Silver Lines

The American Dollar – Second Sight Скривившись от падающего на лицо света, я приоткрыл глаза, болезненно простонав. Голова отозвалась мгновенно, промерзшее за ночь тело заныло лишь через несколько мгновений. Все тело словно распухло, казалось, что кости и мышцы извлекли, набив меня синтепоном. Я чувствовал себя набитой куклой, мягкой игрушкой, не способной управлять собственным телом. Не думал я, что последствия пьянки буду таким. Максимум, на что я рассчитывал, это отдача сердцебиения в черепе и сильный рвотные позывы. Кстати, последних не было. Либо меня все же вывернуло вчера вечером, а возможно и не раз, но в любом случае сейчас желудок не отзывался буйными возражениями, попинывая меня под зад, подгоняя в направлении ближайшего унитаза. Потянувшись на кровати (?) (я чувствую одеяло и матрац), я сначала пошевелил пальцами, затем согнул руку в локте и оперся на нее, отрывая шею от подушки (?!) и оглядывая комнату, в которой находился. Что за черт? Я у себя дома. В прихожей. На небольшой кушетке. Под головой подушка, ноги укрыты одеялом. Которых здесь и не было никогда. Разбудивший меня свет падает из маленькой форточки почти под потолком, аккурат мне в глаза. Пересилив себя и свое не желающее подчиняться тело, я скинул ноги с кушетки, опуская еще теплые от мягких объятий одеялка ступни на ледяной пол. Легкими шажками холод дома пробрался по ногам вверх, отгоняя сон, все еще цепляющийся за мою шею и мягко шепчущий на ухо усыпляющие фразы. Я протер глаза, одновременно принюхиваясь к руке. Пахнет алкоголем и пылью. Противно. Я принялся вспоминать события вчерашнего вечера, попутно пытаясь встать. Ноги не слушаются меня, а когда мне все же удается подняться, их резко пронзают тысячи иголочек, и я тут же хватаюсь за стену, держа себя в более-менее вертикальном положении. Затекли. В голове туман, но он рассеивается с каждым неосторожным шагом вглубь дома. Как же я рад, что родители в очередной командировке. Они никогда не видели своего послушного мальчика бухим в стельку. И они уж точно бы не сориентировались в подобной ситуации. Они бы наверняка выпучили на меня свои подкрашенные\с неудачно скрытыми синяками глаза, с удивлением и укором глядя на шатающегося паренька, словно зомби прохаживающемуся по дому. Мои руки потянулись к крану. Как я дошел до кухни? Здесь было в разы ярче, чем в прихожей. Лучи солнца никогда не пробирались сюда, однако все помещение утопало я ослепительном свете небес цвета облаков. Это помещение с широкими окнами в две стены, светлым гарнитуром и белым кафелем было для меня сейчас ледяной ванной, приводящей меня в более-менее вменяемое состояние. О-ох, не буду я больше пить, не мое это. Неужели существуют люди, наслаждающиеся последствиями пьянок? Хотя нет, они же ловят кайф в отчуждении от мира, в возможности творить, что им вздумается, не заботясь о последствиях их действий. А я боюсь уходить из мира, даже на несколько часов. Вот представьте, ты не помнишь, что делал, не осознаешь, куда делось это время из твоей жизни. А еще я боялся, что натворил что-то в этом состоянии. И как я оказался дома? Неужто сам добрел, сам открыл дверь, сам расстелил себе на кушетке? Нет, что за бред. Я бы завалился перед дверьми дома, вот это уже более вероятно. Открыв кран, я сунул голову под ледяную струю, упираясь руками в стену. В доме пахнет водой. Ночью был дождь? Если и был, то я не попал под него, мои вещи сухие и совсем не пахнут дождем. Или опять трубы прохудились, и с моей ванны течет в коридор? Вода заливалась за шиворот, пробегая по спине. Попутно ее движению возвращались и воспоминания. Ресторан, сладости, тихие звуки скрипки, парк, звезды… Блин, фу, смахивает на мелодраму. Я заснул в парке? А дальше что было? Отряхнувшись и выключив воду, я глянул на часы на микроволновке. Почти полдень. Долго ж я был в отключке. Проскользя глазами по комнате, я наткнулся на сложенную пополам бумажку на столе. «Ohayou gozaimasu, Фрэнки, Прости за вторжение, это я принес тебя домой. Ты так мило спал, и я не стал будить тебя. Вечерняя встреча прошла на ура, ты очень приятный человек. Хотелось бы повторить… Сегодня в 3 p.m. Буду ждать тебя на побережье, Джерард. P.S. У тебя очень просторный дом, как ты в нем не теряешься? P.S.