Его игрушка

      Стоило им оказаться в поместье, а пламени в камине развеяться, как Малфой ослабил хватку и разорвал поцелуй. Воспользовавшись этим, Грейнджер замахнулась и влепила ему звонкую пощечину. Больше от неожиданности случившегося, чем от досады, либо злости.       - Ты рехнулся? Зачем ты это сделал?       Драко недовольно зашипел и схватив Гермиону за запястье, сжал с такой силой, что ладонь ее побледнела, а на глазах выступили слезы. Увидев это, Малфой мысленно выругался и спешно отпустил девушку, после чего, отступив на шаг, и вовсе повернулся к ней спиной.       - Никогда больше не смей так делать! Поняла? – потерев и без того саднящую скулу, мужчина скривился. Нет, не от боли, а от обидного воспоминания многолетней давности. Он мысленно вернулся к событию, произошедшему на третьем курсе обучения в Хогвартсе. Снова вспомнил образ взъерошенной лохматой Гермионы Грейнджер зарядившей ему по носу «превосходный хук с права», смех ее друзей, ровно, как и стыд, испытанный им, ведь она сделала это на глазах у его приятелей! Эти досадные кадры из прошлого, навсегда отпечатавшиеся в его памяти, снова начали всплывать на поверхность сознания, накатывая на него волнами негодования и злобы.       - А то, что? Что ты мне сделаешь? – Гермиона вспыхнула подобно спичке. Быстро и внезапно. Она вся дрожала от обуревавшей ею злости. Малфой всегда был груб с ней, и она привыкла не обращать на это никакого внимания, но иногда, безучастность давалась ей с огромным трудом, и сейчас был именно тот случай. Она не могла, да и не хотела, оставаться равнодушной к грубому жесту мужчины, вместо этого, ей дико хотелось потягаться с Малфоем. Позлить его. Стереть с этого самодовольного лица маску полного безразличия!       - Ты играешь с огнем, Грейнджер. Смотри, как бы тебе не обжечься, – развернувшись к девушке лицом и покосившись в ее сторону, Драко сверкнул глазами.       - Я тебя не боюсь, Малфой! – Гермиона смерила его пыл строгим взглядом. Драко прекрасно понимал, что только что перегнул палку, применив силу и сделав ей больно. Понимал и то, что нынешняя Гермиона Грейнджер не станет этого терпеть, как терпела та, в детстве. Он видел это по ее потемневшим от злости глазам, по сердитому прищуру, упрямо сведенным у переносицы бровям и поджатым губам. Вовремя уловив зарождающийся внутри девушки ураган, мужчина поспешил его усмирить.       - Прости. За руку. Я просто не привык получать по лицу.       - Я тоже не привыкла к подобным вольностям. Особенно на людях. И особенно с твоей стороны! Я растерялась. Это было крайне неожиданно, – Грейнджер старательно подбирала слова. Особенно последнее. Сбитая с толку его извинением, девушка нахмурилась и, обведя помещение беглым взглядом, резко сменила тему. – Зачем ты снова притащил меня сюда?!       - А ты бы хотела очутиться в своей убогой квартирке? – Драко хмыкнул. Он воспринял отступление девушки как свою победу. Желая показать ей свое превосходство, он медленно выпрямил плечи и, усмехнувшись, засунул руки в карманы брюк.       - Лучше там, чем здесь! – Гермиона встала в привычную стойку, скрестив руки на груди, чем очень позабавила мужчину. – Ты так и не ответил, зачем поцеловал меня?       - А зачем ты сказала, что я твой жених? – Драко ответил вопросом на вопрос. Он был серьезен: не улыбался, и не отводил глаз.       - Это первое, что пришло мне в голову, – честно призналась Гермиона. – И потом, ты первый сказал об этом миссис Картридж!       - Я не говорил этого. Она сама так решила, – спокойно ответил Драко, пристально глядя на Гермиону. Опустившись на диван, он указал украдкой на место рядом с собой, и похлопав по мягкой поверхности ладонью, пригласил девушку присесть.       - Но, ты не стал ее переубеждать! – не двинувшись с места, девушка продолжала стоять на своем.       - В этом не было никакой нужды, Грейнджер. Я ведь уже говорил тебе, что у нее проблемы с памятью. Стоит ей отойти на минуту, либо заговорить с кем-то другим и она тут-же забывает обо всем услышанном ранее. Но тебе, я вижу, эта идея понравилась настолько, что ты решила повторить при журналистах. – на лице Малфоя появилась знакомая кривая усмешка.       - А тебе нет? Ты поцеловал меня при тех же журналистах! И не только. – Гермиона не собиралась отступать.       - По-прежнему переживаешь о том, что подумает твой дражайший Уизли? – выплюнул Драко. Упоминая младшего из рыжей семейки, мужчина скривился так, словно увидел у своих ног мерзкого дождевого слизня, или навозного жука, лапками толкающего пред собой огромный навозный ком.       - Нисколько. Там кроме Уизли было достаточно людей, – спокойно ответила девушка и пожав плечами добавила: – И очевидно, что он уже не мой. Так зачем ты это сделал?       - Потому, что захотелось! – Драко раздраженно повел плечами, копируя жест девушки после чего, встав с дивана, ретировался в сторону камина.       - Что за бред ты несешь? – Гермиона встрепенулась. Мысль о том, что ненавистный с самого первого школьного дня, Драко Малфой поцеловал ее по своему собственному желанию, никак не укладывалась в голове девушки. Это было абсолютно нелогично, ведь они всё время враждовали и чувство неприязни было взаимным. Разве нет?       «В школе, этот самовлюбленный индюк, с большим удовольствием поцеловал бы жаду Невилла, чем паршивую грязнокровку!». – эта мысль, пронесшаяся в мозгу девушки со скоростью ветра, рассмешила, и в то же время, оставила неприятный осадок. Гермиону всегда оскорблял тот факт, что Малфой считает ее грязью на своем ботинке всего лишь из-за того, что ее родители маглы. По ее мнению, судить о человеке исключительно с точки зрения его происхождения – это избытки прошлого! Причем не совсем адекватного прошлого!       - Стервятники из «Ежедневного Пророка» не упустят возможность сделать из этой новости сенсацию, раздув все до невероятных масштабов. Теперь это будет во всех газетах, Грейнджер! Раз так, то мне кажется, я имею полное право на маленькую компенсацию. Не так ли? – в голосе Малфоя проскользнули нотки сарказма, хотя глаза его оставались абсолютно серьезными. Он развернулся и направился в сторону девушки. – Хоть что-то приятное.       - Нет, не так! Я не вещь, которой можно распоряжаться, как и когда тебе вздумается, Малфой! – Драко подходил все ближе, сокращая разделяющую их дистанцию до минимума. Гермиона нервно сглотнула от ощущения опасной близости и отступив на шаг, попыталась отвернуться. – Тебе не стоило этого делать.       - Знаешь, что странно, Грейнджер? – мужчина схватил девушку за локоть и притянул к себе, практически вплотную. Из-за значительной разницы в росте, чтобы смотреть ему прямо в глаза вместо того, чтобы унизительно дышать ему в грудь, Гермионе пришлось задрать голову вверх. Это было крайне неудобно потому, что так, он нависал над ней подобно горе, от чего она чувствовала себя маленькой и незначительной.       - Что же? – выдохнула девушка. Малфой приблизил свое лицо к ней, и когда их носы почти соприкоснулись, повел голову в бок, обжигая ее шею и мочку уха, горячим шепотом.       - Я не заметил, чтобы ты была яро против моего поцелуя. Отбивалась. Или кричала. В чем дело, всезнайка? Тебе понравилось? – Гермиона резко отпрянула от него, дернувшись словно от пощечины. Драко выглядел все таким же серьезным, но в глубине его глаз плясали адские огоньки. Он, не мигая смотрел на нее, сверля взглядом своих серых глаз.       Девушка едва заметно моргнула. Ее ресницы дрогнули. Это был сигнал. Атмосфера между ними накалялась, но она не отвела взгляда. В ней взыграло упрямство и желание доказать, что он не прав.       - Нет, не понравилось! Ничуть! Это было ужасно! И вообще, ты просто невообразимый идиот! – Грейнджер попыталась скрыть нахлынувшее на нее смущение, но это удавалось с трудом. Ее лицо горело от стыда, а глаза бесконтрольно бегали по фигуре Малфоя. Она чуть переместилась вбок. Движение было настолько неловким, что стало заметно. Мысли в голове девушки, скакали как зайцы на охоте, да и все в ней металось в поисках подсказки, ведь она на самом деле не знала ответа на заданный им вопрос. Она ведь не сопротивлялась. Кстати почему?       Заметив ее секундное замешательство, Малфой засмеялся. Громко. Со вкусом.       - Салазар Великий! Ну надо же, я прав! Прямое попадание! Умничке Грейнджер понравилось! – Пауза. Драко наклонился чуть ближе. Не угрожающе, а скорее по-дружески. И добавил совсем тихо то, что прозвучало подобно выстрелу в воздух: – А ты оказывается не так безнадежна, как я думал.       