Чересчур тискательный или Жить надоело?

Вы когда-нибудь испытывали такое чувство умиления, когда аж зубы сводит, когда хочется, закрыв уши, пищать, издавая самые высокие ноты, на которые способен? Когда даже в самую холодную погоду, ты словно плавишься, таешь как мороженое в лучах горячего солнца, когда улыбка на лице становится просто сумасшедшей? Для того, чтобы это испытать, нужно что-то ужасно милое. Всякие котятки, зайчатки, щеночки… Но! Нет в мире ничего более умилительного, чем До Кёнсу, уж поверьте мне на слово. Когда он поднимает на меня свой тяжелый взгляд исподлобья и говорит: «Жить надоело? Еще хоть выдох в мою сторону и закопаю живьем», хочется просто пищать, скакать, хлопать и непременно тискать сие милое создание. Он настолько милый, что его, пожалуй, надо занести в Красную книгу, как совершенно особый вид, единственный в своем роде. А еще его нужно сделать общественным достоянием, чтобы каждый, у кого фиговое настроение и жизнь дерьмо, мог потискать такое чудо и, наконец, ощутить счастье. Хотя стоп! Какое общественное? Ну, нет! Кённи должен быть только моим! Сейчас, как собственно и практически всегда, парня, сидящего за последней партой, окружала небольшая толпень, пытаясь привлечь его внимание. — Кёнсу! Ты сделал домашку по физике? — Кёнсу! Ты смотрел вчерашний футбольный матч? — Кёнсу! Давай пойдем сегодня вместе домой, мы ведь соседи. — Кёнсу! У тебя такой стильный рюкзак! Парень сидел, опустив голову и злостно пыхтя, но всё еще терпел. Пока не влез я. — Кённи! Будешь чупа-чупс? Кёнсу вдруг резко вскочил, ударив ладонями по парте, да так, что та бедная аж хрустнула. — Еще слово, — притянул к себе за галстук почему-то именно меня, — и вспорю кому-то брюхо. Я лишь, как дебил, расплылся в довольной улыбке, щуря глаза. — Ты просто прелесть, Кённи! Кривая ухмылка на пухлых губах, и рука с галстука переместилась на затылок. Миг — и мой лоб встретился с партой. Приятное знакомство. Хотя о чем это я? Уже ведь не первое столкновение с этой деревянной поверхностью. Вот такой он, самый умилительный и тискательный человек в мире.

***

— Кённи! У меня есть два билета в кино! Пойдешь со мной? — догнал я его, закинув руку на плечо, когда он только вышел за школьные ворота. — Умереть захотел? — Кёнсу, скривившись, брезгливо двумя пальчиками убрал мою руку. — Еще раз услышу подобное обращение ко мне, и пойдешь на корм моему домашнему тигру, — прошипел сквозь зубы. — У тебя есть тигр? — Для такого случая заведу. — Какой ты… — я уже собирался закончить фразу словом «милый», но не успел, схлопотав удар в живот. На мгновение перед глазами даже черные круги поплыли от боли. Но я быстро с собой совладал, чай не первый день с таким чудом в одном классе учусь. — Ну, так что насчет фильма? — я кинулся догонять Кёнсу. В ответ молчание. — Нет? Не хочешь? Тогда… — я задумался. — Может, в пиццерию заглянем, а? — Я что-то непонятно сказал? — он резко остановился, обернувшись и выставив вперед руку, заставляя и меня притормозить. Я снова расплылся в глупой улыбке. Ну, ведь правда он милашка? Прямо до дрожи в коленях, до непроизвольно сжимающихся кулачков, до покрывающихся легким румянцем щек… — Вали домой, — угрожающе наклонил набок голову. — Не хочу. — Тебя вежливо попросить? — насупил кустистые брови, вызывая тем самым новую волну умиления. — Ну, если только вежливо, то можешь попробовать. Ударив носком черного ботинка под коленную чашечку, он притянул меня за шиворот к себе. В этот момент мне вдруг особенно остро захотелось коснуться этих ужасно привлекательных, как будто нарисованных губ. И что вы думаете? Да, правильно, я это сделал! После чего остался сидеть на мягком газончике со счастливой улыбкой и фонарем под глазом.

