Любая болезнь излечима.

Белые стены обжигают глаза, паутинные трещины старой краски, едва заметные на сером потолке, заставляют пересчитывать их снова и снова, доводя до отчаяния и без того воспаленный мозг. Разношенные рукава больничной рубашки подпускают холод ближе к телу. Приоткрытая форточка, располагающаяся почти рядом с потолком, так, что до нее не достанешь, сколько не танцуй на цыпочках, стоя на шатающейся табуретке, впускает в небольшое лечебное помещение, напоминающее скорее каморку, чем палату в психиатрической больнице, свежий ночной воздух. Рядом со мной, на прикроватной тумбочке, отобранной у давно умершего пациента, стоит стакан с водой, в которой я, незаметно от лечащей сестры, растворила тройную дозу снотворного, и любимый плеер – единственная вещь, на которую я уговорила лечащего врача в самые первые дни, когда мое состояние признали "адекватным". Стены рядом с койкой изрисованы черточками, образами и фразами. Все это связано с моей настоящей жизнью, не с этой, в которой я существую уже десять лет. Благодаря своей глупости и настойчивости мачехи, отцовской податливости и ошибки лечащего врача, я оказалась здесь. Как все началось? Сказочно. А у каждой сказки свой конец. Мой пока не написан. Я сделаю это сама. Сейчас у меня есть два выхода: закончить свой жизненный путь тут, в больнице, дожидаясь остановки сердца от повышения напряжения "лечащей" машины, или же выпить лекарство и уснуть, вернувшись туда, где осталась моя душа. *** -Я желаю вернуться домой, Ваше Величество. - сухо произнесла молодая женщина, ворвавшись в кабинет Короля. -Я ожидал этого, сокровище мое... - тихо промолвил в ответ Джарет, медленно вставая с кресла и, отодвигая затекшей рукой бокал с вином, - пятым или седьмым за этот вечер - добавил: - Не будешь жалеть? Сара фыркнула от столь дерзкого замечания. -О чем? Об издевательствах со стороны ваших подопечных? Или, быть может, об интереснейших уроках, которые изо дня в день талдычит мне Анна? О вашей пассии, готовой проломить мне голову из-за того, что вы спали в прошлом со мной, а с ней почему-то отказываетесь? Или о ваших попойках? -Это все? - с ядовитой ухмылкой поинтересовался мужчина. -Уж о вас-то я точно жалеть не буду. - с горечью добавила она, отбежав к окну. - И только смерть заставит меня вернуться к вам, в ваш Замок, в ваши пьяные объятия. -Сколько наигранности... С твоими данными тебе неплохо было бы играть в театре. Задумайся об этом, когда попадешь домой. - добавил Король, стараясь скрыть хмельной смешок и, потерев ладони друг о друга, задумчиво протянул: - Только смерть... Да будет так! -О, это прекрасно, прекрасно! - обрадовалась бывшая избранница правителя Андеграунда. -Ты вспомнишь все, что связывало нас с самого раннего твоего возраста, как только вернешься домой. - тихо проговорил Джарет, взмахнув рукой и "взяв" из воздуха хрустальный шар. - И сможешь вернуться ко мне только тогда, когда тебя навестит Смерть. - печальная улыбка отразилась на его лице. - Скажи то, что всегда хотела. -Я желаю, чтобы гоблины пришли и вернули меня к отцу, на Землю. Прямо сейчас... Звон стекла. Отчаянный крик Короля. *** Все началось в малом возрасте. Не помню точно, мне было лет шесть или семь. Я гуляла во дворе рядом с домом. Он у нас был красивый, двухэтажный, с массивным крыльцом и винтажной беседкой, прикрепленной к нему небольшим коридорчиком. Был солнечный день, жаркий, я взяла свою любимую куклу и, посадив ее в коляску, везла вдоль щебенчатой дорожки, ведущей в густые кусты, за которыми, если пройти небольшой пролесок, можно было выйти на широкое шоссе. Этакая река, разбивающая город на две части. Мне всегда представлялось, что эти самые две части вечно конкурируют, враждуют, если сказать языком «сказочным». Я любила подходить к проезжей трассе и следить, как десятки железных «карет», поворачивают то направо, то налево, гневно