[2] Ты сопишь как щеночек, kawaii!» Усмехнувшись, я скомкал записку в небольшой шарик, и, подбрасывая его в воздух, зашагал на второй этаж. Уэй интересный человек, ничего не скажешь, но даже он уж слишком торопит события. Так дела не делаются, так отношения не ведутся. Хотя… Ах, верно, у нас чуть больше месяца. Не забывай об этом, дебил, не забывай, не забывай, не забывай! Паркет приятно холодил кожу, ступеньки лестницы казались стеклянными, отражая солнечные лучи. Второй этаж утопал в свету, пол, покрытый крупными плитами мрамора (какой идиот будет делать мраморный пол на втором этаже?), отражал все предметы вокруг, создавая иллюзию двух реальностей. Я прошел мимо захлопнутой двери в ванну\туалет\гардеробную (ага, у меня все в одной комнате, чтобы собираться было быстрее), чуть приоткрытой двери в мою комнату, в которой я появляюсь-то раз в месяц, и, наконец, толкнул дверь моего музыкального класса. Небольшая комната с окном у дальней стены, полки с книгами и нотными тетрадями, светлый диван в углу и куча подушек на нем и за ним… И мой любимый инструмент, мое фано. Оно стояло с призывно открытыми клавишами, так и маня прикоснуться к ним и уплыть в мир звуков. Знаете… Кого-то от боли лечат животные, например кошки – они ложатся на грудь, около головы, на живот, и своим теплом лечат вас, как бы вбирают в себя вашу боль и уносят с собой. Кто-то лечится таблетками, уколами. А меня лечит мое фано. Когда пальцы касаются клавиш, ты забываешь обо всем. И о боли тоже, а когда возвращаешься в реальный мир, твоя боль исчезает, хотя проблемы нет. Как жаль, что фано не может избавить меня и от проблем. Но может от противного стука в голове и жуткого хрипа и саднения в горле, которые я определенно подхватил вчера, когда лежал на холодной земле. The Garden of Words - A Silent Summer Пальцы коснулись клавиш, рождая тихую нежную мелодию, медленно разливающуюся по дому, наполняя его ароматом воды и столь низкого летнего неба. Фано откликнулось на мою просьбу и начало медленно впитывать в себя мою боль. Это знаете, как в «Золотом компасе», словно через меня и фано проходит пыль, перенося от одного к другому мысли и чувства, позволяя обмениваться ими. Назовите меня сентиментальным, но раз мне это помогает, то пусть все так и остается. Совершенно не зацикливаясь на игре (казалось, фано само управляет моими пальцами, и его пальцы, лежащие на моих, были длинными и невероятно холодными, однако они согревались от контакта с моими), я все думал и думал о вчерашнем свидании. Джерард заказал сладости, так много сладостей… Он сладкоежка, да? Кстати, за все же платил Уэй, теперь меня толкала в бок совесть, нашептывая на ухо: «Ты должен вернуть ему долг», перекрывая своим шепотом игру. Не люблю, когда какие-либо чувства просыпаются во мне совершенно не вовремя. Кстати о чувствах, а что я теперь чувствую к Уэю? Знаете, я привык вечно все анализировать: пути решения проблем, слова, которые должен сказать в той или иной ситуации, свое поведение при определенных людях, проценты искренности при этих людях, а также свои чувства после каждого события, произошедшего в жизни. Так вот что же я чувствую после нашего свидания? А было ли это свиданием вообще? А как вообще у пар нетрадиционной ориентации проходят свидания? Ведь, ну вот, например, на свидании парня и девушки, парень