Осколки войны

      Великие империи неизбежно клонятся от золотого века к закату. Достигая своего наивысшего могущества, обнаружив естественные границы, обозначенные самой природой, они постепенно начинают увядать и дряхлеть, впадая в состояние декаданса. Таков удел любой великой державы, сколь бы нерушимой она ни казалась, достигнув своего зенита.       Шёл второй год до битвы за Зелёную Планету.       Держава, раскинувшаяся на миллионы световых лет, под контролем которой были многие десятки звёздных систем, уже более пятисот лет находилась в состоянии относительного покоя. Лишь изредка набеги примитивных, варварских, как считали многие самоцветы, форм жизни, тревожили аванпосты, расположенные на дальних рубежах. Метрополия, соединённая теперь с дальними провинциями разветвлённой сетью телепортов, позволявших совершать путешествия из одного конца империи в другой в небывало короткие сроки, цвела. То были годы, когда в моду вновь вошёл классицизм, обретший новую архитектурную жизнь в бесконечных циклопических зданиях причудливой формы, столь огромных, что даже в погожий день верхушки некоторых из них невозможно было разглядеть невооружённым глазом. Апофеозом возрождённого движения стала гигантская по своим размерам столица, возведённая на крупнейшей планете Метрополии. Центральное строение этого архитектурного комплекса, который злые языки окрестили «садом бездушных камней», являлось резиденций Совета Четырёх. Хотя теперь, после недавних событий, многие близкие к властным элитам самоцветы предпочитали называть его Триумвиратом.       Предшественником Совета был созванный в экстренных обстоятельствах кабинет министров, в состав которого входили представители старой аристократии – алмазы. Сенат большинством голосов принял резолюцию о вручении временных чрезвычайных полномочий этому органу, задачей которого было разрешить кризис, возникший на дальних рубежах после гибели почти всей космической армады в Карстовой провинции. Однако дряхлеющая «старая гвардия», погрязшая в бесконечных дрязгах и политических интригах, не смогла справиться с поставленной перед ней задачей, угрожая ввергнуть империю в пучину хаоса и анархии. Выход из сложившейся ситуации был найден группой четырёх молодых и талантливых, но не слишком знатных плантаторов, разбогатевших на колониальной торговле. В результате военного переворота они узурпировали власть, взяв на себя полномочия кабинета министров и подмяв под себя сенат, часть из которого была подкуплена, другая – приведена к согласию силой. Благодаря большому торговому флоту, обеспечивавшему непрерывные поставки из удалённых колоний, им удалось стабилизировать положение и в течение долгого времени поддерживать порядок даже в самых дальних уголках империи.       Естественно, что после урегулирования кризиса никто из диктаторов не захотел сложить с себя полномочия, но абсолютная нелегитимность их власти вызывала раздражение у разных групп политических элит. Тогда и была создана прекрасная ширма – Совет Четырёх, единственными членами которого и стали те самые плантаторы, заставившие одну из наиболее ярких представительниц старой аристократии принять их в свою семью, за что первая, разумеется, получила круглую сумму. Таким образом, во главе правительства теперь стояли не безродные выскочки, а наследники древнего, знатного рода Бриллиантов: Жёлтый, Голубой, Белый и Розовый. Их прежние имена канули в лету, а вместе с ними и демократический строй, символом которого всегда был сенат, ныне ставший лишь рудиментом, скрывающим истинное лицо власти.       Первые несколько веков правления Совета были отмечены созданием разветвлённого бюрократического аппарата, опутавшего каждый уголок бескрайней империи. Вслед за ним было создано министерство Юстикариев, ставшего глазами и ушами нового правительства. Теперь Метрополия могла диктовать свою волю, исполнителями которой стал Корпус Юстикариев, обязанный отчитываться лишь непосредственно перед Советом, желавшим любыми способами устранить несогласных с их диктатом. Наместников во всех провинциях и колониях, вызывавших недоверие, смещали с постов, отдавая их должности самоцветам, доказавшим свою личную преданность членам Совета за годы, предшествовавшие их триумфу. Весь флот ещё после кризиса в Карстовой провинции находился под прямым управлением Бриллиантов, теперь настал черёд армии, численность которой за последующие два тысячелетия увеличилась более чем в два раза по сравнению со временами сената, хотя крупномасштабных войн с внешними врагами империя и не вела. Увеличение численности, как армии, так и чиновничьего аппарата вызвало рост налогов, основное бремя которых пало на плечи колонистов, бывших преимущественно работниками на плантациях. Такое положение вещей вызывало понятное негодование: жители колоний не только были ограничены в правах и, фактически, «кормили» Метрополию, но и облагались большими налогами, чем жители прочих провинций. Однако, благодаря превентивным мерам корпуса Юстикариев и увеличению числа гарнизонов во всех колониальных владениях, Совету удавалось долгое время удерживать народные массы от открытого восстания.       