сигналя друг другу, обгоняя многотонные фуры, выкрикивая ругательства, которые мне всегда казались смешными. Вот и тогда, пройдя через низкорослые заросли декоративно-диких кустов, я, следуя своей детской памяти и гордясь почти взрослой самостоятельности, направилась по лесной протоптанной тропинке к гудящей асфальтированной реке. -Маленькие девочки не должны ходить одни в лесу! – послышался позади меня мужской голос. Я замерла. Обернулась, задрала голову, чтобы разглядеть человека, посмевшего разрушить мою тихую идиллию. Недалеко от старого дуба стоял незнакомец. Чужестранец, как мне тогда показалось. Высокий, красиво сложенный, по-странному одетый. И красивый. Это я смогла отметить еще тогда. Я сделала смелый шаг навстречу к нему и улыбнулась, вновь представив, что нахожусь в сказке и не должна бояться незнакомых людей. Вдруг это принц или Король? Или Робин Гуд, о котором мне так часто рассказывала мама? -А я и не одна! А это совсем и не лес! – звонко ответила я, уперев руки в бока. – А вы оттуда, да? – кивнула я в сторону шумящего шоссе. Мужчина улыбнулся. Красиво улыбнулся. Покачал головой. -Нет, Сара, не оттуда. Я приехал не на…данном виде транспорта. – пробормотал он, хитро сощурившись. -А вы откуда знаете, как меня зовут? Вам соседи сказали? – не унималась я. -Я знаю о тебе почти все, сокровище. – мягко произнес незнакомец, склонив голову на плечо. Длинные платиновые волосы засверкали, попав под солнечный свет, пробивающийся сквозь густую листву. – А ты меня не узнала? Я покачала головой, точно скопировав его позу. -И книгу не видела? Она лежит у тебя под кроватью вот уже который месяц. Ты же умеешь читать, так? -Умею… - задумчиво пробормотала я. – А там есть картинки? -Есть. Сотни картинок на трехстах страницах! – воодушевленно воскликнул он, щелкая пальцами. Руки его были облачены в перчатки из темной блестящей кожи. Мне стало жалко этого мужчину. В такую духоту так тепло одеваться… Какая же строгая, должно быть, у него мама! Ускоряющееся поскрипывание колес игрушечной коляски заставило меня отвлечься от рассматривания мужчины. Сердце ушло пятки: моя коляска с моей любимой куклой ехала вниз по склону, прямо к асфальтированной реке! Я закричала громко и не по-детски истерично, сжав вспотевшими пальчиками две тугие косички и, не выдержав горя будущей потери, стремглав побежала за убегавшей от меня все дальше и дальше игрушкой. Мимо пролетали цепкие ветки кустов и колючей травы, я прытко перепрыгивала древесные коренья, уворачиваясь от листвы. «Лишь бы догнать!» Вот, вот, еще немного, вот уже коляска почти рядом со – руку протяни, вот моя кукла, прыгающая от страха под игрушечным одеяльцем, но… Вдруг. ноги словно намертво приросли к земле. На моих глазах разыгралась самая настоящая трагедия: коляска с куклой, подаренная мамой на мой день рождения, выехав на проезжую часть, тут же была раздавлена колесами гигантской фуры, везшей свежий сыр с молочной фабрики. Честно сказать, после того случая, я начисто возненавидела данный продукт. -Да ты с ума сошла?! – закричал сбоку от меня ранее встреченный незнакомец. Запыхавшийся, взволнованный. Злой. Я лишь выпятила вперед нижнюю губу и, вытянув руку, пальцем показала на остатки двух моих любимых игрушек. По щекам побежали горькие слезы. -О, нет… - предостерегающе проговорил мужчина, скорчив недовольную рожицу. – Не смей плакать. Я этого не люблю. -Ты злой! – топнула я ногой и, вдохнув побольше воздуха в грудь, зарыдала, что было сил. Мужчина, закатив глаза, медленно подошел ко мне, протянул руки, явно желая обнять и, опустившись передо мной на одно колено, вопросительно повел бровью. Я, секунду помедлив, звонко и смачно шмыгнула носом и, забыв все предостережения мамы, подошла к незнакомцу и, всхлипнув, уткнулась лбом в его плечо. -Нет, нет, нет, нет, нет! – раздался снизу отчаянный писк, что-то или кто-то повис на подоле