Его игрушка

      - Я сделал это из-за тебя, Грейнджер. И это мой Первый секрет.       - Из-за меня? – одними губами повторила девушка. – Нет, я тебе не верю. Зачем ты врешь? Ты ненавидел меня сколько я себя помню, Малфой!       - Я не ненавидел тебя. Скорее недолюбливал, и то потому, что был глупым мальчишкой. В начале. Ну, а потом просто злился, из-за того, что ты была единственной, кто был лучше меня в Хогвартсе. Папочка частенько порицал меня за это: «Грязнокровка превосходит тебя почти по всем предметам, Драко! Ты позоришь честь семьи, сын! Я бесконечно расстроен твоими результатами! Ты недостоин носить нашу фамилию!» – мужчина тихо посмеялся себе под нос, после чего приподнял голову и посмотрел ей в глаза. Исподлобья. – В старших классах я восхищался твоим умом, Грейнджер. И я все никак не мог понять одного: ладно Поттер, он хоть не полный кретин! Но, Уизли? Он ведь тупее горного тролля. Что ты вообще в нем нашла?       - Малфой, хватит! – будучи не в силах выдержать его тяжелый взгляд, Гермиона спешно отвернулась. Она хотела оглохнуть и больше не слышать его. Ей было жутко некомфортно после всего услышанного, но Драко понесло и он не собирался останавливаться.       - Потом Виктор Крам, Кормак Маклагген. Первый хоть умом не блещет, но все же блестящий спортсмен, а вот второй… Почему тебя всегда тянуло к тем, кто недостоин тебя, Грейнджер? Кому просто мозгов не хватило бы для того, чтобы оценить твой истинный потенциал?       - Мерлин, я схожу с ума! Этого не может быть! Это слишком... нереально…, – девушка схватилась за голову.       - Я злился на тебя за то, что ты была чертовски желанной и при этом совершенно недосягаемой. Лично для меня.       - Прошу, прекрати! Ты говоришь то, о чем потом непременно пожалеешь. – Гермиона встряхнула головой, будто это могло вытряхнуть все услышанное прочь.       - Ошибаешься. Я пожалею если промолчу. Я хочу, чтобы ты знала – я никогда не жалел о том поцелуе. Даже когда Лестрейндж пытала меня.       - Ты бредишь, Малфой! Или это твоя очередная злая шуточка? Это низко и жестоко! – девушка больше не могла противостоять его напору. Ее глаза заблестели от выступивших в них слез.       - Я никогда еще не был так серьезен, Гермиона, – Драко стоял в шаге от нее, на расстоянии вытянутой руки, но стоило ему протянуть к ней ладонь, и она тут же отступила на шаг, дернувшись словно от удара. Ее реакция заставила его насупить брови и поджать губы.       - Прости, мне нужно отдохнуть. И подумать. Обо всем этом. Я, пожалуй, пойду к себе. Спасибо, за ужин, – девушка сглотнула и сделала шаг назад, потом еще один, после чего медленно повернулась к мужчине спиной и пошла прочь. Дойдя до лестницы, она обернулась, словно проверяя не последовал ли он за ней и убедившись, что он остался стоять на месте, рванула вверх по лестнице.       Стоило Гермионе очутиться в спальне и по щекам ее потекли слезы. Невольные. Жгучие. От бессилия она упала на просторную, мягкую кровать и позволила соленым ручейкам литься из нее, попутно опустошая и избавляя от всяких мыслей. Она не знала отчего плачет, это казалось ей глупым! Но, также она не знала, как ей реагировать на все то немыслимое безобразие, которое на нее вывалил Малфой. Все это наверняка его очередная глупая шутка, ведь не мог же он, в самом деле, решиться на предательство Темного Лорда из-за нее, верно? Он не должен был чувствовать к такой как она что-либо кроме ненависти и презрения! Не имел права!       Да, он спас ее от Лестрейндж. Дважды. Но, это наверняка было из жалости! Хотя, даже жалость испытываемая Малфоем к ней, грязнокровке Грейнджер – это нечто невообразимое! Возмутительное!       