Его игрушка

            После завершения Второй магической войны, увенчанной полной и окончательной победой над Темным Лордом, прошло всего лишь три года, а казалось, что минула целая жизнь. Большинство сторонников Волдеморта пали во время Битвы за Хогвартс, а те из них, кому все же удалось выжить, находились либо в заключении в Азкабане, либо в бегах. Последних было немного, и они не представляли особой опасности, но все же Министерство магии прилагало немало усилий для того, чтобы выловить всех Пожирателей смерти и приверженцев Темного Лорда. Всех до единого.             Хотя, были еще и те, кто в последний момент отвернувшись от своего хозяина, перешли на сторону добра. Они были прощены и, благодаря чрезвычайно щедрым пожертвованиям в Фонд жертв войны, даже реабилитированы. Драко Малфой, был одним из них. Его фамильное состояние, по самым скромным подсчетам, оценивалось в более чем пятьдесят миллионов галлеонов, не считая родовое поместье, расположенное в Уилтшире, которое являлось богатой аристократической усадьбой. Иными словами, Малфои были настолько богаты, что даже после баснословной платы за обеление своего имени и репутации, их финансовое положение ничуть не пострадало.             В отличии от других бывших Пожирателей смерти, для которых плата за восстановление доброго имени была немыслимой роскошью, Малфои могли себе это позволить. Хотя, стоит признать, что дело было не только в финансовой составляющей, но и в моральной. Если раньше, будучи глупым ребенком, Драко с восторгом глядел на своего отца и в точности повторял его слова и убеждения, копировал его жесты и манеры, то начиная с шестого курса, он стал сомневаться во всем, чему его учил Люциус. Нет, он не стал ярым поклонником грязнокровок и Золотого трио, но он понял, что убеждения отца, возможно, не верны. Отправной точкой было непреднамеренное проклятие Кэти Белл, от которого и началась цепная реакция, приведшая к необратимым изменениям в позиции Драко.           Дальше больше. Стоя наверху башни астрономии лицом к лицу с Альбусом Дамблдором, Драко понял, что не сможет выполнить задание Темного Лорда, не сможет убить профессора, не потому что тот намного сильнее самого Драко, ведь старик и не думал сопротивляться, а потому, что сам Драко этого не хотел.  Не хотел убивать. Не хотел раскалывать свою душу на части. Не хотел становиться частью этого зла. Совершать мелкие пакости, вроде заклятия стремительно растущих зубов Грейнджер, издевательств над гриффиндорцами и в особенности над Золотым трио – это одно, а убийство – другое.             Как ни крути, Драко Малфой не был способен совершить настоящее зло.           Темный Лорд частенько наказывал Драко Круциатусами за его слабость, безумная тётушка кидала в него одно непростительное заклятие за другим за то, что он не так силен и жесток как другие Пожиратели смерти, отец – за то, что Драко позорит семью, но признаться, осознание того, что он никогда не будет таким, как этот змееподобный ублюдок и его отребье – радовало несказанно. Он был готов терпеть боль, лишь бы не стать таким же законченным психом как Волдеморт.           Уже тогда, на шестом курсе, Драко жалел о том, что принял метку и пополнил ряды Пожирателей смерти, но, пути назад не было. Малфой погряз в этом зловонном дерьме по самые уши и не знал, как сможет выбраться, но одно он знал наверняка – в одиночку ему не справиться. К счастью, поддержка пришла откуда не ждали – Поттер, со своим верным псом Уизли, у которых один мозг на двоих, дали показания в пользу Драко, неоднократно отмечая его помощь в финальной битве. Даже их подружка заучка Грейнджер, которую он, начиная со второго курса, обзывал грязнокровкой, на слушании в Визенгамоте, заявила, что: «его вклад в Победу над Темным Лордом был значительным».           Когда Гарри Поттер одержал победу над Темным Лордом, Драко смог вздохнуть полной грудью. Не сразу, конечно. Судебные разбирательства над Семейством Малфой длились чуть больше полу года, но, в конечном итоге их оправдали. Потребовалось еще около года, чтобы каждый второй волшебник в магической Британии перестал смотреть на него волком.           - Второй уровень. Отдел магического правопорядка, – объявил звенящий женский голос, резко вырывая Малфоя из раздумий. Лифт плавно остановился. Драко медленно вышел на своем этаже. После той проклятой статьи в «Пророке» идти на работу особенно не хотелось.           - Доброе утро, мистер Малфой! – сотрудники отдела учтиво здоровались с ним, хотя Драко не обязательно было быть легилиментом, чтобы разглядеть молчаливое раздражение, злорадство и даже презрение во взглядах многих коллег. Что ж, стоит признать, что, по понятным причинам, многие его недолюбливали. Хотя, это мало заботило мужчину.           - Доброе утро, – Малфой отвечал тихо, но жестко и уверенно. Его голова всегда была задрана вверх, а во взгляде читалось явное превосходство. Многим это не нравилось, но никто не торопился открыто вступать с ним в какие-либо перепалки или конфронтации. Все кроме… Гарри Поттера.           - Опять проспал, Малфой?           Кто бы мог подумать, что спустя каких-то три года после окончания Второй магической войны, он, Драко Малфой, станет напарником Гарри Поттера? Да-да, они с Избранным золотым мальчиком научились работать в паре. И хотя работать не было абсолютно никакой нужды, все же Драко, желая доказать, что он отрекся от темных делишек, с успехом прошел проверку сывороткой правды, став мракоборцем на службе в Министерстве магии. Многое изменилось, да и сам Драко изменился.           Их с Поттером связывала не то, чтобы дружба, это было бы слишком притянуто за уши, но стабильное уважение. От колких шуточек и шпилек ни один, ни другой не спешил отказываться, но стоит признать, что уровень доверия между бывшими школьными неприятелями, рос с каждым днем. Напряжение и вовсе сошло на нет еще два года назад, когда при подаче документов для вступления в ряды мракоборцев, Драко честно задекларировал все алхимические рукописи и артефакты, хранившиеся в его родовом поместье, большая часть из которых была пропитана темной магией. Малфой заявил о готовности отдать Министерству магии те из них, что по мнению Министерства, представляют угрозу. Ему пошли на встречу, оставив добрую часть «семейного наследия» нетронутым, с условием того, что Министерство магии, оставляет за собой право устраивать неожиданные проверки на предмет предумышленного зла и изымать те артефакты, статус которых по итогу проведения проверки будет изменен на «опасный».           - Поттер, умоляю, заткнись! – Драко закатил глаза и войдя в кабинет, с раздражением захлопнул за собой дверь.           - И тебе доброе утро. Выходные прошли плохо? – брюнет прищурился, беззлобно хмыкнув.           - Ты даже не представляешь себе на сколько, – Малфоя передернуло от воспоминаний обнаженной Астории в объятиях его родного отца.           - Представляю, – хмыкнул брюнет. – Видел. – Гарри кивнул в сторону. Проследив за жестом Поттера, Драко увидел целую стопку утренних газет со злосчастной статьей, которую кто-то из коллег услужливо приволок на работу и кинул на его рабочий стол. – Скитер та ещё стерва.           - Только твоего сочувствия мне не хватало! – Драко скривился. – И кто посмел притащить сюда эту макулатуру?           - Понятия не имею, – Гарри пожал плечами. – Когда я пришел, – он указал рукой на стопку газет, – это было уже здесь. Какая разница кто это сделал?           - Не будь идиотом, Поттер! – Драко недовольно фыркнул и раздраженно пригладил свои и без того идеально уложенные волосы. – Кто попало не должен свободно шастать в кабинет главного аврора и его заместителя!           - Мерлин всемогущий, кто-то просто решил над тобой подшутить, Малфой. В школе ты сам так частенько делал, помнишь? Просто, не бери в голову, – Поттер махнул рукой в неопределенном жесте.           - Ты слишком беспечен. Или глуп, – Драко опустился на стул недовольно осматривая гору газет на своем столе.           - Я достаточно умен для того, чтобы смочь отличить истинное зло от обычного самодурства.           - И все же, я наложу ограничение на наш кабинет, – блондин упрямо насупился и стукнул кулаком по столу.           - Как знаешь. Только не вздумай накладывать ограничение на Кингсли. Не думаю, что Министру магии это понравится. – Гарри пожал плечами и отвернувшись снова с головой погрузился в рабочие бумаги.           «Да, денек обещает быть забавным. Нужно как можно быстрее разобраться с этим безобразием!» – подумал Драко с ненавистью смахивая со своего стола грузную стопку газет, после чего направив на мусорное ведро свою волшебную палочку поджег его содержимое невербальным «Инсендио».             Малфой с огромным наслаждением наблюдал за тем, как ненавистная бумага, ярко вспыхнув, вмиг превратилась в маленькую горстку пепла. В кабинете запахло гарью. На душе слизеринца стало теплее, но недостаточно. Он будет в полной мере доволен собой лишь тогда, когда эта очкастая мерзавка – Рита Скитер, именующая себя ведущим журналистом Ежедневного Пророка и бессовестно распространявшая под видом сенсационных новостей, обычные небылицы и наглые выдумки, даст опровержение своей лживой статье!