ухаживает за ней, он весьма вежлив и учтив, а девушка в свою очередь ведет себя застенчиво и много смеется. Фрэнки, ты в каком веке родился? Сейчас же все, наверняка, совсем не так. Хотя откуда мне знать, у меня никогда не было подобного: ни свиданий, ни признаний в любви или даже в симпатии… Не признавались ни мне, ни я; я никогда не чувствовал особой симпатии ни к девушкам, ни к парням. Мне вообще всегда казалось, что я ассексуал, однако после появления Уэя в моей жизни я хоть что-то зачувствовал. А что что-то? Любовь? Фрэнки, ты ничего не можешь знать о любви, ты никогда никого не любил. Тогда что я испытывал в первый год обучения? Наверное, это восхищение и фанатичность. Знаете, как девчонки носятся с их кумирами, крича на каждом шагу о своей вечной любви и преданности. Похожие чувства испытывал и я, но я забивал их в себе поглубже. И что, забил? Забил. Да так, что теперь я чувствую к нему лишь симпатию как к человеку. Получается, что мне теперь надо возрождать свои былые чувства? А стоит ли? Через месяц нашим недоотношениям конец, и стоит ли открывать свое сердце человеку на столь короткий срок, если я уже абсолютно уверен в исходе? А потом страдать, желая его невозможного присутствия рядом? Почему бы и не попробовать?... *** Iwasaki Taku – Soul chosen Так, ладно, у кого сегодня самый лучший день? Вон у той бабульки определенно, на нее одну не попали, ха-ха. Сидит себе под пекарней и лыбится, ей определенно весело. Я планировал весь день просидеть за фано, но оно буквально выпнуло меня из дома на поиски вдохновения. Я пытался начать репетировать экзаменационную работу, но пальцы будто отказывались сгибаться. Фано определенно не хотело сегодня репетировать, отвергало меня. Капризная сучка. Поэтому я отправился на побережье, которое каждый раз приносил мне вдохновение с океана. Проблема в том, что ноги понесли меня кратчайшим путем, и вместо того, что потратить лишний часик на прогулки по цветущим улочкам, я угодил прямо в эпицентр фестиваля красок Холи. Каждую чертову весну по всему городу проходят подобные фестивали, и каждую весну я умудряюсь о них забывать. Обычно при виде толпы несущихся на меня подростков, вымазанных с ног до головы в ярких пятнах, я старался как можно быстрее сойти с их пути. Они как цунами, как стадо слонов проносились по улицам Атлантик-Сити, оставляя после себя весьма эксцентричный радужный след, который потом оставался до первого летнего дождя. Однако же сегодня я не то, что не успел отойти… Я их не заметил. И теперь меня с ног до головы покрывают пятна лимонного, малинового, зеленого, бежевого и оранжевого, а все лицо измазано в ярко-голубой краске. Меня буквально закидали красками, а какая-то дылда попала и в рот. Отплевываясь и матерясь, я сам не заметил, как добрел до южного порта. Вернее до побережья южного порта, одного из моих самых любимых мест. Людей здесь почти никогда не было, а ветер с океана промывал мне голову не хуже хорошего подзатыльника. Oxygene – The Ocean (Goldtripp Remix) Ветер ударил в лицо, растрепывая волосы, с которых на песок тут же посыпались голубые краски. Я вдохнул полной грудью, ощущая себя невероятно легким. Казалось, мои кости внезапно стали полыми, наполнились гелием, и я могу вот-вот оторваться от прохладного песка и улететь в бесконечное небо. Океан всегда манил меня своей независимостью, своей непостоянностью. Океан, подобно фано, был моим верным другом. Он был прекрасным слушателем, забирал мои рассказы с собой, а рассказывал я ему многое. У меня всегда были образы предметов как людей. Вот, к примеру, океан был высоким парнем с вечно вьющимися голубыми волосами и прозрачной, будто стекло, кожей, а его глаза походили на кристаллы. А фано было девушкой в черном платье средневекового стиля с бледными тонкими пальцами, красными