И всё же социальная нестабильность росла, но вовсе не это было основной заботой Бриллиантов. В совете начались внутренние распри, связанные с, как это обычно бывает, финансовой стороной вопроса. Одна из членов совета – Розовый Бриллиант, как её теперь называли, выступала решительно против использования рабского труда разумных форм жизни, в частности людей, так как это в корне противоречило её интересам. Дело в том, что основной доход ей приносили продажи искусственно выращенных на плантациях, принадлежавших ей, самоцветов, и торговля рабами – гуманоидами составляла этому предприятию серьёзную конкуренцию. Другие же члены Совета, чья доля в данном сегменте рынка была сравнительно мала, увидели в торговле разумными формами жизни шанс обогатиться и вступили с Розой в ожесточённую полемику. Однако конфликт не был разрешён, и ситуация зашла в тупик. После очередных сорвавшихся переговоров Роза демонстративно удалилась из Метрополии, отправившись вместе с несколькими наиболее верными соратниками на Зелёную Планету, столицу Кристальной провинции, где располагалась наиболее крупная из её плантаций.       Кристальная провинция, находившаяся на дальней границе державы, была колонизирована самоцветами всего около четырёх тысяч лет назад, но уже за этот короткий срок была создана развитая инфраструктура, охватившая всю солнечную систему. Произошло это главным образом потому, что Зелёная Планета была одной из немногих в изведанной части галактики, обладавших атмосферой, пригодной для выращивания драгоценных камней. Огромный карьер, который кто-то будто в шутку назвал Яслями, находился на западном полушарии планеты. За первые четыреста лет после запуска силикатных инжекторов в Яслях было произведено более ста семидесяти экземпляров, среди которых практически не встречалось дефектных или неогранённых, чему способствовал местный микроклимат. Те из них, что не были проданы за пределы системы, либо становились работниками на плантациях, обслуживая инжекторы под чутким присмотром надзирателей, либо покупались свободными самоцветами. Последние, хоть и не были синтетически выращенными, всё же испытывали гнёт и притеснения со стороны центральных властей.       Несмотря на то, что колонисты обеспечивали стабильный доход плантаторов, благополучие которых являлось основой благополучия всей империи, Метрополия не стремилась даровать первым равные права с жителями остальных владений. Свободное передвижение по стране было ограничено для практически всех её жителей: на крупнейших транспортных узлах располагались заставы, пройти через которые можно было, лишь имея при себе удостоверение личности и так называемый «пропускной билет» одной из трёх категорий, предварительно заверенный в магистрате. Однако жителям колоний за редким исключением право на получение билета даже третьей категории не предоставлялось. Помимо этого, колонисты зачастую не могли отправиться искать счастья в другом мире, так как рождённые в колонии самоцветы были обязаны отработать на благо родной системы не менее семи тысяч лет, а затем, при желании покинуть родной мир, выплатить астрономическую сумму в более чем пять тысяч сестерциев для получения удостоверения личности. Единственным лифтом социальной мобильности являлась система экзаменов, сдав которые, любой самоцвет, даже искусственно выращенный, вне зависимости от места рождения и знатности мог получить чин и место в местном магистрате с возможностью дальнейшего карьерного роста.       В Кристальной провинции положение подавляющей части её жителей усугублялось ещё и тем, что большая часть населения, за исключением, разве что, административного и военного звеньев, были выращены здесь же, в Яслях. Неблагородные камни являлись самой незащищённой группой населения, близкой по своему положению к париям. Их участь была незавидной с самого их появления на свет. Как только самоцвет окончательно формировался, его осматривали специалисты – геммологи, классифицировавшие камень, затем, если комиссия не обнаруживала дефектов или серьёзных изъянов огранки, которые необходимо было устранить, отправив камень на дополнительную шлифовку, самоцветы делили на группы. В каждой группе было не более десяти экземпляров. Экспертная группа формировала подобные отряды, исходя из принципа, что камни одного типа и даже одной подгруппы не должны находиться рядом, так как близость сходного по своей природе минерала будет лишь отвлекать их от работы. Затем, в течение двухсот лет драгоценные камни группами проходили обучение, в ходе которого наиболее способные могли попытаться сдать экзамен (МООС) и получить низший, десятый ранг. Большинство же искусственных самоцветов продавались либо государством, либо частными лицами, получившими имперскую лицензию, на крупных рынках, каждый из которых был прикреплён к магистрату.       