Сначала ей показалось, что она ослышалась, но завидев приподнятую бровь, легкий прищур и изогнутые в кривой ухмылке губы блондина, она убедилась в правдоподобности услышанного. И самым ужасным было не то, что Малфой решил будто ей понравился его поцелуй, а то, что она сама не знала было ли, сказанное им ложью или все же правдой.       «Какой кошмар! Этого еще не хватало!» – Грейнджер слегка дрогнула в лице. Чуть-чуть. Почти незаметно. Это была не злость, не агрессия, а досада.       - Да пошел ты, Малфой! – Фыркнув мужчине в лицо, она обошла его стороной, кинув напоследок: – Я ухожу!       - Это вряд ли, всезнайка. – Гермиона резко обернулась, недоуменно приподняв бровь. Малфой развел руками и невинно улыбнулся, хотя в глубине его глаз плескалось надменное самодовольство хищника. – Видишь ли, над поместьем стоит блок, ты не сможешь трансгрессировать отсюда. Меры предосторожности.       Осознание того, что самая яркая и умная ведьма поколения, попалась в его изощренную ловушку, и даже обладание энциклопедическими знаниями и острота хваленного ума не помогли ей, грело душу слизеринца неимоверно сильно и тешило его, оскорбляемое годами, эго. Разумеется, Драко не намеревался обижать Грейнджер, либо коим-то образом вредить ей, разве что слегка сбить ее спесь и невыносимое высокомерие.       Гермиона попыталась трансгрессировать, но у нее действительно ничего не вышло, словно магия, проснувшаяся в ней еще в десятилетнем возрасте, в один миг покинула тело. Эта нелепая мысль заставила ее паниковать. Тревога и страх на долю секунды сковали все ее существо. Грейнджер тряхнула головой, словно желая сбросить с себя оковы неприятных чувств. Не проронив ни слова, она резко развернулась и направилась к массивному каменному камину, но ледяной голос блондина заставил ее остановиться на пол пути.              - Каминную сеть я тоже закрыл, Грейнджер.       - Зачем ты это сделал? – Гермиона ахнула, почувствовав себя в западне, но сдаваться так просто ей не хотелось. – Немедленно выпусти меня, Малфой! Я хочу уйти!       - Нет, – отрезал мужчина. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Оно не выражало ни единой эмоции.       - Что значит, нет? Ты не имеешь никакого права удерживать меня здесь против моей воли!       - Мы заключили сделку, Гермиона. Ты – мой Хранитель. И ты никуда не уйдешь! – Драко направился к ней. Медленно и уверенно. У него была походка человека, который никогда не теряет равновесие. Как будто все, что он делает, уже отредактировано временем. Гермиона невольно залюбовалась. Всего-лишь на долю секунды.       - А если я не хочу здесь находиться? – она звучала тихо и неуверенно.       - Боюсь у тебя нет выбора. Ты сама согласилась на все мои условия. Разве я не прав?       - Да, но…, – девушка было открыла рот, чтобы возразить, но он остановил ее одной единственной фразой, от которой не только в зале, но и в душе, все похолодело.       - Как только ты надела красующееся на твоем пальце кольцо, ты стала моей, и я не позволю тебе, находясь где-то вне стен этого дома, подвергать мои секреты опасности быть раскрытыми.       - Но, я не знаю ни одного твоего секрета, Малфой! – перебила его Гермиона. – И, позволь спросить, в каком смысле: «Я стала твоей?»       - Узнаешь. Завтра. – второй ее вопрос Малфой попросту оставил без внимания. – Это был долгий день. Домовик проводит тебя в твои покои.       Поняв, что спорить с ним бесполезно и что ей не удастся покинуть стены этого треклятого поместья, во всяком случае сегодня, Гермиона направилась вслед за появившимся из ниоткуда эльфом, но едва дойдя до массивной дубовой лестницы, девушка обернулась, вспомнив нечто важное.       - Кольцо, – четко проговорила Грейнджер. Малфой выпрямился и вопросительно глянул на девушку. – Я не могу снять его.       - Ты сможешь снять его лишь тогда, когда все условия нашей договоренности будут выполнены. Не пытайся делать это сейчас. Это бесполезно.       Гермиона не удовлетворилась ответом. Более того, он ей не понравился, но спорить она не стала – день сегодня и правда был насыщенным и крайне утомительным, так что, сначала отдых, а войну с Малфоем можно перенести и на завтра.       «Тебе еще предстоит узнать очень много интересного о нашей с тобой сделке, всезнайка!» – подумал мужчина, глядя вслед удаляющейся девушке.