моего платья. – Я не пущу тебя! Ты никуда не пойдешь! Хозяин запретил! Хозяин накажет меня! Я, на мгновение забыв о своем горе, отстранилась от мужчины и опустила голову. То, что я увидела, заставило меня и испугаться и рассмеяться одновременно. Вы когда-нибудь видели особь, походившую на собаку, кошку, ежа и птицу одновременно? Нет? Поверьте, вам повезло. Иначе бы получили детскую психологическую травму на всю оставшуюся жизнь, как я. Ну, или надорвали бы животики. Из моей груди вырвалось сдавленное хихиканье. -Кто это? – хрипнула я тонким от плача голосом. – Это твое животное? Незнакомец рассмеялся, смахивая с моих щек оставшиеся слезы. -Гоблин. Маленький сказочный гоблин, который только что спас тебя от верной гибели по моему приказу. «Ну, конечно, себя нужно обязательно выделить!» - ехидно подумала я, вновь кивнув на чудаковатое создание. -А как его зовут? -Как хочешь, так и называй. – безразлично произнес мужчина, убирая со своего лба выбившиеся пряди волос. – А вообще, гоблинам нельзя давать имена. Иначе они обретут полную свободу действий. А мне бы этого не хотелось… Я хитро взглянула на своего взрослого собеседника. «А мне не хотелось, чтобы мои игрушки были раздавлены машинами! Но ты не разрешил мне их поймать!» -Я буду звать тебя Джек! И ты будешь жить со мной! – выпалила я первое, что пришло в голову. А почему бы и нет? Мама всегда рассказывала, что в детстве у нее была собака по имени Джек. Мне пока нельзя заводить домашних питомцев, поэтому… Мужчина вновь закатил глаза, прижав ладонь ко рту, - то ли для того, чтобы не рассмеяться, то ли чтобы не сказать чего лишнего. Маленький гоблин радостно взвизгнул и, приосанившись, выпалил: -К вашим услугам, маленькая госпожа!.. Я звонко рассмеялась и вот уже повернулась к незнакомцу, чтобы поблагодарить его за нового «питомца», - которому, скорее всего, мама будет не очень рада… Но его уже не было. Я вздрогнула. Только что сидел рядом, как уже исчез. Покрутившись на месте и еще раз взглянув на цветные лоскутки, лежавшие на проезжей части, я направилась в сторону дома, заранее начав бояться того, что скажут родители. Мало того, что я надолго исчезла из дома, так еще и игрушки потеряла… А этот незнакомец? Он ведь волшебник, это точно. Такой, о каких мама читает мне на ночь. Интересно, он добрый или злой? Непонятно… Уж слишком странным он показался на первый взгляд. С такими размышлениями, ведя под лохматую лапу Джека, я вышла на дорогу, ведущую к дому, как вдруг маленький гоблин взвизгнул: -Смотрите, миледи! Смотрите, какой подарок вам оставил господин! Я оглянулась и не смогла сдержать радостного возгласа: моя коляска с моей куклой стояла рядом с телеграфным столбом, цела и невредима, даже некогда испачканное соком одеяльце было белее снега. Взяв фарфоровую принцессу на руки, я, что было сил, прижала ее к груди и, запрыгав на месте от счастья, наверное, сотню раз прокричала слово: «Спасибо», надеясь, что незнакомец услышит меня… И, все-таки, он был добрым волшебником. А таких я люблю. С того дня незнакомец стал для меня первым и единственным другом. Он назвался Джаретом. Я не боялась его. Я не думала о том, что он может сделать что-то плохое мне или моей семье. В этом же уверилась и моя мама, которая к тому времени стала редко бывать дома из-за вечной работы. Впрочем, ее мнение к десятилетнему возрасту стало волновать меня все меньше и меньше. Нельзя сказать, что я не любила своих родителей. Я просто их не знала. Не знала отца, который словно боялся меня, не знал, что сказать, что сделать, когда мне действительно нужна была его помощь и поддержка. Единственное, за что я благодарна ему: работа. Он был основным кормильцем семьи, я никогда и ни в чем не знала отказа. До того момента, когда папину компанию не закрыли, а сам он не начал пить, тем самым спуская на алкоголь почти все свое пособие. Моя мать не отличалась умом и