Китна

Терпеть не могу питерские улицы. Их часто мостят булыжником или выкладывают мелкой плиткой. Да уж, красиво, но как ходить? Я опаздывала. И я бежала как могла. Но питерские улицы и каблуки несовместимы. Запинаясь и чуть ли не падая, спотыкаясь на каждом шагу я бежала. В "Авроре" должен был состояться специальный показ российского авторского кино. Нет, я далеко не фанатка, но мой парень — режиссер. И оператор, и актер и черт знает кто ещё. Человек-киностудия, вот. И сегодня его день, его спецпоказ. Возможно — его интервью и фото в журналы. А я, красивая, рядом на фоне огромного плаката. Проблема была ещё в том, что живя в Питере, я практически не знала центра. То есть, что там находятся Невский, Дворцовая, стрелка Васьки, я знала. А всю эту тонкую сеть пешеходных и узких Садовых-Конюшенных я не знала. Не помнила. Их слишком много, и все они, в сущности одинаковые: пышные украшения на фасадах, изрисованные дворы-колодцы, магазины и рестораны на первых этажах. Не отличишь. Правый каблук провалился в глубокую щель между плитками. Мне захотелось сбросить туфлю и поболтать ногой, потому что я её явно подвернула. Вообразите картинку: куча туристов, фоткающих какую-нибудь достопримечательности, и я, прыгающая на одной ноге. Зато потом получатся отличные кадры и рассказы для знакомых об этой странной русской девушке. Так что я захромала дальше. — Можете нас сфотографировать? — обратилась ко мне пожилая супружеская пара на английском. Вот она, материальность мысли. Подумала о фото — и вот вам пожалуйста. — Сделайте, пожалуйста фото? Для понятности мужчина сделал соответствующий жест руками и указал на камеру. У него был какой-то мягкий акцент, наверное, французский. Я быстро кивнула. — Да, конечно. Давайте вашу камеру, и я сфотографирую. Какой вид? Туристы недоуменно уставились на меня. У меня ужасный акцент, его не то что французы — сами англичане не поймут. Я совершенно забыла о времени и продолжала стоять перед супругами. — Я сде-ла-ю фо-то, — по слогам произнесла я. — Какой вид вы хотите? В смысле... Ох чёрт. Это я выругалась по-русски и тут же поспешила заговорить на английском, увидев удивленное выражение лица моих собеседников. — На какой картинке чего сделать фото? Я поняла, что мой лексикон меня подводит, и попыталась подобрать другие слова. Но и это не помогало. Эти французы, похоже, тоже не слишком хорошо говорили по-английски. — Нужна помощь? Вопрос задала девушка с гитарой в чехле за спиной. Она подошла к нам и с интересом прислушалась к разговору. Жена обратилась к мужу на французском. — Je parle, — отозвалась девушка. Она продолжила говорить что-то. На слух она казалась настоящей француженкой. Я как-то раз смотрела "Амели" с субтитрами и у меня были знакомые, учащие французский, так что я знаю, с чем сравнивать. Есть какой-то особенный выговор, есть какие-то специальные интонации, есть какие-то звуки, которые правильно могут произносить только сами французы. — Фотографируй их с видом на то здание, — обратилась девушка ко мне. Я взяла фотоаппарат и сделала пару снимков. Передавая камеру из моих рук в руки пары, девушка сказала что-то еще и достала из кармана маленький полароид. — Я попросила, чтобы нас тоже сфотографировали, — сообщила она. — Но зачем? Мы даже незнакомы, и мне пора идти. Я попыталась уйти. Боже мой, сеанс уже начался или нет? А фото перед показом, пресс-конференция... Я могла пропустить все. — Я Китна. Кита, — представилась девушка, и до меня не сразу дошло, что это имя. — Очень приятно. Ты?.. — Ира... Но я опаз... — я подумала, что дольше буду спорить. — Фоткай быстрее. Китна — не французское ли имя? — ещё раз попросила супругов, показывая пальцами два. Значит, она собиралась отдать один снимок мне? Мы встали рядом. Я улыбнулась и постаралась развернуться так, чтобы моя фигура казалась стройнее. Я репетировала эту позу для фото в "Авроре". — Спасибо! — Китна забрала полароид и две карточки. Она потрясла ими, чтобы картинка быстрее проявилась. Мне всегда хотелось такую камеру с моментальной печатью, но я все откладывала покупку. — Замечательная штука, — сказала Китна, словно прочитав