***

      Почти весь следующий день Гермиона провела в своих покоях за закрытыми дверьми. Она даже не соизволила спуститься к завтраку. Драко отправил ей с домовиком яичницу с хрустящим беконом и наисвежайшим салатом, ароматные круассаны с шоколадной начинкой и превосходный травяной чай, но поднос с едой вернулся нетронутым.       Ближе к полудню живот Грейнджер неумолимо урчал, требуя еды, но приглашение на обед девушка тоже проигнорировала. Она понимала, что ее поведение ни что иное как глупое ребячество, но ничего не могла с собой поделать. Гермиона была рассержена на Драко за то, что он запер ее здесь, в стенах своего дома, и ей до одури хотелось позлить его. Стоит отдать девушке должное – ее план сработал. Раздосадованный Малфой всеми возможными силами сдерживал себя от того, чтобы не подняться на второй этаж и не выбить тяжелую дубовую дверь.       Не дожидаясь ужина, мужчина отправил девчонке домовика с короткой запиской и меряя шагами свои покои, пытался унять возрастающее в нем негодование. Малфой поклялся себе, что если Грейнджер снова не спустится в обеденный зал, нагло проигнорировав его радушие, то он вытащит ее из комнаты, даже если для этого ему придется разнести «Бомбардой Максима» пол стены коридора. Он стоял посреди спальни, с удовольствием представляя себе как притащит брыкающуюся зазнайку в столовую, волоча ее за мохнатый загривок.       В другой спальне, чуть дальше по коридору, Грейнджер стоя у растопленного камина, наблюдала за тем, как языки пламени с жадностью поглощают скомканное и выброшенное ею несколькими секундами ранее в огонь послание. На обугленной бумаге все еще виднелся красивый почерк Малфоя. Глаза девушки снова пробежались по его содержимому, вызывая в ней бурю праведного гнева:

«Чем дольше будешь пытаться избегать меня и игнорировать условия нашей сделки, тем больше времени будешь вынуждена провести в стенах этого дома. Ужин в 19:00. Не заставляй меня ждать. Д.М.»

      - Да как он смеет?! Самодовольный, кретин! – возмущалась Грейнджер, недовольно перебирая вешалки в своем временном гардеробе. Здесь было лишь пару нарядов из ее квартиры, остальные же были куплены Малфоем, очевидно для Астории и щедро переданы им в пользование Гермионе. От этой щедрости у нее до боли сводило челюсть. Девушке было унизительным надевать чьи-то вещи, даже если это почти новые экстравагантные тряпки с баснословными ценниками, самый скромный наряд из которых стоил как два ее министерских жалования. – Как вообще можно тратить такие деньги на платья?! – наспех натянув привычную одежду, Гермиона вышла из спальни.       Драко терпеливо ждал, но чувствовал, что нервы его на исходе. Он был в шаге от того, чтобы вытащить Грейнджер из спальни силой и затащив в обеденный зал, привязать ее к стулу. Но, этого не потребовалось. В обеденном зале девушка появилась ровно в семь часов вечера. Ни минутой ранее, ни позднее. Весь ее вид выказывал недовольство и гнев.       Ужин прошел в полной тишине. Гермиона не проронила ни слова. Зато мысли ее бушевали подобно осеннему шторму. Очень громко, бурно и безостановочно. Одна не давала ей покоя и раздражала особенно сильно. Она никогда не понимала, почему мир устроен так, что одни могут иметь все и кататься как сыр в масле, пировать, жировать, в то время как другие вынуждены перебиваться с хлеба на воду, едва сводя концы с концами?       Минувшим вечером, когда Драко ненадолго отлучился, оставив Гермиону в одиночестве в банкетном зале, ей по чистой случайности удалось уловить часть его разговора с Ноттом-старшим.       В поисках уборной, девушка решила пройтись по коридорам поместья Ноттов. Нет, она не искала Малфоя, просто в какой-то момент на нее накатила непонятная тоска и ей стало безумно скучно. Грейнджер даже словила себя на мысли, что ей не хватает колкостей и каверзных шуточек блондина. Может быть, она сошла с ума, иначе как объяснить то, что, едва услыхав знакомый, с ноткой надменности голос, она тут же направилась к двери, из-за которой он исходил?       