Закат, что теперь твой весь. И когда на душе будет скверно, И сердце будет кричать, Ты вспомни закат и верно Тебя будет счастье венчать. Гарри стоял с закрытыми глазами и действительно запоминал. Запоминал это ощущение легкости, безграничного счастья. И неважно, что будет потом. Главное, что сейчас Северус рядом, а остальное неважно. А мужчина тем временем приник к губам парня нежным поцелуем (п.а. Если они не меняли положения *а они его не меняли, уж я то знаю*, то это точно Титаник!). И столь прекрасно было это ощущение, что гриффиндорец едва не разрыдался от переполнявших его эмоций, но вовремя одернул себя. Он же не девчонка в конце концов! Поцелуй тем временем становился все более яростным, а возбуждение все острее. Воздуха стало катастрофически не хватать, и мужчины с трудом оторвались друг от друга. — Северус, я хочу тебя, — хриплым полушепотом произнес Гарри. Зельевар испустил тихий, но полный страсти животный рык, пославший по спине гриффиндорца сотню-другую мурашек, и аппарировал в номер гостиницы. Первые несколько секунд парень был дезориентирован столь стремительным перемещением, но потом быстро пришел в себя и слился с зельеваром в страстном поцелуе. Кто из них первым начал срывать с себя одежду Гарри не вспомнил бы под страхом Авады, да и ему было на тот момент плевать с высокой колокольни. Важными были лишь ласки Северуса, обрушившиеся на Гарри подобно цунами, сметающему все на своем пути. И парень таял под этими чувственными прикосновениями, как мороженное под июльским солнцем. И вот, почти не прерывая поцелуя, они сорвали с себя этот «розовый ужас», как выразился потом зельевар, и упали на кровать. Точнее мужчина повалил парня на роскошное ложе, придавливая собственным весом. Тот пробовал было возмутиться и перехватить инициативу, но быстро сдался под страстным напором Северуса. Мужчина прервал поцелуй и принялся с энтузиазмом исследовать шею парня. Гарри и не думал раньше, что это НАСТОЛЬКО чувствительное место. Но наслаждаться ощущениями в полной мере ему не дали. Северус переместился чуть ниже, к груди гриффиндорца, и начал облизывать затвердевшие соски. Гарри пробормотал что-то совсем уж неразборчивое. Способность сказать нечто более или менее внятное у него пропала начисто. А голова мужчины тем временем спускалась все ниже и ниже, щекоча волосами кубики пресса. Еще секунда, и Северус полностью заглотил изнывающий от невнимания член. Это было настолько неожиданным, что Гарри поперхнулся стоном, а потом поднял голову, чтобы лучше видеть происходящее. А оно, поверьте, было достойно, чтобы на него смотреть. Парень чуть не кончил только от одного вида головы зельевара, ритмично посасывающего его возбужденный орган. Однако он призвал всю силу воли, потому что ему очень не хотелось, чтобы все закончилось так быстро. Раньше ему, конечно же, делали минет, но такого кайфа он не получал ни разу. Ему казалось, что язык Северуса находился в прямом смысле везде. И парень справедливо полагал, что не продержится долго. — Северус, я сейчас кончу, и будет нам облом! – буквально прорычал Гарри. Зельевар оторвался от члена гриффиндорца, заставив последнего разочарованно застонать. — Гарри, ты точно этого хочешь? – спросил мужчина, серьезно глядя ему в глаза. — Да, Северус, да! — Ты уже бывал с парнями? — Гарри не нашел в себе сил, чтобы ответить и просто кивнул. На мгновение ему даже показалось, что в глазах Северуса вспыхнула ревность. — Когда? — Три месяца назад, — еле слышно простонал он. – Северус, ну давай. — Может быть больно. — Да знаю я! Давай скорее! – буквально проскулил парень. Мужчина удовлетворенно усмехнулся. — Акцио смазка! – в руку зельвара влетела небольшая баночка. Он поспешно ее открыл и обмакнул несколько пальцев. Гарри же буквально плавился от неудовлетворенного желания. Ему хотелось, чтобы Северус овладел им сейчас же, немедленно! Но тот лишь осторожно ввел один палец, разминая колечко ануса. Мышцы нехотя пропускали незваного гостя. Так же осторожно мужчина ввел сначала два пальца, потом три. К тому времени Гарри уже был в абсолютном неадеквате: он метался по кровати и бормотал что-то бессвязное. Наконец, ему удалось собрать мозги в кучку и сказать одну-единственную фразу. — Северус, да трахни ты меня наконец! Давааааай, — конец фразы Гарри простонал, потому что мужчина начал входить. Сначала было больно, но потом эта мимолетная вспышка боли утонула в море чистого кайфа. — Как же долго я этого ждал, — полупрорычал, полупростонал Северус. И они сплелись в древнем, как мир, танце. Рука к руке, кожа к коже, сердце к сердцу. Гарри никогда не думал, что может быть ТАК хорошо. И вот парень почувствовал, что уже находится на грани оргазма. — Северус, я сейчас… — Дааа… — зельевар сделал еще пару сумбурных толчков и с громким стоном кончил. И стон подозрительно напоминал имя Гарри. Это стало последней каплей для разгоряченного парня и он провалился в пучину оргазма, выкрикнув имя Северуса на пике экстаза. Это было чудесно. Лучше, чем все, что он до этого ощущал. Нет слов в человеческом языке, чтобы описать это ощущение неземного блаженства. — Северус, я люблю тебя, — тихо произнес Гарри и испуганно зажмурился. Одно дело убеждать себя, что ему все равно, что ответит зельвар днем, в спокойной обстановке, а это – совсем другое. Он почувствовал прикосновение рук зельвар к своему лицу. — Гарри, посмотри на меня, — парень послушно взглянул в глаза мужчины. И с удивлением не обнаружил и тени насмешки. Только теплоту, заботу, безграничную нежность и что-то еще, что-то похожее на… — Я тоже люблю тебя, Гарри, — любовь. Действительно, как же он раньше не понял? Парень счастливо рассмеялся и поцеловал Северуса. Наконец-то он нашел то, что так долго искал. Именно этого не хватало в его жизни. Любви. А теперь Северус будет с ним, он был в этом абсолютно уверен, и они будут счастливы. Так должно быть! П.А. Новые главы скоро будут) ждите! С Новым годом всех!