сообразительностью. Примитивная домохозяйка с кучей несуществующих проблем. Ее тошнотворная заботливость всегда вызывала во мне брезгливость, а вопросы, которые она задавала мне изо дня в день, стоило только переступить порог дома, просто осточертели. «Что получила сегодня в школе?» «Наверное, опять списала контрольную у соседки? Почему ты не можешь так же прилежно учиться?» «Почему после написания теста на будущую ориентацию для колледжей, ты не выбрала юридическую специальность? Почему театр? Ты хочешь всю жизнь существовать на гроши?» «Ты ничего не добьешься, если будешь читать свои книги!» Я любила образ матери, но не ее реальную грубую сущность, ежедневные унижения и бесполезные замечания. Я ненавидела, когда мной помыкают. Я всегда хотела лишь одного – любви. Ласки, заботы, немного душевного тепла. Моего. Для меня. Увы, я не получила всего этого в детстве от родителей. В моей семье было не принято говорить, что ты любишь, скучаешь по кому-либо из родственников. Учителя в школе меня недолюбливали, считая слишком грубой и молчаливой, однокашники старались держаться подальше, обзывая заучкой и неудачницей. И только Джарет, мой Джерри, тот самый волшебник из книги со сказками, стал для меня всем: другом, братом, отцом и учителем. -Почему ты хочешь проводить время со мной? Я же скучная маленькая девочка! – часто начинала ныть я, сидя у него на коленях и обрывая лепестки с садовой орхидеи. -Потому что ты – моя скучная маленькая девочка. – уклончиво, но до чертиков ласково откликался он, целуя меня в макушку. В такие моменты я была счастлива. А потом мама ушла из дома. Собрала вещи, обняла меня на прощание и ушла. Наверное, смотреть на данную ситуацию со стороны было очень забавно: десятилетняя девочка, стоя в дверном проеме, смотрела в след отдаляющейся все дальше и дальше от дома машине, увозящей в неизвестность ее мать, шептала на ухо любимой кукле, что все хорошо, что она вернется, что это не навсегда. Увы. -А ты со своей мамой общаешься? – спросила я в тот вечер Джарета, пришедшего ко мне, как обычно, на ночь глядя. Сегодня он был грустен, словно чувствовал мое внутреннее состояние, не желал зря говорить ненужные веселые слова, надевать маску радости. Я любила его за это. Тот в ответ лишь пожал плечами, вздохнув, сел на кровать и, слабо улыбнувшись, погладил мою руку через одеяло. Джарет редко позволял своим чувствам вырываться через маску надменного удовольствия. Видимо, эта тема была больной точкой в сознании мужчины. -Я знаю, что она жива и что живет в городке, расположенном рядом с моим замком. Но не более того. Моя мать бросила семью, когда я был совсем маленький, даже не помню ее лица.- пробормотал он, опустив голову. – И даже если бы я встретил ее на улице, то не узнал бы. Да и не захотел бы это сделать. Мой народ может чувствовать близкого человека на достаточно большом расстоянии, но блок, который я поставил между собой и близкими людьми еще в юном возрасте, не позволяет мне этого сделать. Я, пожалев о том, что задала такой вопрос, быстро переползла ближе к его коленям. -А твой замок…он большой? Ты так часто упоминаешь его, но ничего больше не рассказываешь. Джарет, мягко взглянув на меня исподлобья, кивнул. -Настолько большой, что занимает не только земную поверхность, но и подземную. В нем есть тысячи ходов, коридоров, подвалов и тайников. Наверху – сотни комнат, гостиных, залов и башен, укутанных плющом и дикими цветами. Он окружен горами и реками, так, что никакой враг не сможет приблизиться как к нему, так и к городку, незамеченным моей охраной, состоящей из самых смелых гоблинов и горных троллей. Кавалерия состоит из моих подданных, верных мужей государства, честных супругов и любящих отцов, на моей службе они носят белоснежные плащи. Во внутреннем дворе моего замка ходят чудные существа, некоторых из них я вырастил самолично, некоторые просто пришли