Гермиона не знала сколько времени прошло и сколько она пролежала в постели, без конца ворочаясь с боку на бок, будто это могло избавить ее от настырных мыслей, но, когда за окном начало светать, измученная и изведенная, она провалилась в лапы глубокого, беспокойного сна.       Ей снился мэнор. Это проклятое поместье не желало выпускать ее, и даже во сне, она находилась в заточении. Здесь.       Ей снился плен, немыслимые муки, жестокие заклятия, без конца, насылаемые на нее безумной ведьмой. Крики. Стоны. Боль. Ей снилось то, как она извивалась на каменном полу, стирая об него ногти до крови.       Ей снился Малфой – его серые глаза, наполненные мучительным сомнением, страхом и чем-то еще. Он отвернулся от нее, но не смог уйти. Он колебался всего лишь миг. Миг, который показался Гермионе вечностью. Миг, в котором она смирилась с необратимостью своей скорой смерти. Она даже не смела надеяться на спасение и не ждала помощи, тем более от него.       Ей снился их первый поцелуй, оказавшийся прощальным. Прекрасное кольцо с изумрудом, ставшее ее спасением. Пожиратели. Заклятия, летящие Драко в спину и снова его глаза, но на этот раз наполненные уверенностью, решимостью и …грустью. Он знал, что его ждет.

***

      Весь следующий день пролетел, как одна секунда. Гермиона не стала прятаться от Малфоя в стенах своей спальни, как минувшим днем. Завтрак она проспала, но к обеду спустилась как ни в чем не бывало.       Драко был спокоен и ненавязчив. Они перекинулись парочкой дежурных фраз и разошлись каждый по своей спальне.       С наступлением вечера, тяжесть всего высказанного Малфоем днем ранее, повисла между ними напряженным грузом и требовала разъяснений. Вчерашние слова Драко впились в ее сознание ядовитыми колючками, а воспаленное любопытство нуждалось в правде. Гермионе было максимально неуютно и неловко делать вид будто ничего не произошло, но и начинать разговор первой она не спешила.       Вечер они проводили в гостиной. Оба молчали. Тишину прерывали лишь звуки потрескивающих поленьев в массивном камине. Малфой читал свежий выпуск «Ежедневного пророка» или делал вид, что читал, а Грейнджер завороженно глядела на языки пламени, пожирающие сухую, ароматную древесину.       Девушка была немного раздражена. Ей не удалось выспаться. Стены мэнора будто выделяли в воздух едкий коктейль из холода и страха. В добавок ко всему, под утро, кольцо на ее пальце бесконечно вибрировало и стоило ей прикоснуться к нему с намерением снять, как оно начинало безжалостно жечь кожу.       А еще Гермиона без конца возвращалась в свой беспокойный сон и ко вчерашнему разговору. Она уже не была так уверенна в том, что Малфой солгал ей, но ей по-прежнему не верилось, что он решился на предательство Темного Лорда из-за нее. Да и ревновать ее к кому-либо он тоже не мог. Только не он, и уж точно не ее! Мерлин, это просто нереально! Это звучит так-же неправдоподобно, как если бы Темный Лорд вдруг стал добрым светлым волшебником!       Тишина, нависшая между ними, стала почти осязаемой и невыносимой. Казалось, сам воздух был наэлектризован до предела. Малфой заговорил так неожиданно, что девушка невольно вздрогнула.       - Я не лгал тебе, Грейнджер.       - Пожалуйста, перестань читать мои мысли, – Гермиона устало выдохнула. Она чувствовала его присутствие в своей голове: осторожное, мягкое и почти незаметное. Такое, словно он пытался аккуратно проведать обстановку, понять стоит ли ему действовать дальше и как именно это сделать.       