Blind / Слепая

Включаем: Ludovico Einaudi — I Giorni Время летело с молниеносной скоростью. Удивительно, но Лиам сдержал своё слово и общался со мной каждый день. Звонки, прогулки, домашние посиделки. Он уже давно стал маминым фаворитом, и она, в свою очередь, каждый день щебетала про нашу дальнейшую совместную жизнь, на что я каждый раз недовольно цыкала. Тут стоит процитировать Джейн Остен: «Какой стремительностью обладает женское воображение! Оно перескакивает от простого одобрения к любви и от любви к браку в одну минуту.» Где-то глубоко во мне даже затаилась небольшая надежда на счастливое будущее, впервые за столько лет отступили печаль и тревога. Я чувствовала себя счастливой, но в то же время опасалась, не была ли эта дружба вызвана элементарной жалостью, которую я так презираю. На время я прекратила посещать больницу, так как мама не могла возить меня на процедуры из-за большой нагрузки на работе, а я же не настаивала. Медицинские процедуры я, в самом деле, не люблю. И глупо надеялась, что эта неделя отдыха от кабинета врача продлится значительно дольше. Какая же опрометчивая ошибка.

***

Не успела я проснуться, как мама поспешно стала собирать меня на приём к доктору. Спросонья я не поняла, что происходит, но после чашки выпитого кофе осознала, что обязана вновь посещать процедуры для глаз. Я сразу же воспротивилась и заявила, что не хочу тратить своё свободное время на подобные пустые занятия. Соответственно, завязался бурный спор. Я даже не могла предположить, как ещё ей объяснить, насколько бесполезны эти походы ко врачу, ведь уже три года нет никакого результата! — Шарлотта, ты обязана! — послышался очередной крик мамы снизу. — Мама, нет! Это напрасная трата времени! — воскликнула я, поудобнее устроившись на кровати. Послышался топот шагов на лестнице, и дверь вскоре отворилась. — Лотти, ты должна сделать эту процедуру, понимаешь? — ласково поинтересовалась женщина. — Я устала, мам. Утомилась от постоянной надежды, от вечного лечения. В связи с маленьким семейным бюджетом мы не сможем провести нужную дорогостоящую операцию. Но не стоит винить себя, мам. И без этого усердствуешь на двух работах, хоть и знаешь, что я против такой большой нагрузки. Пойми, нет твоей вины в том, что от нас ушел отец. Извини, что напоминаю. Я смирилась со своим положением и не вижу смысла предпринимать пустых попыток, — отчаянно прошептала я. — Но ведь надежда никогда не умирает, верно? Появляются новые лекарства, оборудование, методы лечения. Давай, Лотти, прекрати думать столь меланхолично. Съездим в больницу, прошу, — умоляла женщина. — Прости, мам, — всхлипнула я, опустив голову вниз. — Шарлотта… — строго начала мама, но прервал её дверной звонок. — Этот разговор еще не окончен, — добавила она. Отдалённо я услышала голос Лиама, а затем тихий шёпот матери. Но вскоре всё затихло. Лишь биение часов, которые с каждым ударом напоминают об очередной зря проведенной секунде. Вероятно, мама устала со мной бороться и уехала на работу, о чём оповещал рёв мотора автомобиля, а парень же, вероятно, отправился вместе с ней. Но немного погодя, я уловила шаги на ступеньках, а затем легкий стук в дверь. — Шарлотта, позволь мне войти? Это Лиам, — спросил разрешения парень. — Конечно, — отозвалась я, попутно вытирая слезы. — Твоя мама рассказала мне о такой неприятной ситуации, — начал он, — возможно, нам стоит немного поговорить. — Я не хочу затрагивать эту тему, Лиам, прости, — твёрдо ответила я, давая понять серьёзность своих намерений. — Хотя бы объясни причину своего