туда, надеясь на защиту и еду, многие виды подарили вельможи, часто приезжающие в мои владенья из соседних королевств с посланиями от своих властелинов… - Джарет вздохнул, задумавшись. Нервно водил ногтем по болезненному заусенцу. -А я могу на него посмотреть? – воодушевившись, спросила я, представляя все те картины, о которых рассказывал волшебник. -Придет время, сокровище мое, и ты будешь там жить, как истинная королева, не зная горестей, забот и печалей. Я, весело фыркнув, вопросительно изогнула бровь. -С тобой, что ли? -А ты не хочешь? – лукаво спросил он, обхватив мое запястье двумя руками и, шутливо поднеся мою руку к губам, прошептал: - Желаете ли вы, Сара Джейн Уилльямс, стать моей женой и быть со мною в горе и в радости? -Я спать хочу, а не замуж! – пробубнила я, натянув одеяло на голову, желая спрятать яркий румянец, вдруг появившийся на щеках. Король рассмеялся. Однако, сказки имеют свойство проходить... После этой ночи Джарет ни разу не появился в моей комнате. Я же стала привыкать к одиночеству. *** Через два года у моего отца появился новый друг, занявший бывшую комнату моей мамы, а затем познакомившего моего папу с Ирэн. Я ненавидела, когда он вмешивался в мою жизнь. Его волновало все, что было в моей жизни. Где я ходила, с кем разговаривала, с кем общалась, о чем думала в эти моменты, что я покупала в магазине. Подобный «отцовский инстинкт» пробуждался в нем не часто, - за что я благодарила все возможные всевышние силы – но и тех нескольких дней постоянного контроля мне хватало на последующие месяцы. Это поведение я называла «мама наоборот». Если кровная всегда пеклась лишь о моих достижениях, не давая мне вздохнуть свободно, то Алекс превращался в самую настоящую мамочку-наседку, которая, используя магию, проникала в мои мысли, а затем читала мне наидлиннейшие нотации. -Ты не пойдешь сегодня к Мику. – сказал он однажды вечером, совершенно бесцеремонно войдя в мою комнату как раз в тот момент, когда я примеряла платье. Это было спустя несколько дней после наступления моего тринадцатилетия, и мальчик, за которым бегала добрая половина старшей школы, пригласил меня к себе. Я презрительно фыркнула, не смотря на него. -Это не твое дело, знаешь ли! – по-детски высокомерно отозвалась я, собирая волосы в высокий хвост, затылком чувствуя его пронзительно-злой взгляд. – Он нравится мне, я нравлюсь ему. Нечего бояться. -Ты не нравишься ему. Ты не можешь нравиться ему. – сухо отозвался мужчина, присаживаясь на мою кровать и перебирая пальцами легкое платье. – Ты ему не пара, посмотри на его окружение и пойми это. Я онемела. Как он смел говорить мне такие вещи? Как он смел повелевать мной? Какое он имел право вмешиваться в мою личную жизнь? Ответ один – он ревновал. Ревновал, - только, непонятно, как - яростно ко всем, кто смел подходить ко мне. На что надеялся? Черт его знал. -Что ты имеешь в виду, Алекс? – с обидой спросила я, рассматривая в зеркале девчачье тело, слегка полноватое, но ничуть не портящее меня, на немного непропорциональные бедра, с успехом спрятанные за юбками и широкими брюками, столь идущими мне, на угревую сыпь, которую всегда легко прятала под слоем тонального крема. – Хочешь сказать, что я не красива, чтобы быть с Миком? В комнате повисла гробовая тишина. Никогда не забуду то громкое тиканье новых часов и тихий механический треск, исходящий из розетки, оглушивший меня тогда. -Да, именно об этом я и говорю. – глухо отозвался он, словно выплевывая каждый звук. – Ты слишком выделяешься на фоне его компании. Эти слова повергли меня в шок. Никогда еще мне не было так больно от обидных фраз, как сейчас. Я привыкла с оскорблениям со стороны старых одноклассников, своей мачехи и «плохой банды», живущей от меня через квартал, но Алекс за все годы нашего знакомства ни разу не посмел сказать в мою сторону ни одного негативного слова. Я резко обернулась