Мой маленький рай

- Внимание, группа, сейчас мы направляемся в «Долину семи источников». Так как экскурсий у нас довольно много, а времени – не очень, то пока мы будем добираться до этого места, я расскажу вам кое-что о нем, – начал говорить их гид, как только их группа отъехала от автобусной стоянки. – Говорят, в Азии из-под земли бьет множество целебных источников, которые являются секретом молодости и красоты многих восточных женщин и мужчин. Здесь на Родосе, в раю на земле, мы тоже имеем такое место – «Долину семи источников». Как понятно из названия, в этой долине несут свои воды семь ручьев, которые собираются в тоннель, образуя «на выходе» из него искусственное озеро. Совсем скоро мы увидим всю эту красоту собственными глазами, а пока я расскажу вам еще одну очень интересную вещь. По старинным преданиям считается, что если женщина пройдет через этот туннель, то помолодеет на десяток лет, а сильный пол обретет невиданную мужскую силу. - А у меня с этим все и так в полном порядке, – ухмыльнулся, повернувшись в сторону Мина, Хань. - Дурак, – «обласкал» его в ответ Мин, а затем засмеялся. - От дурака слышу, – надулся, отворачиваясь в противоположную от Мина сторону, блондин. - Как ребенок, честное слово, – покачал головой Минсок, а затем уставился в окно. Хань дулся на него ровно до момента прибытия в долину. Потом таскал Мина от одного источника к другому, помогал старушкам набирать водицу, фотографировал каждый камень. В общем, вел себя как…как обычно. Как малое дитя. Поэтому Мин не удивился, когда его потащили к этому пресловутому волшебному тоннелю. Ему совсем не улыбалась мысль оказаться в этом темном тоннеле, высотой где-то с него самого, длиной в 150м, по щиколотку в ледяной воде. Скорее он схватит простуду, чем обретет «невообразимую мужскую силу». Поэтому он ни за какую мифическую молодость и силу не собирался туда идти. Но в очередной раз прозвучало «Ну Ми-и-ин», и вот он Ким Минсок уже сходит по ступеням в воду. Ему в затылок дышит чертов Лу Хань, впереди него идет какая-то едва видящая пожилая китаянка, а перед ней еще человека три и не пойми сколько позади. Всем подавай молодость и красоту. Когда над головой парня сомкнулся каменный свод, и все вокруг окутала тьма, Минсок стал мелко дрожать. Увидев, а скорее почувствовав это, Хань схватил его за руку: - Мин, ты чего? Замерз? В этот момент процессия впереди остановилась, Мин едва не налетел на несчастную старушку впереди, а сзади на него налетел неловкий Лу Хань. - Давай погрею, – с этими словами китаец сграбастал его в свои объятия. Сразу стало как-то жарко. Но дрожь, то и дело, прошивала его тело, и он судорожно вцепился руками в обнимающие его конечности Ханя. Некоторое время они так и шли. К великому ужасу Минсока (и радости его белобрысого друга) процессия двигалась очень медленно, давая ему шанс потеряться от окружающей темноты и контраста от ощущения ледяной воды под ногами и обжигающих рук на своей талии. - Ты так дрожишь… – жарко прошептали ему прямо в ухо, а руки мягко начали исследовать напрягшееся тело. - Я…у меня… - М-м-м? – заинтересованно муркнул Хань, продолжая сжимать в своих руках дрожащее тельце, - Мин, если ты намекаешь, что у тебя вста... – прикосновение губ, а затем едва различимый шепот на ухо.. - У меня чертова клаустрофобия, придурок, – отпихнул его от себя Минсок, тяжело дыша, то ли от замкнутого пространства, то ли от парня, замкнутого в нем же. Благо, впереди забрезжил свет и вскоре они вышли на воздух. Парень чувствовал себя так, будто только что, в рае на земле, он прошел несколько кругов ада. Минсок постепенно приводил дыхание в норму, стараясь при этом незаметно скрыть еще несколько смущающих обстоятельств, вроде алеющих щек и той проблемки, на которую ему намекнул Хань. Последний, кстати, куда-то пропал, от чего Мин испытывал…сожаление?