категоричного отказа, — недовольно потребовал тот, присев рядом. — Все настолько сложно, — тихо взвыла я, — эти врачи лишь обещают, осыпают бесполезными надеждами о чудесном выздоровлении. Но проходят года, а ничего не происходит. Два раза в неделю я должна приезжать на платные процедуры, где мне капают в глаза ужасным раствором. Это невероятно больно. Каждый раз я будто ощущаю пламя, кислоту, съедающую мои глазные яблоки. Адская, нестерпимая боль, Лиам. И я переживаю это почти каждый день, из года в год, но всё еще не вижу. Ни малейшего проблеска улучшений. Тогда для чего, ответь мне, продолжать эти мучительные сеансы… — Но ведь ты не знаешь наверняка. Я думаю, если доктора проводят данные процедуры, значит, есть надежда, — перебил меня Лиам. — Они проводят эти процедуры, чтобы заработать деньги! Но я не могу больше так напрягать маму, посещая неприкрытую аферу. И не собираюсь более быть подопытным кроликом в их руках… Сама того не замечая, глаза стали слезиться. Я отвернулась, желая скрыть плач и свою минутную слабость, но парень не позволил этого сделать. Лиам придвинулся ближе и прижал к своей груди, невесомо поглаживая по голове. Это стало последней каплей, и безудержный плач вырвался из моей груди. Лишь сейчас я в полной мере осознала, как это больно — быть инвалидом. Словно все эти три года ушли в забытье, проносились перед глазами отдельными фрагментами. Как редко я плакала, но как часто в этом нуждалась. Постепенно, я стала успокаиваться. И все, что выдавало мою последнюю истерику — это неконтролируемые всхлипы. — Шарлотта, у меня есть отличное предложение, — интригующе завел тему парень, на что я, заинтересованная, тут же подняла голову вверх. — Почему бы нам не съездить в клинику Лондона? — В какую? Зачем? — недоумевала я. — Клиника Лондона. Там работают отличные доктора. Обычно, я и папа лечимся там, — пояснил он. — Клиника Лондона? Это которая самая крупная частная клиника Лондона? — Да, та самая, — уверенно подтвердил парень. — Я… Я бы с радостью, но лечение там слишком дорогое. Прости, но такая роскошь мне не по карману. — Не волнуйся на этот счёт, — стал уверять меня парень. — Нет, Лиам, я не могу обременить тебя еще больше, — отнекивалась я. — Я не позволю тебе не пойти. Выбирай: твоя бесполезная процедура или визит к одному из лучших докторов Лондона? Я думаю, ответ очевиден. Одевайся, я жду тебя внизу. С твоей мамой я договорюсь, — закончил он свою реплику и вышел из комнаты, не дав мне и слова пикнуть. Безусловно, мне приятна его забота, но порою она переходит всякие грани. Невольно я вспомнила папу, который так же сильно любил меня опекать. По телу сразу же растеклось теплое чувство. Как неистово я хотела быть сейчас рядом с ним. — Шарлотта, ты спускаешься? — Привел меня в чувство крик парня. — Да! — опомнилась я. В спешке я выбежала из комнаты и стала торопливо спускаться вниз, совершено позабыв, что на моей скользкой лестнице стоит быть вдвое осторожнее. Перескочив через одну ступеньку, я намеревалась поскорее оказаться в гостиной, но ступня соскользнула, а нога с больным хрустом опустилась параллельно полу. От этой ужасной боли я не сдержала крик и кубарем покатилась вниз. Из глаз хлынули слезы. Скорее не столько от боли, как от страха. Я не могла пошевелиться. — Шарлотта? — взволнованно позвал меня парень. — Бог ты мой, Лотти, что случилось? — Лиам немедленно подбежал ко мне, аккуратно приподняв. Но я завыла от боли, умоляя не причинять еще больше дискомфорта. — Упала с лестницы. Ничего страшного, Лиам, с каждым бывает. Я