и, не выдержав, вскрикнула. Мой волшебник из далекой сказки сидел на моей кровати в домашнем костюме, заляпанном кетчупом. Невообразимая волна эмоций отобразилась на моем лице. Джарет неуверенно улыбнулся. -Уходи. Мужчина вздрогнул. -Что? Я, выдержав паузу, вновь повторила: -Уходи. Не хочу тебя видеть. Джарет медленно встал с кровати, кивнул. -Пойду к твоему отцу. -Нет. Отчаянное непонимание и боль, которые внезапно появились и также быстро потухли в его глазах, вызвали во мне противоречивые чувства. Но больше так продолжаться не могло. -Не приходи ко мне. Совсем не приходи. – чуть ни шмыгнула носом я. – Ты такой же, как и все они. Ничем не лучше, как мне всегда казалось. Я лучше буду одна, чем… так. Лицо волшебника скривилось в некоем подобии оскала, лоб рассекла глубокая морщина. -Глупая девочка, ты не ведаешь, что творишь… - хмыкнул он, сделав резкий шаг в мою сторону, я испуганно дернулась. – Ты не создана для того, чтобы якшаться с Миком и его компанией, он плохо кончит свои дни, поверь мне. -А с кем я должна якшаться? С тобой? Кто следит за мной, как стервятник за подыхающим кроликом? – зло плюнула я. – Мне не нужны такие забота и любовь, Джарет! Тем более, от тебя! С того момента, как ушла моя мать, а затем и ты, я всегда была одна! Ты посмел взять на себя слишком много обязанностей, которые никому не нужны! Мне хорошо одной! Волшебник смерил меня высокомерным взглядом. Отошел к дальнему окну моей спальни. -Ты права, сокровище мое. – прошелестел он, словно вот-вот расплачется. – Я хотел стать для тебя всем. Хотел, чтобы ты стала моей. Я мог бы дать тебе все, чего бы ты не пожелала, но… Ставки, как теперь видно, были слишком высоки. – голос колдуна изменился до неузнаваемости. – Прошу простить меня за ту любовь и ту преданность, которые я дарил вам, миледи, все ваши годы. У меня действительно никогда не было власти над вами… Резкий щелчок пальцев. Тишина. Звон оконного стекла. Я приподнимаюсь на койке. Включаю музыку. Пальцы крепко сжимают граненый стакан. Несколько резких глотков. "Я желаю..." "По невнимательности врачей в местном психиатрическом диспансере погибла тридцатилетняя Сара Джейн Уилльямс". - бегущая строчка новостей с неимоверной скоростью передалась из уст в уста маленького городка, в котором некогда проживала избранница Короля Гоблинов. Сквозь пространство и время, сквозь смерть и бессмертие... Проклятье Короля Гоблинов развеялось. Сара исполнила свою клятву. Очнувшись на полу того самого кабинета, где произошел их последний разговор, женщина с трудом открыла глаза. Все было слишком нереально. И ее тело - тоже. Слишком легкое, избавленное от мучений... Слишком ее. Оглядев свои руки и ноги, она, как маленькая, удостоверилась, что никакая часть ее тела не пропала, осторожно встала. Легкое головокружение после долгого путешествия придавало ситуации особую пикантность. Тот же самый кабинет. Те же стены, стол, стулья и кипы пыльных бумаг... Вот только, он был заброшенным. Пройдя вдоль книжных полок, Сара с удивлением отметила, что фолианты, которые она оставила на нижней полке стеллажа десять лет назад, лежат нетронутыми руками слуг. Ее кресло, передвинутое собственноручно подальше к стене все также стояло на своем законном месте. Атмосфера запущенности и старости царила в этом помещении, видимо, долгие-долгие годы. За дверью раздалось шебуршание, Сара, стараясь создавать как можно меньше шума, спряталась за кожаной спинкой королевского кресла. Спустя мгновение в комнату вошла девочка пяти лет. Светловолосая, худенькая, но до странного миловидная. Что-то напевая, она прошла к креслу Сары и, достав из-под него помятую коробку, взяла оттуда шоколадный пряник. -Я тебя сейчас съем, а моя мама ничегошеньки об этом и не узнает! - весело пролепетала она, целиком запихав сладость в рот и, блаженно прикрыв глаза, погладила себя по животу. - А если не узнает, то и