Бесценное

- Не надо так делать. Орихара так и замер, до конца не занеся руку для броска. Раздвижные двери вагона стремительно сблизились, словно желая уберечь метавшегося по платформе Шизуо от очередного пореза флик-лезвием. Поезд радостно прогудел и начал медленно набирать скорость, словно сам город, уставший от постоянных масштабных разрушений, криков и грохота, стремился поскорее разнять извечных оппонентов, разделить их, отнести как можно дальше друг от друга. Бесполезное, по сути, занятие. - Не надо так делать, - уже чуть мягче повторил незнакомец, осторожно опуская запястье информатора. Изая, продолжая ошеломлённо таращиться на своего временного спутника, высвободил кисть из чужих пальцев. Это что-то новенькое. На вид ему было лет пятьдесят, может больше. Иностранец, ни капли азиатской крови. Лицо приятное, обаятельное, сплошь усеянное сетью глубоких морщинок, седые, совершенно белые волосы. - Почему же? – осторожно начинает Орихара, продолжая в привычной манере изучающе рассматривать неожиданного собеседника. – И какое вам до этого дело? Брюнет повисает на поручне, всем своим видом демонстрируя непринуждённость вкупе с некой заинтересованностью. Раньше в эту извечную и бесконечную дуэль никто не рисковал вмешиваться, кроме, разве что, другого необычного иностранца. - Может случиться непоправимое, - спокойно отзывается светловолосый. Американец, судя по говору. Поддаваясь профессиональной привычке, Изая отмечает примерную стоимость гардероба, чистую качественную обувь и ухоженные ногти. А ещё стёртую кожу на подушечках пальцев и мелкие царапинки на ладонях. Странно, обычно зажиточные обеспеченные люди из Новой Англии не делают руками какую-то тщательную и кропотливую работу. И уж точно не вмешиваются в потасовки двух местных живых легенд, лишь изредка находятся смельчаки, решившиеся запечатлить столь дивные кадры на камеру телефона. К сожалению, аппарат обычно до конца схватки не доживает из-за невнимательности хозяина. - Уверяю вас, - Орихара расплывается в знакомой многим пугающей улыбке, - ничего такого не будет. Я всегда попадаю туда, куда мечу. - Тогда почему ваш противник ещё жив? – вкрадчиво интересуется мужчина. Не издевается, не подкалывает, а именно интересуется, глядя на информатора с вежливым интересом. Поезд торопливо и гладко летит вперёд, создавая иллюзию некой отрешённости. Пассажиры временно изолированы от мира, и Изае это напоминает сценку из всем знакомой истории, когда Тихиро едет в переполненном духами вагоне навстречу единственной надежде на возвращение к привычной жизни. Сейчас люди вокруг отчего-то действительно напоминают ему бесформенные серые тени, и Изая снова концентрируется на новом знакомом, продолжая осторожно ступать по льду. Он ещё не знает, насколько глубокое и холодное под ним озеро. - А вы хотели бы, чтобы он погиб? – брюнет прислоняется щекой к холодному металлу, не разрывая зрительного контакта. Глаза в глаза. Отчего-то в голове мелькают подзабытые строчки, известные каждому, кто мало-мальски интересуется русской поэзией. «Сошлись… лёд и пламень». Изаю распирает от любопытства, и красные глаза загораются горячим, но пока ещё сдержанным интересом, который, однако, постепенно нарастает. Словно кто-то понемногу раздувает костёр из сушёных трав, коры, мха и тонких веточек. От каждого дуновения в стороны летят мелкие щепки и ошмётки сухого мха, а язычок пламени всё растёт, и растет, и растёт… - А причём тут моё мнение? – недоумевает мужчина. – Это ваш с ним конфликт. Спокойствие. Только лёгкая заинтересованность, спокойный интерес, ничего больше. Американец смотрит, казалось бы, почти равнодушно, только чистые голубые глаза словно пригвозджают к полу. Лёд и пламень. - Просто вы первый, кто за столько лет решил вмешаться. И мне, признаться, любопытно, отчего? – честно отвечает Изая, стараясь прожечь взглядом этот напирающий ледник и понять, наконец, к чему вся эта беседа. - Так это у вас уже не первый год, - светлые брови чуть подскакивают вверх. Поезд выезжает на мост, и из пыльного окна валит ленивое вечернее солнце. Поздние лучи путаются в коротких белых волосах, отчего лицо незнакомца, кажется, светится. Мужчина улыбается: – И как, не надоело? Орихара который раз скалится, и который раз это не вызывает должного, да и вообще никакого эффекта. - Ничуть. Эта игра не может надоесть, но, боюсь, вы этого не поймёте, а объяснять у меня сейчас нет времени. Моя остановка – как я прошляпил, ужас-то какой! - была три остановки назад, придётся навёрстывать. До свидания, интересно было поболтать! Кстати, если что, заходите, вдруг появятся какие-то проблемы, могу помочь. Пока-пока! Информатор радостно машет ручкой и вылетает за двери, вприпрыжку продвигается к выходу и скрывается в толпе. Радуется жизни. Ведёт себя как ему хочется и как вздумается, не думая о том, что скажут окружающие. Радостный. Весёлый. Свободный. Иллюзия хорошая, не грех и поверить. Мужчина теряет в толпе торопящихся домой японцев приметную информаторскую куртку, тяжело вздыхает и отворачивается. Задумчиво вертит в пальцах тонкий белый прямоугольник, рассматривая крупные чёрные буквы. - Ты моя проблема. И ты становишься проблемой для других.