попыталась встать, но почувствовала новую вспышку острой боли. — Ай! — воскликнула я и готова была упасть обратно, если бы не руки Лиама, вовремя подхватившие меня сзади. — Я отвезу тебя в клинику, только теперь к двум докторам, и возражения не принимаются, — тихо пригрозил мне на ухо парень, а затем поднял на руки. Столь близкий физический контакт смутил меня. Я опустила голову вниз, перебирая края свитера. Благо юбки я ношу длинные. — Лиам, подожди, мне нужно позвонить маме, иначе она от волнения с ума сойдёт, — вспомнив, пролепетала я, разыскивая в карманах телефон. — Не беспокойся, пока ты копошилась в комнате, я уже совершил звонок и осведомил её. — В таком случае, у меня назревает лишь один вопрос. — Какой? — Почему с моей мамой постоянно разговариваешь ты? — высказала я свое недовольство, возмущенно сложив на груди руки. — Ну, на это есть свои причины. Во-первых, я старше, а во-вторых, я безумно ей понравился, — ухмыльнулся тот. — И после это не смей утверждать про справедливость в этом мире. Парень лишь тихо усмехнулся и заботливо посадил в машину. — Лиам, как долго нам ехать до больницы? — полюбопытствовала я. — Недолго, около двадцати минут. На этом наш диалог закончился вплоть до приезда в клинику. — Подними, пожалуйста, коленки, Шарлотта, — попросил меня Пэйн. — Лиам, я могу и сама спокойно дойти, — пыталась уговорить я его. Но единственное, что я встретила на выходе из машины — это крепкое тело. — Не глупи, позволь мне помочь, — возразил тот, — тебе больно ходить, повреждена лодыжка. Как думаешь, почему я до этого нес тебя на руках? — Ну, причина такой любезности, вероятно, типичная мужская надменность, — со смехом выпалила я, стараясь перевести тему в более весёлый разговор. Но парень был настолько серьёзен, что шутки совершенно не оценил. Воцарилось небольшое молчание. — Хэй, Лиам, я же пошутила, — взволнованно сказала я, пытаясь нащупать его руку своими дрожащими пальцами. — Я не против, ведь понимаю свою беспомощность сейчас, — мягко согласилась я. — Дурочка, — все, что вымолвил парень после незначительной ссоры. Я положила свою голову на мускулистую грудь парня, а затем прошептала на ухо: — Прости. Сотни мурашек побежали по его шеи. — Потом поговорим. Звуки больницы я распознала сразу. Постоянное движение, звонки телефона и особенно противный запах медикаментов. — Извините, — потревожил кого-то Лиам, — я к доктору Фабре и доктору Грину. — Вы записаны? — спросил высокий, неприятный, женский голос, — как Ваше имя? — Лиам, — ответил тот, — Лиам Пэйн. — Мистер Пэйн? — заверещала оробевшая девушка, — да, разумеется, проходите. — Сразу бы так, — тихо возмутился парень. — Откуда такой авторитет? — недоумевающе поинтересовалась я. — Мой отец спонсирует эту клинику, — объяснил он. — А вот и кабинет Доктора Грина. Лиам пытался открыть дверь, что у него очень плохо получалось. Я вцепилась в его шею еще сильнее, будучи напуганной упасть. — Мистер Пэйн? — раздался удивлённый мужской голос. — Да, — ответил парень, — с моей девушкой случилась неприятность — она упала с лестницы, и теперь ужасная боль в ноге не даёт покоя. — Но… — хотела возразить я тому факту, что его девушкой не являюсь, как была вновь оборвана на полуслове. — Мы пришли, чтобы предотвратить ужасные догадки, — перебив меня, закончил тот. — Конечно, кладите Вашу девушку сюда, а сами присаживайтесь, — вежливо попросил доктор. — Не бойся, — прошептал Лиам, когда положил меня на кушетку, а сам отошёл. — Итак, на что Вы жалуетесь, Мисс… — Зовите меня Шарлотта, пожалуйста, — попросила