мои мысли. — Знаешь, здесь недалеко есть магазин, и я бы могла помочь тебе выбрать... — Сколько времени? — перебила я её. Кита взглянула на часы на запястье и постучала по ним пальцем. — Час, — ответила она. Получалось, что я вышла из дома через полчаса. То есть выйду. Это было невозможно. Я остановила прохожего и задала ему тот же вопрос. И он тоже ответил, что час. — Что-то не так? — лениво поинтересовалась Китна, поглаживая циферблат. — Просто время вдруг как-то изменилось, — я нервно засмеялась. — Я схожу с ума. — Может, часы забыла перевести? — предположила Кита. — Теперь не опаздываешь? — Нет, — я весело тряхнула головой. — Как здорово. Я думала, что уже все пропустила. — Тогда пошли? — Китна цепко схватила меня за руку. — Куда? — не сразу поняла я. — А, ты про магазин... Нет, не могу. У меня с собой почти нет денег. Кита беззаботно махнула рукой и указала на гитару за спиной — Заработаем. Я как раз шла за этим. Я никогда не думала, что можно получать деньги, играя на улицах. То есть я часто видела таких музыкантов, и кто-то даже бросал им монетки и мелкие купюры, но чтобы зарабатывать по-настоящему? Китна потащила меня за собой, и я не могла сопротивляться. Меня тянуло к ней, как магнитом. Что-то было в Ките такое особенное, хотя я не могла понять, что. Может быть, лет десять назад меня бы удивили её короткие волосы, или рваные джинсы на подтяжках, или множество колец на пальцах и обилие цепочек с подвесками на шее. Но сейчас таких девушек в Питере сотни, если не тысячи — сейчас так выглядеть модно. На ногах у Китны были кроссовки, и она шла быстро, а у меня -- туфли на каблуках. Я еле поспевала за ней. — Пойдем сейчас к "Елисеевскому", — сказала она. — Надо поторопиться, а то кто-то займет место. Ты поешь? Я отрицательно покачала головой. — Играешь? — Да, — ответила я, вспомнив о четырех месяцах мучений со скрипкой в музыкальной школе. — То есть нет. — Раньше на чем-то играла? Наверное, скрипачка? Я нахмурилась. Подозрительно это, что Китна так угадывает мои мысли. — Да расслабься. Что, угадала? Надо же, — Кита хмыкнула. — А жаль. Было бы здорово, если бы ты играла на скрипке. Мы бы с тобой сколотили классный дуэт. Может быть, даже группу. Мне оставалось только пожать плечами. Вот ну что на такое ответишь? Китна остановилась у фонтана с шаром. Там часто кто-то выступал. Я редко ходила но Невскому, но каждый раз, когда была на Гостинке, видела кого-нибудь у "Елисеевского". Или это были пантомимы, или танцы, или песни. Кита собиралась петь. Чехол от гитары лежал на плитке перед ней. Китна подмигнула мне и сыграла пару аккордов для привлечения внимания. Что меня удивило, так это отсутствие аппаратуры: усилителей, микрофона и так далее. Ведь было шумно. Я немного успокоилась. "Аврора" находилась не так далеко от места Китиного концерта. Голос у Китны был тонкий, и поначалу мне резало слух на особо высоких нотах. Гитара была как будто расстроена, и играли на ней небрежно. Но потом я потихоньку начала обращать внимание на слова. И я поняла основную свою ошибку. Живые выступления нужно слушать не только ушами (это поверхностно), а головой и сердцем. Качество звука — не главное. Главное — атмосфера. Если это тридцатиградусная жара и адская духота; если это пыльные улицы и выхлопы машин; если это толкучка из множества человеческих тел, то вы не получите ровным счетом ничего. Но можно подумать и сообразить, что жара получше дождей, которые зарядят в августе; что пыли, в сущности, не так уж много и, к счастью, нет пробок. А толпа из людей — самое лучшее, что может быть. Все они говорят, и их слова из разных языков сплетаются в шумовой кокон, без которого жить было бы невыносимо скучно. И пока Китна играла и пела, я медленно осознавала, почему люди так любят это место. И почему вокруг уличных музыкантов всегда собирается толпа. Я никогда не понимала, как можно остановиться посреди улицу, чтобы послушать какую-то песню, причем не в лучшем исполнении. Но теперь — понимала. — Блин, круто, — услышала я чей-то голос рядом с собой. Я заглянула через плечо парню напротив меня. Он смотрел в телефоне, где ближайший Макдональдс, но