Слишком человеческое

      Управлял этой чёртовой повозкой он ещё не слишком ловко, пусть это было и проще, чем править лошадьми: их он никогда не любил. А вот с педалями автомобиля освоился со второго урока. Однако на этот раз Румпельштильцхен едва не вдавливал педаль газа в днище, а руль сжимал так, что пальцы побелели… У шахт он затормозил. Колёса жалобно заскрежетали, и Румпельштильцхен торопливо распахнул дверь. Веяние весеннего ветра казалось почти неприятным, мужчина взмок, словно взмыленный конь, даром что всю дорогу сидел в обитом кожей кресле. Но сейчас это было не важно. Он должен был убедиться, что всё в порядке.       У низенького серого здания, служившего входом в шахты, было припарковано несколько машин, но и монастырский грузовичок стоял здесь — Румпельштильцхен узнал его сразу. Сам проход был закрыт натянутой на оранжевые столбики узкой красной лентой. За ограждением стоял шериф, гном Антон, накинувший себе на плечи тяжёлый шерстяной плед, женщина в чёрном — приёмная мать Генри — и Белль. Румпельштильцхен обрадовался, увидев её здесь. Ему нужен был предлог, чтобы оказаться по ту сторону ограждения, а с остальными присутствующими он не очень-то ладил. Румпельштильцхен прошёл через собравшуюся на тротуаре небольшую толпу зевак, отодвинул тростью оранжевый столбик, слегка поклонился Дэвиду и Регине, кивнул Антону, по-хозяйски положил руку на талию жене.       — Волшебная пыль в этом подземелье точно есть, — Регина не обратила на него внимания и продолжила, обращаясь к шерифу. — Я её чувствую. Это делает мою помощь бесполезной: она блокирует мою магию.       — Я думал, — Дэвид недоверчиво глянул на брюнетку, — что пыльца фей несовместима только с тёмной магией. А ты владеешь и светлой.       Регина покачала головой:       — Это не имеет значения: тёмная или светлая. Она человеческая — магия эмоций. И с магией фей категорически не сочетается. Так что откачивать воду придётся насосом.       — Простите, — Румпельштильцхен влез в разговор несколько бесцеремонно, но ждать, что ведьма сама заговорит на интересующую его тему, он не мог. — Я слышал… Что там была Голубая Фея — она… с ней всё в порядке?       — Это мы и пытаемся выяснить, — заметил шериф с нарочитым терпением, и Румельштильцхен торопливо кивнул:       — Я заметил её грузовик, когда ехал сюда… И подумал, что Рул Горм, должно быть, здесь.       — Она была в шахте, когда это случилось, — пробасил Антон. — И всех нас вытащила. Только дотронулась до меня, и я тут же очутился «У Бабушки». А Лерой — в офисе шерифа нашёлся. Сама она последняя осталась…       Румпельштильцхен поджал губы. Стоило Дэвиду сказать Белль по телефону, что шахты затопило, когда в них находились гномы и Рул Горм, Румпельштильцхен сразу позабыл, что эта крошечная и беззащитная женщина — фея. В голову лезло самое худшее… Рул, лишь коснувшись крохотной палочки, сотворила из неё посох… Значит, она в безопасности? Тогда почему не здесь, не обсуждает с шерифом осушение шахт?       — Ты-то что о Голубой беспокоишься? — поинтересовалась Регина, с насмешливой пристальностью разглядывающая нахмурившегося мужчину.       — А вы разве нет? — вопросом на вопрос ответил Румпельштильцхен. Он помнил, что Регина не только мать Генри, но и ведьма. А ведьмы и феи вряд ли будут водить дружбу. — Кто-нибудь видел Рул Горм после того, как она выбралась из шахт? — обратился он к Антону и Девиду.       — Мы звонили в обитель, там она пока не появлялась, — начал Девид, но Регина перебила его:       — У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на разговоры с эт… Бесполезную болтовню.       — Что ж, — подала голос Белль. — Если вам больше не нужна наша помощь, мы пойдём.       Румпельштильцхен кивнул, толку от него тут действительно не было — и пошёл следом. Белль обернулась и задержалась, дожидаясь, когда муж её нагонит:       — Румпель, — произнесла она вполголоса. — Скорее всего, это ложная тревога. Но если нет, то… Румпель! Что ты наделал! — воскликнула она внезапно.       — Я — я ничего не делал, — он сглотнул: неужели в случившемся есть его вина, что если… — Белль, я даже не знал.       -Как ты мог не знать! — возразила Белль сердито и дёрнула мужа за полу пиджака. — Я же говорила тебе, чтобы ты выключал фары! И как ты собираешься ездить? С севшим аккумулятором?       -А… Ты об этом, — выдохнул Румпельштильцхен с облегчением. — Ну, так всё же в порядке… — Он обошёл автомобиль, сел на пассажирское сидение и протянул жене ключи.       Паника потихоньку отступала, но мысли продолжали упорно вертеться вокруг Рул Горм. Пусть фея и не была совсем человеком: могла появляться из ниоткуда и исчезать в никуда, но… Он не мог поверить в то, что она поступится своими обязанностями и оставит людей и гномов — бывших её подопечными — решать проблему аварии в шахтах самостоятельно.       — Нет, — произнёс он рассеянно, — Нет-нет-нет.       — Что ты там бормочешь? — переспросила Белль. И искоса взглянув на мужа, добавила мягче: — Румпель, говори громче, мне не слышно ничего. Мотор шумит.       Раньше она не говорила с ним так. Во всяком случае с тех пор, как он очнулся на полу собственного магазина с дырой в памяти размером в несколько столетий. Эти новые интонации отчего-то только усиливали его тревогу, словно подтверждая, что на сей раз для неё действительно есть веские причины.       — Да вот думаю, где сейчас Голубая Фея. Ну… — неуверенно продолжил он, — наверное, в безопасности… Ничто же не могло помешать ей применить это своё волшебство.       — Вообще-то могло, — заметила Белль, не отрывая взгляда от дороги. — Отсутствие волшебной пыльцы… без неё магия фей не работает. Хотя то, что Голубая переместила гномов, показывает, что пыльца у неё как раз была. Кто бы сказал точно…       — Сестра Оливия, — резко выдохнул Румпельштильцхен. — Сестра Оливия знает точно. Она ведёт учёт расхода — всего. Значит, и пыльцы тоже. Я должен это проверить.       Он говорил это больше для себя, чем для Белль. Жена, доставшаяся ему в наследство от уничтоженной магией Ученика тёмной личности, по-прежнему оставалась для него скорее чужой женщиной, по какой-то случайности оказавшейся рядом. И пусть он обнимал её напоказ перед Региной, Девидом, и собравшимися зеваками, но после вчерашнего вечера избегал встречаться с ней глазами: днём, когда она пришла в лавку на обед, он вцепился в конторскую книгу, как в спасительную соломинку, и сейчас, сидя на соседнем сиденье, поднимал на неё взгляд лишь тогда, когда Белль на него не смотрела. Женщина должна была бы почувствовать повисшую между ними отчуждённость, но лишь закусила губу, и развернувшись, выехала на встречную полосу.       — Ты куда? — удивился Румпельштильцхен.       — В обитель фей, — само собой разумеющимся тоном ответила Белль. — Мы должны это выяснить.