Шлюха

Знает Всевышний, что я собственник, так зачем так поступает со мной. После «курса по выживанию» на следующую ночь мне пришлось стать свидетелем не самой приятной для меня сцены: я увидел своего новенького в позе наездницы на каком-то слащавом мальчишке – очередном звездном мальчике. Во мне кипела злость и ярость. Я рвал и метал. Чувство принадлежности не покидало ни на секунду. Во мне этим сексом разбудили зверя. «Этот новенький мой!» - Был готов орать я, но вовремя вспоминал, что я, блядь, Кай с куском льда вместо сердца. Его стоны и вскрики снились мне ночами. Даже когда я пытался сосредоточится на своем клиенте, за стенкой я отчетливо слышал его стоны. Его блядские стоны не давали мне житья! Они преследовали меня! Вот я дрочу в туалете – его стон. Вот я читаю журнал с клеймом «+18» - его стон. Вот я смотрю фильмы с рейтингом – его стон. Вот я трахаю какого-то паренька – его стон. Вот я выгибаюсь под клиентом – его стон. Ебанный пиздец! Как жить?! У меня просто мысли в кучу собираться не хотели. Я не мог сообразить, что мне делать, как избавиться от назойливых мушек. В ушах звенел его стон. Самое обидное было, что слыша этот звук, я сразу кончал. Будто для завершения своих непристойных действий мне не хватало этого. Мне не хватало того, чтобы какой-то новенький простонал мне над ухом. Хотя, я думаю, этот стон рождался в моей голове. Но это что-то из ряда вон выходящее. Я, последняя шлюха и блядь, хочу слышать стоны новенького, совсем неопытного и неуклюжего. Глупости! Я застыл в темном коридоре, когда в сотый раз этот стон пронзил мой мозг. Он был, правда, гораздо реальнее, чем предыдущие, и от этого что-то внутри меня сжималось. Я придвинулся к ближайшей двери, взглянул в замочную скважину и замер. В темноте я видел, как томно какой-то ебучий засранец-миллионер раздвигает ножки моему новенькому. Новенький покусывает пальчики и сквозь полуприкрытые веки наблюдает за парнем. Когда тихую округу пронзил его стон, я прикусил губу. Не из-за того, что сейчас бы на месте кончил, нет, конечно! У меня просто проснулось неконтролируемое желание ворваться в комнату и расцарапать лицо этому нахалу, который так… ужасно трахает моего новенького! Вот именно! Ужасно! К нему нужно проявить больше ласки… Да, блядь, кому я это объясняю!? Я просто хочу убить этого парня… Во мне нашлись силы покинуть коридор, шмыгнув в свою комнату, к своему клиенту. При виде его довольного лица меня чуть не вырвало. Я безумно скучал по тем моментам, когда мне мерещились стоны. Потому что сейчас я видел, как Дио кто-то трахает! Его клиенты, один хуже другого, совсем неопытные с кривыми руками и членами, не доставляли моей игрушке должного наслаждения. Но даже его притворный оргазм сводил меня с ума. Нет, он кончал вместе со своим клиентом, выгибаясь, как подобает, но я-то знал: все не то. Мой мальчик оставался с недотрахом каждый раз. Было безумно обидно. Хотя в голове почти сразу зародилась хитрая мыслишка: он придет просить помощи ко мне. Но тут было небольшое «но»… Я ведь не дал ему кончить. Приколитесь, как я прифигел, когда наткнулся на него в комнате Бекки? Я знал зачем он пришел, но уловил самый пикантный момент: Бек с глазами по пять рублей отрицательно покачал головой. Когда Дио вышел, понурив голову, я расплылся в улыбке и рухнул к Бекхену на кровать: - Что хотел новенький? - А ты прямо не знаешь? – Сверкнул глазами парень. Черт, какие мы проницательные. - Брось, Пианистка! – Хохотнул я. – Расскажи мне! - Перестань меня так называть! – Рявкнул Бекки. Я залился смехом. Одно у меня развлечение было, пока не появился новенький. Я трепал нервы Бекки. Сначала, из-за одной из его форм имени «Бекки» - его прозвали Барби, но потом сразу сообразили, что кукла у них уже есть, и к парню пристало другое имя – Пианист. Правильно так и будет – Пианист. Но я постоянно называл его в женском роде, часто намекая на сходство с этим полом. Почему он Пианист? Вы его пальцы видели?! Да такими только на пианино играть! Почему он похож на девушку? Да он постоянно ведет себя, как девушка. Например, глаза красит. Подводит карандашом. Правда, после этого к нему можно применить только одну поговорку: «валить и трахать». - Недотрах у него. – Хмыкнул Пианист, будто это его и не касается. Хотя это и правда его не касалось. Я хихикнул. - Знаешь, да? Да ты, блин, следишь за ним! Что говорить? - С чего ты взял? - Все твои клиенты жалуются, что ты постоянно ходишь за презервативами и застреваешь где-то минут на пятнадцать. Панда щебечет, что ты торчишь в коридоре. - Пусть эта Панда держит язык за зубами. – Прошипел я. Чертов вечно палевный Тао. Постоянно в души по ночам гоняет, заколебал. - У