Однако этот привычный уклад жизни оказался под угрозой, когда группа колонистов с Зелёной Планеты обнаружила группу разумных существ, отличавшихся доселе невиданным интеллектом. Гуманоиды уже создали примитивное общество общинного типа, о государственности говорить было ещё преждевременно, однако многие предпосылки, говорившие о том, что в будущем ситуация может измениться, заинтриговали многих плантаторов и, в частности, трёх членов Совета. На Зелёную Планету были посланы исследовательские группы, целью которых было в первую очередь изучить физиологию этих существ. Оказалось, что представители этой расы были способны выполнять довольно сложные задачи, они быстро размножались и достигали созревания, однако были сравнительно слабыми, а их жизненный цикл зачастую не составлял и полувека. Но все недостатки компенсировались за счёт дешевизны и лёгкости их разведения, сулившие огромную прибыль и передел рынка. Именно тогда в совете начался раздор: Роза требовала остановить экспедиции, финансируемые тремя другими Бриллиантами, уже тогда сформировавшими негласный Триумвират, под штандартом которого впоследствии будут сражаться имперские легионы. Никого в тот момент не интересовала этическая сторона вопроса, тогда ещё никто не говорил о цивилизаторской роли драгоценных камней. Нет, всё дело было в жажде власти и наживы.       И всё же большая политика всегда была уделом больших самоцветов. Маленькие же оказывались вовлечены в круговорот событий случайно и зачастую помимо своей воли.       Гиацинт была маленьким самоцветом во всех смыслах этого слова. Она появилась на свет всего около тысячи лет назад. Именно появилась. Как и у многих других искусственных самоцветов, выращенных на Зелёной Планете, первым её воспоминанием было низкое серое небо, затянутое тучами. Её сразу отправили на осмотр, а затем – к шлифовальщице, которая должна была огранить её камень, показавшийся геммологам чересчур грубым. Она была одним из первых самоцветов, произведённых на этой планете, так что можно сказать, что именно на ней мастер начала оттачивать своё мастерство, которого, увы, в тот момент ей не хватило для создания симметричного узора. Её самоцвет, небольшой гиацинт, было решено огранить в стиле ашер, однако в самый ответственный момент рука шлифовальщицы дрогнула, так что на гладкой поверхности камня теперь имелся небольшой скол. Он хоть и не бросался в глаза, но доставлял массу неприятностей: левая её нога была короче правой, что затрудняло ходьбу. Её конечности часто сводили спонтанные судороги, с которыми она почти ничего не могла поделать.       Несмотря на это, неблагородный камень смогла добиться значительных успехов в учёбе, к которой у неё, как отмечали многие надзиратели, был талант. Это было тем более удивительно, что Гиа, как прозвали её другие члены отряда, никогда не отличалась особой усидчивостью. Однако она смогла с успехом сдать имперский экзамен, а её сочинение на тему «Идеальный правитель и идеальное государство» было отмечено не только местным магистратом, но и колониальным департаментом провинции. Она получила десятый ранг и начала работу на службе Империи в своей родной солнечной системе. Работа оказалось вовсе не такой, какой маленький самоцвет её себе представляла, предаваясь мечтам в редкие минуты отдыха в Яслях: она должна была днями напролёт помогать оформлять рапорты и проверять торговые и налоговые декларации на предмет ошибок. Так тянулись годы, десятилетия, века.       Но и здесь Гиацинт не унывала: ей грезилось, что, поднимись она на ступеньку выше, и всё будет по–другому. И этот день настал, ей вручили небольшой голокрон с выведенной на нём цифрой девять и записанными ещё пару миллениумов назад поздравительными словами первого министра двора, которые звучали банально и фальшиво. А дальше её ждал новый мир, от надоевших рапортов и деклараций она перешла к чему-то большему – оформлению протоколов, каждый из которых вышестоящая самоцвет восьмого ранга должна была заверить имперской гербовой печатью. В тот момент в Гиа что-то будто надломилось. Её неусидчивость, которую она подавляла столетиями, вырвалась наружу, ей стали безынтересны коллеги, начальники и работа, которую она теперь выполняла спустя рукава. Так тянулись годы, десятилетия, века. Пока она не встретила её.       