Honor Him

Я сижу на подоконнике в небольшой квартире на юге Эдинбурга и совершенно отвратительно-хипстерски пялюсь в затянутое облаками небо. В Эдинбурге дождь, уже вторую неделю мерзкая невесомая морось неподвижно висит в воздухе. Еще немного - и у людей вновь вырастут жабры. У меня нет сил бороться с дождем. Забудь меня. Я не помню, что случилось на Радужном мосту, когда я поняла, что Локи остался позади. Я знаю, что случилось - Тор в деталях рассказал мне все, - но я не помню. Мне говорили, я выхватила клинок и бросилась назад, к Хеймдаллю - заставить его отправить меня обратно. Мне рассказывали, как я подпалила плащ Одина - немного промахнулась, я хотела сжечь самого Всеотца. Мне описывали, как я сражалась, словно готовая в одиночку объявить войну Асгарду, как раз за разом отбрасывала стражников, пытавшихся меня утихомирить, как швыряла огнем в Старка и Беннера - чудо, что промахнулась! - и как внезапно остановилась, увидев взгляд Тора. Взгляд Тора я помню, все, что было до - нет. И что было после, тоже не помню - я пришла в себя лишь через несколько дней, в палате асгардской лечебницы, и прогнала прочь Фригг, певшую что-то светлое и грустное надо мной. Она ушла, пришел Громовержец, и лицо его было обычное, не как в моих воспоминаниях. Он рассказал мне все, что я натворила, а потом, помолчав, сказал то единственное, что имело значение: - Они за пределами Девяти Миров, - его голос прозвучал совершенно по-деловому. - Хеймдалль их не видит. Я знала, что он на самом деле хочет сказать. "Они ушли в Бездну", - говорил его голос. "Мы не можем пойти за ним", - шептал спокойный взгляд. "Он потерян", - повторяли большие руки, сложенные на груди. Тор ушел, не дождавшись от меня и слова в ответ, а я собрала вещи и тайком, стараясь ни на кого не наткнуться, ушла на Биврёст. Хранитель понял без слов. Пустынные улицы ночного Лондона уже появлялись вокруг меня, когда я заметила - или мне показалось, или это был призрак? - устремленный на меня взгляд Тора. Такой же, как и на Мосту тогда - взгляд бесконечно уставшего человека, ждущего смерти как избавления. Забудь меня. Вход в студию был перекрыт желтой полицейской лентой, и я не стала приближаться. Мое имя значилось в списке пропавших без вести в тот день, когда чудовищная авария привела к череде взрывов газовых труб в нашем квартале. Авария - так сказали людям, моим соседям и друзьям. К списку погибших я малодушно подходить не стала. Майка отключили от аппарата искусственного дыхания через неделю после катастрофы. На его могиле лежала огромная груда цветов, горели маленькие свечи, стояли фотографии. На одной из фотографий мы были вместе. Мир вертелся волчком, и страшная пустота давила на плечи, но я смогла - попрощаться, развернуться и уйти, чтобы никогда не вернуться. Элис выжила, и до конца ее жизни родная мать будет кормить ее с ложечки и стирать слюнки, текущие по обоженному подбородку. Элис больше никогда не будет ходить, разговаривать, улыбаться; она, скорее всего, даже не узнаёт мать - необратимые повреждения психики. Она жива, но она больше не живет. Из Лондона я уехала на следующий день. Заночевала в Ливерпуле, сбежала оттуда в Манчестер, затем почему-то кинулась в Бристоль. В конце концов я осталась в Эдинбурге - лишь потому, что силы, какие бы они ни были, внезапно закончились. Забудь меня. Черта с два. Слышишь, слышишь меня? Я не забуду. Мой мир уничтожен, моя жизнь оказалась ложью и притворством, и некуда мне больше идти. Я буду искать след, и пойду по нему - это все, что мне осталось. Мне осталась только Бездна, и, скорее всего, смерть, - но я не забуду. Зеленая змейка, обвивающая мое левое запястье, уже на Биврёсте вспыхнула нечеловеческой болью и стала черной. Змейка, выжженная на коже - подарок Локи, оставленный мне, пока я валялась в беспамятстве в шатре Монго. И я знаю, что этот дар - не случайный. Я знаю? Или верю? Или, может, просто хочу верить? Ничего я не знаю. Но я пойду по следу, и найду Локи, и убью Монго, а с ним и всю его свору. А если Локи мертв - змейка на запястье каждый раз колется тонкой болью при этой мысли, - если Локи мертв, я сожгу их мир. Я сожгу Бездну. И буду смеяться, глядя, как она пылает.