***

            Когда в волшебном мире все стало относительно спокойно и безопасно Гермиона вернула из Австралии своих родителей и восстановила им память. Вернуть в свою жизнь родных людей было правильным решением, и в то же время одним из самых тяжелых этапов в ее жизни.             Память возвращалась к ним постепенно. Весь процесс реабилитации занял чуть более двух месяцев. Два кошмарных месяца за время которых, Гермиона испытала на себе всю гамму не самых добрых родительских чувств, начиная от горячей обиды и заканчивая тихим осуждением. Со временем негатив сошел на нет. Родители не держали на нее зла ведь изначально, даже они, будучи маглами чувствовали, что творилось что-то неладное. Мистер и миссис Грейнджер поняли и приняли тот факт, что, поступая данным образом, их единственная дочь в попытке полностью обезопасить их, обрекла себя на одиночество. Это было благородно и жестоко одновременно.             Когда семейные дела были решены, Гермиона вернулась в Хогвартс для того, чтобы завершить обучение. Гарри и Рон же от этой идеи отказались. Поттер не смог вернуться туда, где каждый угол, стена и коридор хранили отголоски боли и жалобных криков погибших, где даже сам воздух пропитан удушливым ароматом смерти. Воспоминания были слишком свежи и болезненны. Поттер винил себя в случившемся. А Уизли не смог вернуться туда, где не стало Фреда. Он не смог бросить Джорджа на едине со своим горем. Рон считал своим долгом остаться с братом и помогать ему с семейным магазином «Всевозможные волшебные вредилки» в Косом переулке, который близнецы открыли двумя годами ранее.             Гермиона не осуждала друзей за сделанный выбор. Она все прекрасно понимала. В этой войне почти каждый кого-то потерял и нужно было немало времени чтобы боль от утраты притупилась, а душевные раны затянулись.            Первые два года после окончания Школы Чародейства и Волшебства, Гермиона Грейнджер работала в Отделе регулирования и контроля за магическими существами. Она занималась улучшением жизни домовых эльфов и других магических существ.             Сколько себя помнила, Гермиона очень болезненно переживала унижение любого разумного существа. Ее всегда возмущало то высокомерие и надменная жестокость с которыми некоторые волшебники, зачастую чистокровные, относились к своим домовым эльфам.             Девушка хорошо помнила свои чувства, когда, будучи еще ребенком, впервые узнала о существовании домашних эльфов и о том положении, которое они занимают в магическом мире. Маленькая Гермиона загорелась идеей освободить домовиков от рабства. По мере своего взросления, желание спасти всех нуждающихся укоренялось и в конце концов, Гермиона решила посвятить детской мечте свою жизнь.             Пылу хватило не на долго. «Нуждающиеся и угнетенные» в ее помощи не нуждались. Домовики не желали быть спасенными из-под гнета чистокровных волшебников. Эти маленькие волшебные существа настолько привыкли к своему положению и укоренившемуся в магическом обществе укладу, что попросту не желали уходить от своих хозяев. Спасать их было подобно борьбе с ветряными мельницами – совершенно бессмысленно и крайне энергозатратно.             Хотя, все же были и те, кто желал свободы. Такие, как покойный Добби – смелые и отважные… ровно настолько, насколько может быть отважным домовой эльф, разумеется. Гермиона помогла обрести свободу желающим, а всем остальным максимально улучшить условия содержания в семьях своих хозяев.             Не так давно она перешла в Отдел магического правопорядка, где стала заниматься искоренением несправедливых законов, защищающих только чистокровных магов. Звучит красиво, но на деле Грейнджер с утра, до глубокой ночи была завалена огромными горами важных и не очень, бумаг, и если бы не ее любовь к чтению, то она наверняка сошла бы с ума уже к концу первой рабочей неделе на новой должности.             Гермиона не жаловалась. Изо дня в день, она гордо восседала за своим рабочим столом, с упорством носорога разгребая горы бумаг, которые не то, чтобы не уменьшались, а наоборот, росли в арифметической прогрессии.             - Восемнадцать часов – пора домой, – запел зачарованный будильник на ее столе. – Восемнадцать часов – пора…             - Да слышу я, слышу, – легким движением руки, девушка выключила магическое напоминание и стала собираться домой, правда без должного энтузиазма. Не так как раньше. Раньше она летела домой окрыленная, а сейчас… что-то надломилось в их взаимоотношениях с Роном. Что-то сломалась, и она не понимала, что, и когда именно это произошло. Это не давало покоя и раздражало настолько, что девушка не могла спокойно спать по ночам. Она чувствовала, что что-то не так, и ей до одури было необходимо докопаться до сути, будто точное знание момента появления неисправности могло помочь исправить сложившуюся ситуацию.           Внешне все было нормально – это если не зреть в корень. Но была одна маленькая проблема – суть самой Гермионы Грейнджер заключалась в том, что она буквально все в этом мире рассматривала под микроскопом – слова, поступки, чувства – и, если что-то приходило в неисправность, девушка это сразу же подмечала и старалась починить. Анализировать – это ее второе имя. Иначе она не могла. Чутье никогда не подводило девушку и сейчас ее чутье подсказывало ей, что что-то не так. Мелкие ссоры по пустякам, постоянные задержки на работе, частые ужины в одиночку и абсолютное нежелание Рональда говорить об их отношениях – все это подпитывало почву для недоверия и оправдывало подозрительность девушки.             Идти на контакт Рон не спешил. Даже сегодняшнюю идею девушки о романтическом ужине он изначально хотел забраковать, ссылаясь на занятость на работе, но заметив резкую смену настроения невесты, скрепя зубами все же согласился.             Гермиона спешила домой в предвкушении предстоящего примирения. Она успокаивала себя тем, что Рональд переживает из-за грядущей свадьбы, вернее из-за баснословных трат, которые влечет за собой бракосочетание. Девушка была согласна на самое скромное торжество, лишь бы у них все было хорошо. Как раньше.             - Смотри куда прешь, Грейнджер! – глубокий, с легкой хрипотцой голос прозвучал над самым ухом Гермионы после того, как она, влетая в раскрывшиеся двери лифта врезалась в широкую, мужскую грудь.             - Простите, – выпалила девушка, ощущая как чьи-то сильные руки схватив за плечи, мягко, но настойчиво отстраняют ее от себя. Подняв глаза, Гермиона ахнула, увидев стоящего перед собой мужчину. – Малфой? Что ты здесь делаешь?             - Очевидно работаю, – смахнув со своего идеально выглаженного и возмутительно дорогого черного костюма несуществующие пылинки, он посмотрел на девушку и криво усмехнулся. – Прощаю.             - Что? – девушка растерялась. Этот его небрежный жест и тон, будто она всего лишь горстка грязи на его до блеска начищенном ботинке, отчего-то больно кольнули ее в самое сердце. – Я не нуждаюсь в твоем прощении!             - Ты сама попросила прощения, – Малфой недовольно хмыкнул. – Очевидно общество рыжего пса оказывает на тебя дурное влияние. Начинаешь туго мыслить, Грейнджер. А еще считаешься самой умной волшебницей нашего времени, – последняя шпилька попала прямо в цель.             - Заткнись, – недовольно буркнув себе под нос, Гермиона отвернулась. Ей даже смотреть на него не хотелось. Каков кретин!             - Рыжий кот, рыжий мужик. Любишь все рыжее, Грейнджер?             - Не твое дело!             - И что только в тебе нашел этот Уизли? Ты абсолютно плоская, на голове птичье гнездо, да и одеваешься ты совершенно безвкусно. Ты это платье у мамочки одолжила? – цепкий взгляд, которым Малфой осмотрел ее с головы до пят, вкупе с обидными словами сделали свое дело – в горле сформировался большой, почти болезненный ком, в глазах предательски защипало.             - Да пошел ты, Малфой! – зло выпалила Грейнджер, и чтобы не показывать мужчине какой эффект на нее произвели его слова, уставилась в пол. В конце концов, ее красивые новенькие туфельки заслуживают куда больше внимания, чем этот напыщенный самовлюбленный индюк.             - Твой Уизли – идиот! – Драко и не думал прекращать эту словесную дуэль, раз за разом все больнее и больнее ударяя по самолюбию Гермионы. И она не выдержала. Взорвалась как рождественская хлопушка.           - Зато Астория – умница, верно?! Видимо осознала за какого негодяя собирается замуж! Подумать только, попасться на измене за месяц до собственной свадьбы. Это мерзко даже для тебя, хорек!           Гермиона решила, что с нее хватит! Довольно издевательств! По окончанию школы их с Малфоем отношения стали ровными, совершенно спокойными, без оскорблений с его стороны и без взаимных выпадов с ее. Они просто друг друга игнорировали. Их общение ограничивалось скупым кивком в знак приветствия в обычные дни и коротким «доброе утро» в начале дня и «доброго вечера» в конце дня, когда Малфой пребывал в добром расположении духа. Гермиона отвечала ему взаимностью. Всегда.           Но последние недели две все резко изменилось. Он снова стал цеплять и оскорблять девушку. Не так как в школе, конечно, он не называл ее грязнокровкой, но все же его выпады были жестоки, обидны и ничем не заслужены. В конце концов, Гермиона ничем не обидела его, и искренне недоумевала, силясь понять причину столь скотского к себе отношения.             Поначалу Гермиона старалась не обращать внимание на постоянные шуточки и подначки Малфоя и это, кажись, злило его еще сильнее, ибо с каждым разом он старался укусить ее побольнее.           Отговорка: «Ну это же Малфой!» – отчего-то не успокаивала.           - Да как ты смеешь!? – зашипел Драко больно вцепившись в руку девушки и резко дернув на себя, заставил посмотреть ему в лицо. Его холодные глаза пылали гневом, настолько колючим и устрашающим, что Гермиона невольно съежилась. – Ты даже не знаешь о чем говоришь!           - Все об этом знают! Ты просто жалок! – буквально выплюнув эти слова ему в лицо, Гермиона отвернулась. – Ты такой же мерзавец, как и твой отец, – добавила на тон тише, но Малфой ее услышал. Девушку больно зацепили его слова, и она в ответ попыталась задеть его за живое. Гермиона не любила опускаться до оскорблений и от этого во рту появилась неприятная горечь.           - Аккуратнее, Грейнджер, твои дерзость и острый язычок до добра не доведут! – его слова, сказанные ей в самое ухо, неприятно опалили кожу лица. Словно ее лизнуло адское пламя.           - Ты мне угрожаешь? – ахнула девушка, ее возмущению не было предела.           - Отнюдь. Но, прежде чем лезть в чужие отношения, разберись в своих! Такой ли твой Уизли идеальный? – тихая злость в голосе блондина вкупе с уверенностью в правдивости своих слов, буквально выбили почву из-под ног Грейнджер. Всего лишь на одно мгновение.           Ответ сорвался с губ девушки в тот момент, когда Малфой, с высоко поднятой головой и уверенной жесткой походкой направился к дверям остановившегося лифта.           - Может Рональд и не идеальный, но и не такой изменщик как ты!           - Ты в этом уверена? – Драко резко остановился. Его передернуло словно от удара хлыстом. Он обернулся, его глаза опасно блеснули, но блондин быстро взял себя в руки и криво хмыкнув, добавил: – Не думал, что ты такая дура! – выплюнув эту фразу ей в лицо, Малфой скривился так, будто его сейчас стошнит и наспех выйдя из лифта, двинулся в сторону атриума.           - Что это значит? – крикнула вдогонку Гермиона, растеряно хлопая глазами.           - Значение слова «дура»? Глянь в справочнике! – Драко ответил небрежно, даже не обернувшись.           Входя в широкий холл атриума и направляясь к ближайшему камину, девушка была до предела раздражена перепалкой с Малфоем, но это были всего лишь цветочки. Дома ее ждало куда большее разочарование – абсолютно пустая и холодная квартира. Рональд домой не вернулся, ни вечером, ни поздней ночью, ни даже на следующее утро. Тревожное чувство, давно зародившееся внутри нее, начало неприятно копошиться, расти и грызть грудную клетку изнутри больно впиваясь своими острыми клыками во внутренности.