не накажет, верно? Да, верно, Анаис! - более грубым тоном ответила она самой себе, доставая из тайника следующий кусок. -У тебя такая строгая мама? - высоким голосом спросила Сара, сама себя не узнавая. Девочка, взвизгнув, с такой силой пнула коробку со сладостями, что та уехала под шкаф. -Это кто тут? - испуганно спросила она, прижав ручки к груди. Сара, пересилив себя, выбралась из укромного местечка. Девочка рассмеялась. -Ты похожа на мою куклу! -Правда? - удивленно проговорила женщина, поправляя больничную рубаху. -Ага! Такая же худая и большеглазая! - почти с восторгом воскликнула Анаис и, подбежав к соседней стене, с силой дернула ткань, скрывающую картину на стене. - А еще похожа на нее! Тяжелый атлас упал на пол, подняв столп пыли. Сара ахнула. На стене висел ее портрет. Той, старой ее. Молодой, счастливой, любимой и любящей. Все в том изображении было для нынешней женщины чуждым: и большие зеленые глаза, и уверенная осанка, и довольная улыбка... -Это я и есть... - глухо проговорила она, опуская голову. -Да ну? - неуверенно буркнула в ответ девочка, внимательно рассматривая лицо гостьи. - Сбежавшая? А зовут тебя как? -Сара. Сара Джейн Уилльямс. - с улыбкой ответила та. - Только... Постой! Проводи меня до кухни, да так, чтобы никто не заметил. Девочка, хитро заулыбавшись, кивнула головой.

***

-Ой, ну, надо же! - причитала старая повариха, мягкой рукой намыливая волосы Сары. - Столько лет, столько лет мы ждали вашего возвращения, милая! Настрадались мы тут... Завидев женщину на пороге кухни, все слуги, повара и кухарки сбежались к ней, стали разглядывать, словно она была привидением, пришедшим по их души. А затем, когда первая волна эмоций прошла, толпа загалдела. Кто-то радостно смеялся, кто-то причитал, кто-то, забыв, что в их руках были острые ножи или хвосты рыб, старались как можно сильнее обнять растерявшуюся Сару. -После вашего ухода, милая, Король передал все правление на Микаэля, того самого, мужа сумасбродной эльфийки. Уж, жуткий он тип, конечно! - покачала головой кухарка. - Во главе нас поставил тамошнюю фаворитку Его Величества, вот от этой стервы, - прости, Король, мою душу - мы натерпелись! Никогда слуги Замка не знали, что такое голод и холод! Но тут нам пришлось многое перетерпеть! Ах... - вновь вздохнула она, выливая на Сару ведро теплой воды, дабы смыть мыло с ее кожи, - как же хорошо, что вы вернулись, как хорошо! Теперь все дела пойдут на лад!... -Вы стали такой молчаливой, миледи! - крикнула другая кухарка, проходя мимо. - Да и постарели так... Несладко вам там пришлось, да? Сара, печально улыбнувшись, покачала головой. -Все проходит. Главное, что теперь я дома. -Дома, дома! Уж мы-то тебя в обиду не дадим! - по-доброму воскликнула пожилая кухарка, помогая женщине надеть на себя халат. -А что Джарет? Что с ним? Где он? - не выдержав, спросила мисс Уилльямс, опустив глаза. -Живет-поживает, но ничего больше сказать не могу, не видела его вот уже сколько лет. Он перед слугами теперь не показывается. Чаще стал ездить на охоту, да книг теперь в Замок привозят куда больше, чем раньше. -Раньше пил, как не в себя, его едва успевал откачивать наш бедный лекарь! - прогундосила старая гоблинша, поставив перед Сарой поднос с только что приготовленным завтраком. - А потом прошло закрылся в себе, всегда один сидит. Один гуляет, один принимает трапезу, даже в шахматы играет сам с собой. Никого к себе не подпускает, даже эту свою, ну, ту, кокотку, которую и ты застала. А она всем сказки рассказывает, что Анаис- его дочь. - фыркнула она. - Но мы-то знаем, что она родила от королевского лакея, похожего, конечно, на Джеральда, но... Сара, ухмыльнувшись, почти залпом выпила чашку горячего чая. За столько лет она действительно забыла, каков он на вкус. -Вы не могли бы раздобыть для меня платье и фартук? - хитро спросила она, исподлобья взглянув на верных кухарок.