Малфой действительно пытался. Он старался ненавязчиво прощупать ее эмоциональное состояние и понять, насколько она готова к продолжению. То, что он увидел в ее сознании, заставило его удовлетворенно улыбнуться. Грейнджер была готова.       - Прости, ты слишком громко думаешь. Все что я сказал вчера – это чистая правда. А еще, правда в том, что после войны, когда мы были на седьмом курсе и твоих дружков не было рядом, единственное, о чем я мог думать – это ты.       - Прекрати, это не смешно, Малфой!       - Я абсолютно серьезен. Все, о чем я тогда мечтал – зажать тебя в каком-то темном углу, задрать безобразно длинную юбку и хорошенько отыметь. Единственное, что меня останавливало, это вечно крутившиеся вокруг тебя подружки: младшая Уизли, которая охраняла тебя словно Цербер и белобрысая Лавгуд.       - О, так это мои подружки мешали тебе просто поговорить со мной? – Гермиона покосилась в его сторону, недовольно хмыкнув.       - Что-то вроде этого, – Драко усмехнулся. Он вел себя сдержанно и непринужденно, стараясь держать ситуацию под контролем.       - Неужели? После Хогвартса моих подружек рядом не было. Не помню, чтобы ты когда-либо говорил мне о своих «желаниях». Или вообще, говорил со мной как с человеком! Зато я прекрасно помню все твои шпильки и кривые взгляды в мой адрес! А еще, я помню статью в целую страницу в «Ежедневном пророке» с известием о том, что: «знаменитый породистый наследник семьи Малфой женится на прелестной молодой ведьме Астории Гринграсс!» – парировала Гермиона.       - У меня никогда не было чувств к ней, – Драко вальяжно развалился на диване, закинув ногу на ногу. Ему импонировало, то, что Грейнджер с легкостью процитировала заголовок статьи с известием о его помолвке с Гринграсс. Она ревновала, хоть и сама еще этого не осознавала.       - Неужели? Верится с трудом. – Грейнджер бросила беглый взгляд в его сторону и криво усмехнулась. – В любом случае, мне плевать. Меня это не касается.       - О, ошибаешься, Грейнджер. Еще как касается. Я сделал предложение Гринграсс лишь после того, как узнал, от твоего дружка Поттера, что ты приняла предложение рыжего пса Уизли. Что до этой статейки, то Астория хотела, чтобы об этом написали в «Пророке», а мне было все равно.       - Что? – Гермиона чуть не задохнулась от услышанного.       - Что слышала! Я был несказанно рад тому, что этот олух Уизли облажался, ведь в таком случае он автоматически исчезает с моего пути, – Драко внимательно следил за реакцией девушки. Она, как маленькая забавная птичка, то отводила взгляд, делая вид, что ей плевать, то взъерошивала свои перышки и возмущено глядела на него.       - О чем это ты? Что это значит?       - Это значит, Грейнджер, что, между нами, больше никого нет.       - Ты сумасшедший?! У тебя по-прежнему есть невеста! – девушка вскочила со своего места и стремительно двинулась в его сторону, тыкая в него пальцем. – И ты изменил ей за месяц до свадьбы!       - Салазар Великий, да это она изменила мне! – Малфой ощетинился.       - Мужчины часто так говорят. Неужели ты думаешь, что я такая дура чтобы купиться на это? – проигнорировав его готовность к нападению, Гермиона сорвалась на крик, при этом продолжая гневно жестикулировать. Драко остановил ее тираду злым, полным боли и источающим яд, шепотом. Шепотом, который, отскочив от стен гостиной, с грохотом разразился подобно грому среди ясного неба, заставив девушку замолчать.       - Она трахалась с моим родным отцом! В этом чертовом доме! В нашей с ней постели! Я застал их, когда вернулся с заданья двумя днями ранее намеченного срока. Я разорвал помолвку и выгнал ее вон, а эта дрянь пошла в «Пророк» и выставила изменщиком меня! – от услышанного Грейнджер застыла на месте с открытым ртом, ошарашенно хлопая глазами. Малфой медленно встал с дивана и направился к ней. – Хочешь заглянуть в мои воспоминания и увидеть собственными глазами как мой папаша сношает мою невесту, Грейнджер? – его губы искривились, а глаза, сузившись, стали похожи на две крошечные, источающие холод, льдинки. – Как эта обнаженная сучка, скачет на нем верхом и протяжно стонет?       - Нет. Прости. Это было очень глупо с моей стороны. Давай все забудем, – Гермиона поняла три вещи: Малфой не врет, она сваляла дурака, и он очень зол. Она бы с радостью отмотала время назад. Всего лишь на пару чертовых минут. До того, как она открыла свой рот. Но, маховика времени у нее, к сожалению, не было уже очень много лет. Зато был взбешенный, готовый разорвать ее на куски, Драко Малфой.       Девушка корила себя за свою импульсивность и длинный язык, но было уже поздно. Малфой был с виду спокоен, но надутые ноздри и тяжелое дыхание выдавали его истинное состояние. Грейнджер поняла, что он сдерживает себя изо всех сил.       - Отчего же? Ты недоверчива – это не порок, всезнайка. Но вот твое любопытство… как там маглы говорят? Любопытство кошку сгубило, верно?       - Мне правда очень жаль, Драко. Я не должна была…       Договорить Гермиона не успела. Малфой, в два проворных прыжка сократил разделяющее их расстояние. Схватив девушку за затылок и слегка наклонившись, он привлек ее лицо к своему. Мягко, но достаточно настойчиво. Их лбы соприкоснулись, а прохладное древко его волшебной палочки коснулось виска Грейнджер.       - Ну, смотри, – холодный взгляд серых глаз столкнулся с янтарным пламенем, словно в безмолвном противостоянии. От этого взгляда Гермионе вдруг стало нестерпимо холодно, а потом, когда он прошептал что-то одними губами, тихо, почти бесшумно, ее резко бросило в жар. Девушка не разобрала слов, но поняла, что Малфой произнес какое-то заклинание.       В следующее мгновение, ее голову пронзила жуткая, невыносимая боль. Воспоминания слизеринца стремительным, сносящим все на своем пути потоком, проникали в ее сознание. Колоритные кадры, в которых Астория пристала в глазах Гермионы в роли фривольной девицы, забавляющейся с мужчиной вдвое старше нее, вперемешку с эмоциями испытываемыми Малфоем в тот момент, сформировали такой едкий коктейль, что Грейнджер задрожала от гнева.       Ей было немного жаль Драко, но еще больше ей стало жаль себя, ведь измена Гринграсс, напомнили ей о другой измене. Поступок Рона можно было сравнить с пощечиной: неожиданной, болезненной и незаслуженной.       - Дрянь, – шепот Грейнджер был более похож на змеиное шипение. Вибрирующий и преисполненный яростью.       Она открыла глаза. Ее помутневший, расфокусированный взгляд уловил легкое движение губ Малфоя. Он улыбнулся. Едва заметно. Лишь уголками губ. А в следующее мгновение приблизился к ней еще ближе, хотя ближе уже было некуда, и когда их носы коснулись друг друга, впился в ее губы поцелуем. Не таким как прежде. Этот был другим: аккуратным и легким, таким, будто их губы знакомятся друг с другом.       Гермиона не оттолкнула мужчину, и не ударила. Она ответила на поцелуй, так, словно для них это было чем-то нормальным и вполне привычным.       «Мерлин, я непременно потом пожалею об этом!» – эта мысль, промелькнувшая в голове девушки, исчезла через мгновение.       - Зачем ты снова это сделал?       - Потому, что ты мой самый большой секрет, Грейнджер.