глазами и белыми волосами. Они были мне навроде выдуманных друзей, к которым я мог прикоснуться или же которых мог почувствовать. Вот и сейчас я увидел глаза-кристаллы и вьющиеся волосы среди волн. Он ждал меня? Или же не меня. Опустив босые ноги в воду, на песке сидел Джерард, наблюдая за чайками, носящимися над водой. Ах точно, он же должен был ждать меня. Но сейчас же примерно полдень… Он собирался ждать меня здесь так долго? Хотя, скорее всего, он желал лишние пару часов побыть наедине с океаном. Ну уж нет, мистер Уэй, сегодня я испорчу Вам беседу с безмолвным психологом. Я спустился к нему и, остановившись позади, поздоровался. Он откинул голову назад, улыбаясь и щуря глаза. - Привет, Фрэнки, - он похлопал по песку рядом с собой, приглашая сесть. Я опустился рядом, стаскивая кеды и также погружая ноги в еще не успевшую прогреться воду, - какими судьбами? - Сам же пригласил, - фыркнул я, шевеля под водой пальцами. - Ага-а, - протянул он, продолжая лыбиться и так и не открывая прикрытых глаз. Я с насмешкой покосился на него, но он не стер довольную улыбочку, шатая головой в разные стороны, позволяя прохладному ветру запутаться в его уже не столь ярких волосах. Краска вымывается? - Спасибо, что притащил меня домой, - тихо обронил я, цепляясь взглядом за птиц. Не хочу смотреть в его глаза, когда он их откроет, в них отразится океан, придавая им тот же кристальный оттенок. - Да не з…, - его фраза оборвалась хохотом, а ноги начали бить по воде, окатывая нас обоих солеными брызгами. Я ткнул его в бок, чтобы он заткнулся наконец, на что он только запустил руку мне в волосы, стряхивая с меня голубую краску, - Ты попал под обстрел? Хе-хе-хе! - Завались, а то и тебя сейчас вымажу, - ответил я, смазывая краску со щеки и стараясь дотянуться перепачканной рукой до Джерарда, который отполз от меня, продолжая злорадно хихикать. Его улыбка такая заразительная. Я тоже улыбнулся, прекращая попытки достать Уэя и окуная руки в воду. Вода тут же окрасилась в голубой и лимонный, унося цветные струи с волнами. На секунду мне показалось, что прохладные пальцы коснулись моих… - Океан наблюдает за нами, - озвучил мою мысль Джерард, растягиваясь на песке и заводя руки за голову, - Он говорит с тобой? - Вернее я с ним, - ответил я, выискивая в волнах знакомый силуэт. Нет, он не покажется, пока Джерард рядом. Да и не стоит ему, пусть остается в волнах. – А с тобой говорит? - Он сказал мне, что ты придешь раньше, Фрэнки. - Каким ты видишь его? Джерард усмехнулся, чуть помотав головой в отказе. Он никак его не представляет, или же не хочет рассказывать? Ало, Фрэнк, о чем ты думаешь? Спроси его о чем-то путном. О путном? Но о чем? - Эм…, - протянул я, моля, чтобы нужный вопрос выстроился в голове сам собой, - ты уже решил, когда будешь сдавать экзамен? Молодец, Айеро, еще бы спросил его оценки по физике, ага. На самом деле наши учителя дают нам возможность сдавать предметы в выборочном порядке в течение последней недели учебы. После экзаменационной недели следуют дополнительный день отдыха, а затем выпускной – вручение аттестатов и сам бал, который длится до утра. Обычно у выпускников экзамены проходят в определенные дни, но мы же можем сдавать экзамены выборочно. Это очень удобно для подготовки к определенному предмету, у тебя есть в запасе пара дней для самого сложного предмета, а также ты можешь узнать у уже сдавших сложность заданий. Актерам же это приносит как можно больше, им нужно не только сдавать все экзамены, как и ученикам других факультетов, но и готовить дополнительную постановку для выступления на выпускном, но выдают им сценарий лишь после сдачи всех основных экзаменов, то есть если актеры сдадут все экзамены в течение первых трех-четырех дней, у них еще будет возможность подготовится. Если же нет, их