Бесценное

Он любил разговаривать с жертвами. С каждым человеком, кому выпало проходить испытание, Джон Крамер говорил, пусть даже разговор сводился к записанным на диктофоны инструкциям или непродолжительной, но четкой и информативной речи куклы Билли. Часто люди не замечают и не признают своих ошибок, потому-то и надо чётко указывать испытуемому, за что он, собственно, сюда попал. Конечно, порой бывало, что Конструктор сталкивался с жертвой ещё до игры и старался намекнуть на истинное положение вещей и заставить ту задуматься и изменить что-то без посторонней помощи. Однако, такая тактика, как, собственно и предполагалось, ни разу не сработала. Ещё одним довольно важным моментом игры было то, что Джон никогда не вмешивал в это неразумных подростков. Хотя, казалось бы, вот кто уж совсем не ценит жизнь, думая, что им всё можно, всё легко и всё дозволено. Но какой смысл играть с детьми, которые просто ещё не набрались от этой самой незаслуженно неоценённой жизни опыта и разумности. Всё ещё впереди, и если уж человек и через десять лет продолжит ныть о том, что мир несправедлив и пошло оно всё к чёрту, то тогда уже стоит подумать. Однако не стоит использовать столь радикальные методы для осознания жизненных ценностей в том возрасте, когда всем нам полагается сделать пару-тройку ошибок, которые мы потом припомним с благодарностью, назвав их красивым и ценным словом «опыт». И всё-таки на оба, казалось бы, нерушимых правила нашлось исключение. Точнее, целых два исключения, которые сейчас сидели на одинаковых жёстких стульях спиной к спине и мирно сопели во сне, морща маленькие смешные носики. Посмотришь со стороны – ангелов с таких писать, или, по крайней мере, примерных студенток-умниц. А на деле… Конструктор покачал головой, перебирая в памяти все особенно яркие моменты в их биографии и характеристиках. Да тут всё запущено, пожалуй, не меньше, чем у берджесского «заводного апельсина». Хотя эти две, конечно, пока никого не изнасиловали и не убили, но всё же курс реабилитации будет отнюдь не лишним. «Ну и семейка» Конечно, какой брат, такие и сёстры. Интересно, кто в детстве занимался их воспитанием, что детишек теперь опасается добрая половина немаленького города Токио? Да ещё все трое каким-то образом умудрились сохранить удивительную детскую жестокость, ту самую, которая подталкивала нас отрывать жучкам крылышки и гонять несчастных бездомных животных. Что же, придётся браться за перевоспитание всей семьи. Если честно, не помешало бы и их родителям мозги вправить, но это, наверное, всё-таки не вопрос первой важности. Но перед игрой стоит пояснить ничего не соображающим спросонья девчонкам, как и почему они тут оказались. Механик накинул капюшон, глубоко вдыхая пропитанный запахами масла и пыли воздух. Следующие полчаса обещали быть отнюдь не лёгкими. С подростками тяжело говорить, но наиболее эффективным тут будет именно живое общение.