Она не слышала многого, лишь обрывок их беседы, из которой, пожалуй, можно было сделать вполне недвусмысленные выводы.       - Даже не знаю, Драко. Это огромная сумма! – возмущался Нотт-старший. – Весь этот драклов вечер стоил мне не менее полутора тысяч галлеонов, это если не считать ту сумму, которую я сегодня пожертвовал в фонд жертв войны! Теперь ты предлагаешь мне, потратить еще пятьдесят тысяч золотых, на сомнительную затею?       - Затея вполне оправдана, Генри. Свобода твоего сына намного дороже. Сумма ничтожно мала, особенно если учесть, в чем ты был замешан!        Малфой говорил тихо, но Гермиона слышала каждое его слово. Затем ее спугнул легкий шорох и приближающиеся шаги за дверью, и девушка поспешила удалиться прочь, но услышанное не давало ей покоя до сих пор.       Воспоминание подслушанной беседы заставило девушку испытать волну неконтролируемого раздражения. Она нахмурилась и спешно встала из-за стола.       - Спасибо, все было… чудесно, – последнее слово, подобно колючему кому, застряло в горле и Гермионе пришлось приложить немалое усилие чтобы выговорить его. Получилось грубо. С нажимом.       - Разве, тебе ничего не приглянулось среди того множества нарядов в твоем шкафу? Все настолько плохо, что ты снова нацепила эти магловские шмотки? – Малфой окинул ее беглым взглядом, пропустив мимо ушей ее скудный нарратив.       - Отдать мне дорогостоящие тряпки Астории – это очень щедро с твоей стороны, Малфой, но я, пожалуй, воздержусь от твоей подачки, у меня есть свои вещи! – девушка говорила сухо, жестко. Ее взгляд был колючим.       Малфой откинулся на стуле и, указав на девушку, обвел ее с ног до головы в неопределённом жесте руки.       - Лори притащил сюда эти вещи из твоей квартиры. Я был против. Прошу прощения, но мне не хочется, чтобы стены моего дома впитали в себя дивный аромат Уизли. Что касается всех тех дорогостоящих тряпок, то они были куплены исключительно для тебя, Грейнджер. Чтобы ты могла ими пользоваться все то время, что проведешь здесь. И с чего ты взяла, что они принадлежат Гринграсс?       - Я не знаю. Они слишком дорогие. – Гермиона скривилась. – Каков тебе смысл тратить такие деньги на одежду? Тем более для меня?       - Никогда не думал, что жить в комфорте – это нечто ужасное и предосудительное. Обычно женщины любят роскошь и достаток. Видимо ты единственная, кто порицает мужчин за наличие у них денег, Грейнджер. – Драко усмехнулся.       - Вовсе нет! Деньги могут служить для благих дел, Малфой! Ужасно то, что ты считаешь себя особенным! – Гермиона запнулась, словно пытаясь подобрать подходящее слово. – Считаешь себя чистым, исправившимся просто потому, что смог откупиться за все свои грехи! И ты посоветовал Нотту поступить так же! Но, деньги не стирают твоей вины! И уж тем более они не смывают кровь с рук Генри Нотта!       Мужчина посерьёзнел. До него дошел смысл сказанного девушкой. Ему стала понятна причина ее гнева. Она слышала его разговор с Ноттом или часть его. Ту часть, где он советовал бывшему Пожирателю смерти поступить так, как поступил он – расплатиться за былые грехи деньгами.       - Считаешь, я просто откупился, да, Грейнджер? – Драко насупился.       - Да! – тут же выпалила девушка. – Разве нет?       - Да что ты вообще об этом знаешь? – Малфой скривился словно от тупой зубной боли и залпом осушил стакан с огневиски.       - Что я знаю об этом? Да как ты смеешь?! – Грейнджер вспыхнула как фитиль взрывчатки при контакте со спичкой. Она тыкнула в него пальцем и сорвалась на крик. – Твоя семья служила этому чудовищу! Он пытал и убивал невинных, а ведь многие из них, были нашими знакомыми, коллегами, друзьями! Меня пытали в этом доме! Помнишь?!       - В моем доме! Я все помню! – мужчина не выдержал и закричал в ответ. – Это происходило здесь – в доме, где я родился и провел свое счастливое детство, Грейнджер! Он убивал из здесь! В этих самых стенах! Стены, которые раньше хранили смех и радость, он насквозь пропитал страхом, кровью и криками боли! Даже в чертовом воздухе до сих пор витает этот чудовищный смрад смерти! – покрасневший Малфой остановился на миг, пытаясь перевести дыхание. Его глаза были полны ненависти, а в голосе слышались нотки горького сожаления. – Знаешь, в детстве я боготворил отца, восхищался им и даже не смел ставить под сомнения его слова. Я верил всему, что он говорил: верил в чистоту крови и в наше превосходство. Верил, что достойнее нас никого нет! А потом стены моего родного дома стали пристанищем для нескончаемого ужаса, боли и смерти. Каждую чертову ночь я мечтал лишь об одном – оглохнуть, чтобы больше никогда не слышать этих криков, от которых не спасала даже магия. И они до сих пор здесь, Грейнджер. Все до единого. – Малфой постучал указательным пальцем по своему виску, а потом добавил: – Я рад, что твой дружок Поттер стер с лица земли этого больного ублюдка, а еще я рад тому, что сыграл в этом хоть какую-то роль.       Будучи не в силах выдержать его тяжелый взгляд, Гермиона спешно отвела глаза в сторону, а потом и вовсе опустила голову. Естественно, она не забыла о поступке Малфоя. Он открыто предал своего хозяина. Все это видели. Бросив безоружному Гарри свою палочку, сам Драко остался без защиты. Это было чрезвычайно смело с его стороны, и в то же время очень глупо. Именно этот поступок и сыграл решающую роль в том, что Драко Малфой был полностью оправдан Визенгамотом, отделавшись всего лишь штрафом. Хоть и весьма немалым.       - Ты бросил Гарри свою палочку. Это было очень смело с твоей стороны.       - И глупо! – Драко хмыкнул и снова наполнив свой стакан янтарной выпивкой, откинулся на спинку стула. – Так по гриффиндорски, верно?       - Мда уж, – на лице Грейнджер появилась слабая тень улыбки, но тут же напрягшись, девушка спешно добавила: – Но, Генри Нотт, совсем другое дело, Малфой.       - Да, он тот еще негодяй, – кивнув в знак согласия, Драко сделал пару глотков горячительного.       - Тогда зачем ты помогаешь ему? – голос девушки звучал удивленно, с нотками осуждения и обиды.       - Мне плевать на Генри, Грейнджер! – выпалил мужчина. Ему было настолько некомфортно под ее испытующим, полным обвинения взором, что ему вдруг захотелось оправдаться перед ней. – Я делаю это ради его сына. Теодор мой друг и он не такой мерзавец, как его отец!       На миг между ними воцарилась тишина. Тяжелая. Тягучая. Густая. Как патока. Они смотрели друг другу в глаза. Не мигая. Гермиона была поражена тем, что Драко способен сделать что-то доброе не для себя, а для кого-то другого. Для друга. Он открывался для нее с другой, казавшейся совершенно нереальной, стороны. Для нее это было настолько неожиданным, насколько это только возможно. А Малфой, думал, стоит ли говорить то, что так отчаянно желает быть сказанным? Стоил ли произносить вслух слова, которые в этот самый момент буквально срываются с его языка? И, он сдался.       - Это случилось на шестом курсе. Тогда, на Астрономической башне, я понял, что не хочу быть на Его стороне. Но лишь спустя время, когда Ты лежала на холодном полу этого дома и когда моя безумная тетка хотела убить тебя, я решил предать Его. – Драко выдохнул тяжело и рвано, но, с каким-то отчаянным облегчением. Он вцепился в девушку жадным взглядом, словно боясь упустить что-то важное. Он старался уловить ее реакцию. Словить ее растерянный взгляд. Впитать с себя мельчайшие изменения.       Гермиона застыла на месте, будучи не в силах моргнуть, вдохнуть, либо шелохнуться. Она стояла посреди комнаты, словно громом пораженная. Мысли лихорадочно метались в ее голове, грозя разорвать черепную коробку, а сознание отказывалось верить в услышанное. Он сделал это из-за нее? Это невозможно! Этого не может быть!       - Что ты сказал? – она глядела на мужчину с неверием, а голос ее звучал словно откуда-то издалека, так чуждо и испуганно.       - Я сделал это из-за тебя, Грейнджер. И это мой Первый секрет.