я. — Хорошо. Шарлотта, на что Вы жалуетесь? — спросил Грин. — Нога, а в частности голень, — спокойно ответила я, внешне не выдавая свое беспокойство. — Позвольте мне осмотреть. — Доктор взял в руки нижнюю часть правой ноги. — Вам больно шевелить ею? Какие ощущения Вы испытываете? — Трудность в передвижении, а также острая боль. — Вероятнее всего, это растяжение голени, — огласил диагноз Доктор Грин. — И, судя по всему, второй степени. Верно, доктор? — поинтересовалась я. — Вы абсолютно правы, Мисс. Это растяжение второй степени, — охотно согласился мужчина, — я наложу фиксирующую повязку и пропишу ряд мазей, которые нужно ежедневно наносить на поврежденное место. Небольшой ужас сковал меня. Будет ли наложение повязки болезненным? Различные заболевания и повреждения я переносила хуже других людей за счёт слепоты. Каждое прикосновение ощущалось ярче и заметнее. Сначала я почувствовала холодные пальцы доктора, растирающие мазь, а позже плотный бинт, который умело обматывали вокруг моей голени. — Готово, — произнёс доктор спустя десять минут. — Благодарю Вас, — ответил парень и, судя по шагам, подошел ко мне. Затем поднял на руки и последовал вон из кабинета. — Теперь к офтальмологу? — грустно осведомилась я. — Да. — Лиам, возможно… — Даже слушать не желаю. Лучше постучи в дверь, Шарлотта, — попросил парень. — Входите, — послышался приятный мужской голос. — Здравствуйте, Доктор Фабре, мы на консультацию. — Конечно, присаживайтесь и сажайте свою девушку. — Как я вижу, катаракта, — задумчиво произнес доктор, что-то усиленно печатая на своём компьютере. — Шарлотта, расскажи, пожалуйста, — подтолкнул меня парень. — У меня катаракта на протяжении трех лет. В следствие чего она появилась никто ответить не может. Усиленное лечение длилось на протяжение одного года, а затем лишь плановая госпитализация. В настоящий момент я регулярно посещаю процедуры… — Какие именно? — перебил меня доктор. — Медсёстры закапывают мне офтальмологический раствор, но прогресс не наблюдаются, все такая же кромешная тьма, — тихо, но с горечью добавила я, — врачи говорят, что провести операцию возможности нет, так как это опасно в силу моего возраста и положения, лишь путём лазера. — Позволь мне тебя осмотреть. Захватив двумя пальцами мой подборок, он аккуратно приподнял лицо. Несмотря на отчаянную борьбу внутри себя, весь мой внешний вид показывал умиротворение и равнодушие. Лишь руки, так бесстыже трясущиеся, выдавали с потрохами моё волнение. — Что же, без анализов, я не могу дать точный ответ, — произнёс доктор, — завтра натощак сдайте кровь из вены и остальные анализы, написанные мною на направлении. Приходите через два дня, когда результаты будут готовы. Но даже сейчас могу с уверенностью заявить, что до этого лечения у вас было довольно печальным. Все эти капли бессмысленны при слепоте, так как они лишь несколько замедляют прогрессирование заболевания, но никак не ведут к к рассасыванию уже сформировавшихся помутнений хрусталика. — Спасибо, мистер Фабре, — поблагодарил врача парень и направился вместе со мною на выход. — Устала? — послышался голос Лиама, после того, как тронулась машина. — Угу, — пробурчала я, подобрав под себя ноги уже на комфортном кожаном сидении. Столь насыщенный день вымотал меня, высосал всевозможные силы. Я утомлённо вздохнула и опрокинула голову назад, намереваясь немного отдохнуть по дороге домой. Но веки будто стали свинцовыми, и несмотря на мои усердные попытки сопротивляться сонливости, она овладела моим сознанием, а вскоре я уже видела прекрасные сны.