исключат из списка гала-концерта, что скажется на их дальнейшей карьере. Есть у нас одна особенность школы – фишкой выпускного является гала-концерт актеров и музыкантов. На него являются известные продюсеры, и если ты им понравишься – дальнейшая карьера тебе обеспечена. А если же ты не попадешь на концерт, то пробиться в мир тебе будет ох как сложно. Поэтому Уэй уже должен был все распланировать. - Мы с Майки уже сдали почти все экзамены, так что на последней неделе нам останется только репетировать роли, - ответил Джерард, наполняя легкие ветерком, треплющим его волосы. - Но как… - У нас чуть больше привилегий, - скорчив надменную рожицу, прервал меня Джерард, поворачивая ко мне голову и вглядываясь в меня. Засранец. Наделен большим, чем остальные и активно пользуется этим. Хотя он прав, всегда нужно использовать любую возможность. Которая не выходит за рамки приличия. - То есть у вас уже есть сценарий, есть все реплики, и вы активно готовитесь? – Да, я был ошарашен. Ошарашен его наглостью. Он играет не по правилам, он обскакал остальных учеников на месяц вперед. Определенно, он будет во всеоружии и даже волноваться не будет. И пусть я сам не актер, мне очень обидно за других детей. У них не будет такого преимущества. - Он у нас уже три дня, и мы активно изучаем его. Работа предстоит нелегкая, Фрэнки, сценарий сложный и просто огромный. Надеюсь, ты поможешь мне с подготовкой, - подмигнул он мне, тепло улыбаясь. Либо он такой прекрасный актер, что умеет заменять даже скрытые в глазах эмоции, либо он действительно проникся ко мне симпатией. Восторг и возбуждение четырехгодичной давности пробежались по коже, отзываясь приятными мурашками по бокам и спине. - Я бы и рад, но ведь не вам одним экзамены сдавать, окей? – ответил я, пытаясь отогнать мелькающий перед глазами образ его глаз, в которых я все же уловил отблеск кристаллизации океана. - На кого ты? – донеслось до меня вместе с легкими шажками по коже. Он впивался в меня взглядом, я не смотрел на него, но чувствовал его взгляд. И от этого бросало в дрожь. И далеко не приятную. - Пианист, - отозвался я, пропуская холодный песок сквозь пальцы. - Серьезно? – повысил тон Джерард, по-любому вылупляясь на меня, - Ты совсем не смахиваешь на пианиста. Твоя внешность больше походит на… Гитариста. Да, точно. На гитариста. – Он кивнул в подтверждение собственным словам, а я повернулся к нему и вздохнул, слегка улыбаясь. Да, меня часто принимали за гитариста, но лишь из-за внешности. А мне нравилась такая внешность, пусть она и совсем не подходила к моему «нежному» образу. Пианисты должны быть нежными, легкими, аккуратными, с приятной привлекающей внешностью и длинными тонкими пальцами. У меня не было ничего из этого, разве что у меня был нежный характер. Я был низеньким фриком с кучей татуировок, большинство которых набил на спор с Рэем, растрепанными волосами и замутненным пеленой взглядом. Если я и был талантлив, я не выглядел на мастера своего дела. Да и слава богу. - Не всегда внешность отражает действительность, - промолвил я, все так же улыбаясь и оглядывая усевшегося по-турецки Уэя. Растрепанные от холодного ветра волосы, колышущаяся на ветру одежда, босые ноги с закатанными до колен джинсами и прилипшими к ступням песчинками, мягкая улыбка и сверкающие кристально-зеленым глаза, которые излучали едва заметный свет. Он красив, но я вижу лишь его тело. Его тело красиво, но могу ли я так сказать и о его душе? Хотелось бы. - А ты, Фрэнки, уже знаешь, что будешь играть на финальном выступлении? Ты ведь тоже будешь на гала-концерте, вместе с нами, - прошептал Уэй, неотрывно глядя мне в глаза. Он, словно удав, гипнотизировал меня, а его голос, казалось, проникал под кожу, четко отдаваясь в ушах, хотя на самом же деле он пропадал в порывах