***

В автобусе они не проронили ни слова, каждый уставившись в свою сторону. Тишина была напрягающей и неуютной, и каждый из них хотел, но, в то же время, не решался ее разрушить. Следующей остановкой на их маршруте был мыс Прасониси – самая южная точка острова, где два абсолютно разных моря – Средиземное и Эгейское встречаются вместе и сливаются в страстном «поцелуе». На деле это выглядит как кусочек суши между двумя синими покрывалами волн. Мин скорее бы назвал это даже не поцелуем, а объятием. Когда два шумящих прибоя сходятся в одном месте, кажется, будто волны тянутся друг к другу, словно возлюбленные – в объятия друг друга. На мысе дует сильный ветер, и слегка продрогший Минсок, обхватывая себя руками за плечи, наблюдает за Ханем, который о чем-то разговаривает с группкой серфингистов. Вот он громко смеется (Мин бы даже сказал «дико ржет» ) и поправляет светлые волосы, в которых отражается солнце и запутывается вихрями шаловливый ветер. И Минсоку вдруг пришло в голову, что они с Лу Ханем в чем-то схожи с этими морями. Спокойное Средиземное – Минсок, и бурное, волнующееся Эгейское – Хань. И вот они встречаются на этом острове, и, кажется, тоже тянутся друг к другу своими прибоями. Лу Хань, будто бы почувствовав чужой взгляд, обернулся и посмотрел, прямо ему в глаза, прямо в его душу, улыбаясь. Мин неуверенно вернул улыбку в ответ, мысленно фотографируя этот образ человека перед ним, чтобы хранить его, пока не наступит час согреться его теплом. Однако, они опять молчали, направляясь к городку с поэтичным названием Архангелос. Там их ждала экскурсия по гончарной мастерской, где они наблюдали процесс творения шедевров из неказистого куска глины. Мин увлеченно наблюдал за работой мастера, когда гид, ведущий экскурсию, о чем-то переговорив с человеком у станка, предложил кому-нибудь из группы попробовать сотворить свое глиняное изделие. Мастер, отвлекшись на секунду от работы, посмотрел на Минсока, сказав на ломаном английском: - You. Want try? Мин кивнул, удивленный тем, что выбрали его, и сел за соседний пустующий гончарный круг. Мастер выделил ему кусок глины и стал объяснять, что и как делать. Вначале он мял глиняное тесто в руках, иногда похлопывая его и взбивая, чтоб глина была более прочной. Так как это был экспресс курс работы с глиной, то после этого они приступили к работе с кругом. Мастер показывал, как почувствовать центр вращения круга, как правильно придавать желаемую форму и много прочих особенностей и тонкостей. У Мина вышла несколько покосившаяся на один бок не то тарелка, не то большая кружка без ручки, но он все равно был горд тем, что сделал. Они, конечно, не стали отправлять этот «шедевр» в печь и просто смяли обратно, отчего парню стало немного жаль своего труда, но как ни крути, убеждал самого себя Мин, это был интересный опыт. После окончания экскурсии их, традиционно, завели в сувенирную лавку, где Минсок купил парочку тарелочек на подарок родным. Лу Хань тоже что-то прикупил, но показывать наотрез отказался, аргументировав это тем, что изделия хорошо упаковали и что он не хочет рвать обертку. Они не то чтобы снова разговаривали, просто перекинулись парой ничего не значащих фраз, затем снова углубляясь в свои мысли. Минсок отправился в душ, чтобы смыть с себя усталость прошедшего дня, освежиться и привести в порядок свои мысли. С последним выходило плохо ибо все они, так или иначе, касались блондинистого китайца по имени Лу Хань. Казалось, он просто поселился внутри черепной коробки Минсока, упорно не желая оттуда выметаться, потому что «Ну Ми-и-ин». А между тем, он так и не придумал, о чем написать в своей первой книге. Со скорбным вздохом, парень включил чайник, решив за чашечкой чая пораскинуть мозгами на тему возможных сюжетов, и вышел на балкон. Его внимание тут же привлек небольшой сверток, лежащий недалеко от границы раздела двух балконов. При ближайшем рассмотрении сверху нашлась записка: «Прости меня» и милый смайл. Больше ничего. Но у Минсока и так не возникало сомнений в личности подкинувшей это, поэтому, не медля, он развернул оберточную бумагу, извлекая на свет глиняную чашку, расписанную изящным сине-зеленым узором. Взглянув на прикрытую дверь соседнего балкона, парень громко крикнул на китайском: - Спасибо! – и, не дождавшись ответа, продолжил. – Выходи пить чай. – и еще спустя несколько секунд. – У меня есть вкусное печенье. Через несколько секунд в проеме балконной двери показалась белобрысая макушка, а затем и весь ее обладатель, который, словно нашкодивший котенок, пристыжено опускал глаза. - Правда, Мин, прости. Я…я не знал, что у тебя клаустрофобия. - Не знал он. - Надо было сказать. - А ты часто рассказываешь людям о своих страхах? А, ладно, проехали. Я тоже хорош. Пошел на поводу у взрослого ребенка. Так тебе чай заваривать? Давай перелазь сюда, чего тормозишь? Или ты культурно через дверь? Минсок зашел в номер, заливая кипятком ароматную жидкость в новой красивой кружке, когда у него зазвонил телефон. - Да, малышка. Алло? СонМи? Солнышко, тебя не слышно…алло! Черт! Что-то такое со связью…ты нормально разговаривал? Лухан? Но когда он выглянул, на соседнем балконе уже никого не было. - А как же…чай?