него просто такие привычки. - В жопу такие привычки. Меня жутко бесила одна вещь – избавляться от недотраха новенький ходил не ко мне. Мне постоянно везло. Я приходил тогда, когда ему отказывали. Вот я ворвался в ванную не постучав, как увидел полуголую Панду Тао с огромными от удивления глазами, а перед ним новенький. Вот я шмыгнул в хунхановскую комнату за игрушками, как увидел абсолютного офигевшего Сехуна и Куклу. В общем, все удивлялись его вопросу, но отказывались. Мне сорвало башню лишь тогда, когда он пошел просить помощи и у второсортных шлюх дядюшки Джека. Да, такие были. Которые были не так хороши для наших клиентов, но выполняли любые прихоти людей так называемого «среднего достатка». Я вышвырнул его за шкирку из одной из нижних комнат, хозяин которой был уже готов положительно закивать. Увидев пар, идущий у меня из ушей, он резко передумал. - Что ты делаешь? – Пискнул Дио, когда влетел в мою комнату, и прижался спиной к стенке. - Ладно Пианистка… - Я еле сдерживал порыв дать ему смачную пощёчину. – Ладно эта тупая Панда. Ладно Хунханы! Но ни за что! Никогда! Не смей! Просить о таком… этих ебучих второсортных шлюх с сифилисом, блядь! Ты меня понял?! Последнее предложение я вдохнул ему в губы, схватив за ворот все той же рубашки, и начал трясти, словно грушу, пытаясь вытрясти из него душу. - Понял?! – Взревел я. - Понял, хозяин. – Пролепетал Дио. А я замер, как идиот, и вылупился на него. Он назвал меня хозяином..? А… А это льстит. - Как ты меня назвал? – Я схватил его за загривок. - Х-хозяин. - Тебе нравится так меня называть? – Ухмыльнулся я. - Вам очень идет, хозяин. Он побледнел и покраснел. Его лицо сменило добрый десяток оттенков, но в глазах оставалась уверенность. - Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? Я, наверно, задал очень важный для него вопрос, потому что глаза его забегали. Мне казалось, что я даже слышал, как он думал, не зная, что именно выбрать. - Хочу… - Причмокнул он губами. – Хочу… - Решай уже. – Я оттянул его волосы, слегка касаясь губами подбородка. - У… У меня… - Неуверенно начал Дио. - Недотрах? – Закончил я. – Ты хочешь, чтобы его не было, так ведь. Ты хочешь избавиться от него? - М… Да. - Ты хочешь, чтобы я избавил тебя от него... - Да… - Он для пущей правдоподобности потерся о меня. – Сделайте это, хозяин. Я тяжело вдохнул его запах, сладкий, словно яд. Он убивал меня очень медленно. Мне вроде бы и хотелось покончить с этим, грубо взять его, но уж сильно хотелось послушать душащие стоны. Мне очень хотелось, чтобы он захлебывался ими, чтобы просил вновь и вновь. Его нетерпение можно было объяснить. Особенно тогда, когда он безудержно рвал на мне одежду, избавляясь попутно и от своей. Особенно тогда, когда его губы накрыли мой член, когда первый стон прорезал ночную тишину. Я не понял, почему это был именно мой стон, но раз мы утоляем его недотрах, то, подумал я, пусть он берет дело в свои руки. Новенький казался мне той яркой лягушкой, которая своим видом показывает, что опасна и ядовита, но на деле оказывается… обычной лягушкой. Можно было, кстати, назвать его Лягушонком. Но что-то было не так. Наверное, потому что скорее он был Гадким Утенком. Еще пару дней назад он казался мне неопытным новеньким, неповоротливым и вечно смущающимся, то сейчас… он был идеален в своих действиях. Он делал все с ювелирной точностью, нажимал только на самые чувствительные точки, задевал самые восприимчивые участки кожи. Заставлял усомнится в своей красоте. Именно красоте. Он был безумно красив, когда прикусывая свои пальчики, насаживался на меня, прикрывал глаза, проводил руками по моему телу в поисках опоры. Он нежно двигался, задавая слишком медленный для немедленного меня темп, он сводил меня с ума ожиданием, когда я могу кончить. Но меня отрезвляла мысль о том, что я позволил этому чертову новенькому делать со мной все, что душеньке его угодно. Когда он вскрикнул, когда комнату пронзил его первый стон, я очнулся. Просто вышел из транса. Мгновенно мальчик оказался прижатым к кровати со всей присущей мне грубостью. Я начал вдалбливаться в него, до боли сжимая бедра. Он стонал. Стонал мне. Стонал для меня. Стонал, лаская мой слух. Он извивался, его руки пытались оттолкнуть меня, но телом он лишь сильнее прижимался ко мне, глубже насаживался, и сводил с ума. - Хозяин… - Он вскрикнул жалко и тихо, когда я излился в него, вцепился несуществующим маникюром мне в спину. По его телу волной прошлась послеоргазменная судорога, заставившая мышцы внутри сжать мой член в десятый раз. Я нагнулся к нему и подарил первый в его жизни поцелуй. Нормальный, французский, именно такой, какой я запрещал ему дарить своим клиентам.