***

— О! Кённи! Привет! — я кинулся к парню, отбирая из его рук корзинку с продуктами. — Как хорошо, что мы живем по соседству! Даже в магазине можем видеться! Ты ведь тоже рад? — поправил солнечные очки на носу. — Жить надоело? — пихнув кулаком в плечо, отобрал свою корзинку. — Это у тебя вместо приветствия? Ты такой оригинальный! Мне так нравится! — Катись отсюда, — отозвался спокойно. — Хочешь мороженое? — Хочу, но куплю его сам. — Ты что! Я куплю! Мне не сложно! — я уже было кинулся в сторону, но Кёнсу схватил меня за майку. — И знаешь, куда я его тебе засуну? — Понял. Не надо уточнять, — я замахал головой. — Хорошо, что ты такой понятливый. Вот только не замечал за тобой этого качества ранее, — и он прошел мимо, взяв с полки клубничное молоко. Ммм… Кажется я сейчас просто растекусь лужицей умиления.

***

Почти всю большую перемену я проносился в поисках чуда. Ну, вы понимаете, какого именно. Однако тот где-то хорошенько заныкался. Потому, с острым чувством разочарования и по требованию недавно выпитого сока, я двинулся в туалет. Там и был обнаружен виновник моей хандры и стресса. Кёнсу стоял у писсуара, делая свои дела. Ну, а я разве мог упустить такую подходящую возможность? Конечно, нет! А потому я прильнул к его спине, крепко стиснув в объятиях. У меня была целая секунда наслаждения от тисканья такого милого создания, пока это создание не застегнуло ширинку. Поворот — и моя рука выкручена за спину так, что я согнулся пополам. — Ащ! Ну, за что? — прохрипел я. — Разве ты не умереть захотел? — поинтересовался вкрадчиво. — Разве я ошибся? — Можешь бить меня! Правда! Я вытерплю! — я зажмурился. — Дурак. Мазохист хренов, — он поморщился. — А я-то думаю, чего ты вечно нарываешься. Ну, ясно, — отпустил, вытерев ладони о брюки. — Почему это сразу мазохист? — спросил я, когда за ним уже закрылась дверь. — И вовсе не поэтому…

***

— Кёнсу! Кёнсу! Кёнсу! — скандировала толпа, собравшаяся на заднем дворе школы. Я кое-как протолкнулся и, наконец, узрел, в чем дело. Это была драка. Я прям даже удивился. Как так? Кёнсу? Драка? Почему не со мной? Замерев, я прислушался к собственным мыслям, проносящимся в голове. А ведь действительно, псих я какой-то, точняк с замашками мазохиста. Потоптавшись в толпе, я всё же кинулся к дерущимся парням, встав между ними. — Хватит! — я стоял боком к обоим, вытянув в стороны руки, не позволяя им снова сойтись. — Жить надоело? Свали, дубина! — злобно выкрикнул Кёнсу, и я, не успев даже понять, каким образом, оказался в стороне лежащим на земле. Ныло плечо, и болела задница. Я поднялся и похромал к толпе, которая всё также скандировала имя будущего победителя поединка. Вы ведь не сомневаетесь в том, кто одержит победу? Уж никак не этот высокий широкоплечий парень.

***

— Кённи, — я сел за парту, на которой, сложив руки и положив на них голову, повернувшись к окну, сидел Кёнсу. — Ты какой-то грустный, — я тоже лег на парту, повернувшись к нему лицом. Кёнсу нехотя открыл глаза. — Ну, ты точно труп. — Труп? Без разницы. Могут быть хоть трупом, — я улыбнулся, — но рядом с тобой. — Ты такой придурок, что даже смешно, — он улыбнулся, и его губы обрели форму сердечка. Стоит ли говорить о моих чувствах в этот момент? Казалось, сейчас из ушей повалит радуга, а изо рта начнут вылетать яркие бабочки. Ну, почто он так прекрасен? Почему его так хочется обнять и затискать как пушистого котенка? — Кённи… Нельзя… — почему-то перешел на шепот я. — Нельзя быть таким. Нельзя быть настолько тискательным. Это чересчур. — Жить надоело?