ветра. Серьезно, не смотрите в глаза Уэю. Загипнотизирует и сожрет. - Пока еще не решил, - медленно, загипнотизировано ответил я, но мальчик-океан тут же окатил меня брызгами, приводя в чувства. Спасибо, друг. – Очень сложно определиться с финальной композицией, ведь от нее зависит и твоя будущая карьера. - Тебе страшно выступать перед публикой? – спросил Джерард, чуть приподнимая брови. - Страшно. – Чего уж греха таить. Он тепло улыбнулся, принимая мои слова. Ему ведь тоже страшно. - Всем нам страшно, но помни – до начала твоего выступления им плевать на тебя. Но то, что они будут испытывать после, зависит только от тебя. Зажги в них краски, Фрэнки. Разрисуй их музыкой, как сегодня разрисовали тебя, - он улыбнулся шире. Я улыбнулся в ответ. Да, мне стало чуть легче после его слов. *** - Знаешь, в отношениях всегда есть несколько этапов. Первый этап: знакомство. Парочка узнает друг друга получше, к примеру, на первых свиданиях. Второй этап: ночевки друг у друга дома, совместное времяпрепровождение и влюбленность по самую жопу. Третий этап: признание друг другу в вечной любви и дарение кольца от одного из влюбленных. Ну и четвертый этап: свадьба и семейная жизнь. – Уэй разглагольствовал и активно жестикулировал руками, шагая вдоль улицы. В его волосах устроились песчинки, и меня так и тянуло стряхнуть их, но я старался прогнать наваждение и прислушаться к его весьма бурной речи. – Мы сейчас с тобой на первом этапе. Обычно весь цикл длится несколько лет, но у нас есть лишь месяц, так что мы должны исключить время на безделье, увеличить время, которое мы проводим вместе, и, пожалуйста, - он развернулся и ткнул меня в грудь, - не воспринимай все так серьезно. Ты сли-шком-се-рье-зен, - он тыкал в меня пальцем и забавно хмурил брови, на что я лишь улыбался, скрывая грусть, где-то глубоко засевшую в моем сердце. Это лишь игра, лишь наш сценарий, лишь пьеса, длиною в месяц. Тихо, Фрэнки, раз это игра – вживись в роль. Да, я не актер, но почему бы и не примерить на себя эту роль. Роль, о которой я желал. Знаете, когда рядом нет Уэя, я не чувствую к нему тяги или влюбленности, как угодно. Но вот когда он рядом, я хочу позволять себе слишком многое, но сдерживаюсь. А зачем? Только-только я собрался чмокнуть его в нос, как он отвернулся, продолжая путь вдоль улицы. Через пару десятков метров дорожки разойдутся, и мы разойдемся каждый к своему дому. - Сегодня был замечательный день, и я…, - начал я, но Уэй заткнул мне рот рукой, одновременно фотографируя мою ошарашенную рожу. Фотография, да? - Се-елфи-и! – взвизгнул Уэй, обнимая меня за шею и щелкая десятки раз с разных ракурсов. Он обдал меня запахом цветов, песка и ветра. Приятный запах. Навевает образы веранды в одиноком домике на побережье. Или все же я слишком сентиментальный. *** - Фрэнки, - неуверенно позвал меня Джерард, когда я уже собрался зайти за угол в направлении дома, - а не хочешь…, ну, ко мне с ночевкой? – Уэй, что с твоим голосом, он что, дрожит? – Ну, в смысле, это же следующий этап, да? Ночевка. Приходи ко мне? - Ладно, но когда? – выдохнул я, умиляясь его выражению лица. Он напоминал меня маленького мальчика, который так боялся получить отказ от девочки, что ему ужасно нравилась. Это что, я та девочка? - Ну, завтра не получится, так что давай послезавтра? Я зайду за тобой! – чересчур громко закончил Джерард, выпучившись на меня. Уэй, ты меня с ума сводишь своим ребячеством. Я кивнул в знак согласия и слегка улыбнулся, помахав ему рукой. Он помахал мне в ответ и направился дальше вдоль улицы, по которой блуждал ветерок, забираясь под юбки женщин, играясь с волосами мужчин, срывая шляпки с почтенных дам и унося в небеса вырванные из рук стариков газетенки. Он донес до меня запах цветов, песка и волн. Джерард пахнет морем. Как и моя весна.