***

-Ваше Величество! - звонко прокричал молодой лакей, открывая дверь, ведущую в покои Короля. - К вам миледи ЛеРафф! Джарет, устало покачав головой, отвлекся от письма. -Что ей нужно? - тихо спросил он, не распрямляясь. - Я же просил ее не беспокоить меня, а передавать все через Микаэля. -Простите, Ваше Величество, но она настаивает, чтобы вы приняли ее! Говорит, слуги совсем распоясались в последние, а зачинщицей стала женщина, которую она к вам и привела. Король ухмыльнулся. Да, этого посещения можно было ожидать. После трех дней без ужина и двух - с невареным мясом на обед, да еще и в грязной посуде, любой бы сошел с ума. -Пусть пройдет. Но только зачинщица. - небрежно махнул он рукой. Через несколько секунд в комнату вулканической лавой ворвалась миледи ЛеРафф, крепко держа за волосы посудомойку. -Мой Король! Эта дрянь посмела... - но дальше продолжить фразу она не смогла, взвизгнув от дикой боли в горле. -Я не помню, чтобы разрешал тебе входить сюда. - не оборачиваясь, сухо ответил Джарет, закинув ногу на ногу. - Только прислуга. Можешь идти. Когда за рыдающей леди ЛеРафф захлопнулась дверь, мужчина позволил себе расслабиться. -Ну, дорогая, что случилось? - весело спросил он, обращаясь к служанке. - Тебе не дают жалованья или угнетают? Из-за чего происходит такое безобразие? Женщина, спрятав лицо за растрепанные волосы, молчала, шумно дыша и стараясь успокоить громко колотящееся сердце. -Я задал вопрос, отвечай мне! - более требовательно сказал Король, бросив искоса на служанку беглый взгляд. - Или она тебе вырвала язык? Женщина все так же молчала, не спуская с Короля взгляда темно-зеленых глаз. "Изменился... Или нет? На вид - постарел..." -Я приказываю тебе говорить! - раздраженно воскликнул он, ударяя кулаком по столу. -Я буду говорить с вами, мой Король, только тогда, когда вы посмотрите на меня! - парировала она, стараясь удержаться на трясущихся от волнения ногах. В комнате воцарилась гнетущая тишина, словно время остановилось. -Не может быть... - едва слышно шепнул Джарет, вставая со стула на негнущихся ногах. - Не может быть. Не может быть! Сара поспешно убрала с лица локон давно остриженных волос. Наконец, Король обернулся. По коже женщины побежали мурашки. Никогда еще она не видела подобного водоворота эмоций в его глазах. Никогда еще она не видела, чтобы ему было так больно и так радостно видеть ее перед собой. -Это ты... - пробормотал он, сделав навстречу ей несмелый шаг. - Это ты... Ты вернулась. -Я не могла по-другому. - сдавленно выговорила она, искривляя губы в некоем подобии улыбки, боясь разрыдаться. -Но как ты... Как ты... - вдруг осекся Король и, зажмурив глаза, застонал. -Мне пришлось. - словно оправдываясь, произнесла Сара. - Это был единственный способ. Джарет, вдруг резко сорвавшись с места, подошел к ней. Боязно протянул руку к ее предплечью, дотронулся до нее сначала кончиками пальцев, затем ладонью, словно боясь, что она -виденье, которое может исчезнуть. -Это ты... - вновь прошептал он и, горестно покачав головой, прижал к себе женщину с такой силой, что та едва не вскрикнула от давящей боли в ребрах. Король закашлялся. "От чего?" - промелькнуло в мыслях у Сары, и только спустя несколько секунд женщина поняла: он плачет. -Прости меня, прости меня... - ежесекундно шептала женщина ему на ухо. Так они стояли долго, очень долго. Король все также сильно обнимал тело вернувшейся возлюбленной, Сара гладила мужчину по волосам цвета темного пшена и трепетно вдыхала аромат его одеколона, который она часто так явно ощущала в своей одиночной "камере".