Это случилось в тот год, когда в Сенате было принято решение об увеличении гарнизонов в колониальных владениях. В Кристальную провинцию ввиду её стратегического значения был направлен целый легион, четвёртый Rosea, находившийся по слухам под личным командованием одной из Бриллиантов. Третья и первая дивизии расквартировались на Зелёной планете, где и располагался магистрат. Количество бумажной работы начало расти в геометрической прогрессии. К обязанностям Гиацинт добавилась необходимость заверять множество разнообразных форм, в частности – прошения об увольнительной. Часть из них за несоблюдением формы она забраковывала, ведь ей даже в голову не приходило, что кто-либо из военных, о которых она тогда была не слишком высокого мнения, решится лично заявиться в магистрат, чтобы опротестовать подобное решение. Однако солдаты и младшие офицеры легиона, не желавшие вдаваться в подробности устройства бюрократического аппарата, на котором, как говорила первый министр двора, зиждилась вся государственная машина, бесцеремонно вламывались в её рабочий кабинет, нарушая все протокольные нормы. Сперва её это нервировало и даже пугало, но затем, когда маленький самоцвет привыкла, она стала выпроваживать незваных гостей за дверь. А потом Гиацинт посетила она.       Гиацинт, услышав, как створки двери расходятся в стороны, не стала даже отрывать голову от очередного протокола. Она быстро и сухо протараторила заранее заготовленную фразу, ответом на которою стала лишь давящая тишина. Аширит, с которой они были вместе вот уже более двух с половиной веков, никогда не отличалась многословностью, за неё прекрасно говорил взгляд, глубокий и пронзительный. Она была штабс-капитаном третьего батальона, участвовавшего в приграничных столкновениях с колокидами. Гиацинт была на две головы ниже её и в несколько раз уже в плечах, к тому же зеленоглазый самоцвет всегда держалась так, будто принимала парад. Однако, несмотря на её военную выправку, Аширит не была солдафоном, какие порой врывались без приглашения в её кабинет. В ней было что-то другое, что-то, чего маленький самоцвет до конца не могла осознать. Они быстро сошлись, их встречи не были полны долгих бесед, прогулок по променаду или посещений культурных и развлекательных заведений. В основном они молчаливо сидели в одной из бесчисленных жеод, какие можно встретить в весёлых кварталах, и в практически полной тишине созерцали друг друга. Так тянулись годы, десятилетия, века.       Эта встреча будто вдохнула в неё новую жизнь. Она опять принялась работать, на этот раз даже усерднее, чем прежде. Старания вскоре принесли свои плоды - её повысили до восьмого ранга и кроме очередного голокрона, отличавшегося от предыдущего лишь цифрой, выгравированной на фронтальной части, вручили билет третьей степени, позволявший на четыре года отправиться в Метрополию, где она должна была посещать чтения, проводимые Министерством Просвещения. На самоцвет, никогда до этого не покидавшую пределы родной провинции, столица, обласканная лучами не только двух солнц, но и имперским бюджетом, произвела колоссальное впечатление. Гигантские мегалополисы, простиравшиеся на целые континенты, величественные небоскрёбы, чьи взвивавшиеся ввысь шпили переплетались, образовывая монструозные монументы, внушали благоговейный трепет, но более всего Гиа поразил лоск и изящество столичного общества, с которым она столкнулась на многочисленных приемах. И если сперва её очаровал высший свет, то уже через пару лет она буквально терпеть не могла напыщенного пижонства благородных самоцветов. Четыре года пролетели быстро, однако Гиацинт была даже рада вернуться домой: не то что бы она испытывала приливы ностальгической грусти, просто драгоценный камень чувствовала себя на удивление одинокой, даже среди столь огромного числа самоцветов. А там, на Зелёной Планете, чувствуя её близость, она просто не могла быть одинокой.       Дома её ждала не только привычная рутина и море расспросов о виденных ею местах. За прошедшие четыре года обстановка накалилась до предела: Корпус Юстикариев усилил своё присутствие в системе, в двух соседних провинциях сосредоточились пять легионов, четвёртый Rosea же, равно как и все отряды милиции на близлежащих планетах, был приведен в полную боевую готовность. Самоцветы, близкие к высшим политическим кругам, говорили об остром кризисе, о расколе в Совете и о неизбежном и скором начале полномасштабной войны. Масла в огонь подливало и то, что Розовый Бриллиант вместе с главой Корпуса Юстикариев, которая, по слухам, была незабвенно предана лично ей, и группой ближайших сподвижников прибыла в столицу Кристальной Системы с незапланированным официальным визитом, более походившим на политическое бегство. Все эти материи, однако, практически не волновали маленькую самоцвет, которой лишь изредка приходила в голову мысль, что Аширит, начнись вдруг война, будет вынуждена отправиться на фронт. Но подобные тяжёлые думы надолго не задерживались в её голове. Весь её мир крутился не вокруг большой политики, а вокруг высокого зеленоглазого самоцвета.       Шёл второй год до битвы за Зелёную Планету.