меня интересовало время. Оно как будто застыло и капало по минуте в час: Китна играла уже десятую песню, а прошло всего двадцать минут. Но ведь они длились минуты по три, а то и четыре-пять, и в паузах Кита говорила что-то. Плюс дорога заняла какое -то время. Не меньше часа должно пройти, точно не меньше. А то и больше. Люди подходили и бросали деньги в раскрытый футляр для инструмента. Потом стояли немного и шли дальше по своим делам. И мне пора. Я решила всё же пойти в "Аврору", хоть часы и показывали, что у меня еще есть время. Лучше рано, чем поздно. Я оставила телефон дома: он всё равно был сломан и страшно глючил. Ваня с самого утра уехал по делам, наверняка он и в "Авроре" появился заранее, проверить, всё ли в порядке. — Купи мне кофе, — попросила Китна в перерыве. — Что-нибудь некрепкое, с взбитыми сливками или кремом сверху, политое сиропом. Послаще! Можно еще с шоколадом. Она собрала из футляра несколько купюр и дала мне. — И себе возьми. Я знаю, там есть шейки, чай или горячий шоколад. Я не люблю кофе. И Кита словно специально сказала про другие напитки, которые продают в кофейнях. Стойка с кофе на вынос находилась в двух шагах, поэтому ожидая, пока выполнят мой заказ, я могла наблюдать за Китной. Красивая она всё-таки. Мне показалось на секунду, что она хорошо смотрелась бы в каком-нибудь Ванином фильме. Он снимает короткометражки о Питере, и Китна бы туда замечательно вошла. Но мне это только кажется: Ваня всегда говорил, что вкуса у меня нет. Я попросила двойную порцию карамельного топпинга в латте для Китны. Себе я взяла зеленый чай, потому что это был напиток дня и стоил он дешевле всего. Мне было неловко тратить Китины деньг , и я надеялась, что она шутила насчет покупки камеры. — Спасибо, — Китна первым делом съела взбитые сливки и отставила стаканчик с кофе в сторону. — Последняя песня!.. Я стояла совсем рядом и пила холодный чай. Солнце палило, и сторона была не теневой, но от фонтана шла хоть какая-то прохлада. Хорошо, наверное, сейчас покрутить каменный шар, но вокруг него собралась такая толпа: все подходят, кладут на него руки, делают пару оборотов и замираю, глядя в объектив. Китна поблагодарила слушателей и собрала свои вещи. На её месте тут же устроились следующие артисты. — Знаешь, нужно загадать желание. Карманы у Китны отвисли от мелочи, звенящей при каждом движении. — Какое? — Ну вот, — Кита хитро прищурилась. — Ты задала вопрос "Какое?". Если бы ты спросила "Зачем?", то ты была бы скучной. "Где?" — ты веришь в чудеса. Но "Какое?", а? Видимо, у тебя просто всё есть. Я задумалась, какое желание я действительно могла бы загадать. Ничего на ум не шло. — Короче, видишь кота Елисея и кошку Василису? Две фигурки котов сидели на карнизах по разные стороны улицы. Конечно, я знала их, как и Чижика-пыжика, как и зайца у Заячьего острова. Наверное, в каждом городе есть такие удачливые места, где все бросают монетки на память. И чаще всего это милые зверюшки. — К ним и забрасывай. У меня куча всяких копеек-рублей, поэтому попыток много. Но желание всё равно одно, так что подумай. Я взяла из ладони Китны монету и подбросила её вверх. Я не рассчитывала попасть, и поэтому ничего не загадывала. Разве что думала, что неплохо погуляла и здорово было бы повторить, и прикольная идея — кинуть монету. Это не было желанием, но монетка приземлилась точно у лапок кота. — Меткая, — откомментировала Кита и отпила из своего стакана. — М, сахара много, неплохо. Мы шли в сторону "Авроры". — Сколько времени? — обеспокоенно спросила я. — Без десяти два, — ответила Кита, и я в очередной раз удивилась, как же странно течет сегодня время. — Мне пора, прости, Кита. — За что? Мне тоже, — Китна поправила чехол за спиной. — Я сейчас хотела пойти в "Аврору", там что-то интересное намечается. Мы стояли напротив входа во двор, где находился кинотеатр. Красные буквы названия горели за длинным темным проходом, увешанным афишами. Стояли и смотрели друг другу в глаза. — О, так тебе туда же? — Китна усмехнулась. — Какое совпадение. Стало ясно, что я с этой странной девушкой, угадывающей мои мысли, так просто не расстанусь.