***

- У вас есть ещё чуть больше часа. - До чего? Диалог наконец-то пошёл на нормальных тонах. За эти тридцать минут они на увеличенной скорости прошли уже отрицание, гнев, попытку компромисса, что-то похожее на быстротечную депрессию и, наконец, принятие. В общем, все этапы переживания были благополучно пройдены, и появилась-таки возможность спокойно поговорить. Правда, после всех риторических вопросов, криков и слёз, порядком утомивших как близнецов, так и их похитителя, Джон поймал себя на мысли, что начинает скучать по жизнерадостному влюблённому доктору. - До вашего раунда в игре. А вот ваш брат свою уже начал и, могу вас порадовать, пока продвижение идёт неплохо. - Изая? – вскинулась девчушка в очках. – Он тоже здесь? - Уже почти час. И ему следует поторопиться, так как время работает не на него. Хотите его увидеть? Близняшки синхронно кивнули, резво выпрямившись на стульях. С момента пробуждения обе сильно эмоционально вымотались, но упоминание Изаи несколько их взбодрило. Видимо, какие-то родственные чувства таки живы, несмотря на всю ту чепуху, что они вещают друг другу при каждой встрече. Сегодня им явно будет не до глупостей. - Пожалуйста, - мужчина развернул монитор компьютера так, чтобы обеим девочкам было видно основных участников нынешней игры. – Видите, пока они с Шизуо живы, но с каждой минутой вероятность выбраться живыми для них потихоньку падает. Три минуты назад, например, они едва не утонули, хотя, не скрою, это было бы ещё довольно гуманной смертью. - Чего ты хочешь? – оживилась до того почти всё время молчавшая девушка в спортивном костюме. – От него, от нас? Что тебе нужно? - Скажите-ка, - светловолосый прищурился, чуть наклонившись над столом, чтобы лучше разглядеть собеседниц, - что вы чувствуете сейчас? Задумайтесь. Вы начали переживать за брата, когда узнали, что его и вашей жизни угрожает опасность. Но почему только сейчас? Обе не то смущённо, не то растерянно промолчали, исподлобья разглядывая Пилу. - Раньше вы как-то вообще не отдавали себе отчёта, что он вам родной брат. Даже когда Изая лежал в больнице с ножёвым ранением, никто из вас не пришёл навестить его. Я уже молчу про тот случай, когда ты, Майру, толкала его под машину. Помнишь, да? Вдумайтесь, только потеряв что-то, мы начинаем по-настоящему это ценить. Скажите мне, неужели чтобы получить вашу любовь и признание Изае придётся тут сгинуть? Школьницы торопливо закрутили головами, впервые осознав, насколько реальна возможность потерять близкого человека. - Знаете, я узнаю всё больше людей в этом городе, но не устаю поражаться их отношению к вечным ценностям. Вот вы, Майру и Курури, - мужчина выдержал паузу, удостоверившись, что жертвы вникают каждому слову, - вы жаждете любви, но при этом совершенно безразличны к окружающим и поразительно жестоки к самым близким людям. Те, кто не способен любить, не достойны любви. И прошу, не надо рассказывать мне о вашей безудержной любви к Хэйнаджиме Юхею, уже наслышан. Позвольте, я поправлю: вы не любите его, вы любите созданный на экране образ, дополненный вашими собственными фантазиями. Вы ведь с ним даже не знакомы. А что насчёт вашей любви друг к другу… Если честно, сталкиваюсь с таким впервые, но твёрдо знаю, что это не что иное, как наивысшая форма эгоизма и нарциссизма. Греческой мифологией не увлекаетесь, нет? Знаете, говорят, жил когда-то прекрасный юноша, Нарцисс. Только был он жестокий и холодный, смеялся над чужими чувствами. И тогда Афродита прокляла его, заставив полюбить. Полюбить самозабвенно и отчаянно самого себя. - И… чем всё кончилось? – отчего-то стало понятно, что конец у истории вряд ли будет счастливым. - Это чувство его погубило. Каждая из вас словно любит своё отражение в зеркале. Вот только вы, в отличие от большинства людей, имеете возможность делать это физически и регулярно ей пользуетесь. По-настоящему вы способны любить только себя. Повисла затянувшаяся пауза. Девочки старались осмыслить и обдумать всё, что сказал им этот странный и даже несколько пугающий человек. Отчего-то у них не было сил или желания спорить. Возможно, Джон просто высказал сейчас вслух то, в чём каждая из них боялась признаться другим и себе в первую очередь? - Боюсь, мы немного задержались, - бросив резвый взгляд сначала на монитор, а потом на часы, Конструктор поднялся, подсчитывая, за какое время Изая и Шизуо доберутся до Шинры, и сколько будут длиться хирургические манипуляции. – Я хочу предложить вам игру. Как думаете, на многое ли решится Изая ради вашего спасения? И решится ли вообще?