Бойся Дика

— Man muss keine Angst vor den Veraenderungen haben. Sie kommen oft im Moment, wenn sie notwendig sind. — говорит мистер Нёллер и тыкает пальцем в меня: — Перевод, Уорт. — Эм… «Не стоит бояться перемен. Часто они случаются именно в тот момент, когда они необходимы». — Верно, — учитель улыбается, — а теперь… Мистер Нёллер не успевает договорить, так как дверь открывается и входит Дик. А я уж думал, что сегодня он решил проспать первый урок. Такое частенько бывает. — Гутен морген, — Дик не особо старается с акцентом. — Ох, Кайзер! — учитель возводит руки к потолку, словно бога молит о пощаде. — Проходите скорее и присаживайтесь. — Итак, теперь внимание на доску, я сейчас распишу вам необходимые для сегодняшнего занятия таблицы. Дик проходит мимо меня, и я напрягаюсь слегка в ожидании тупой ухмылки, или, быть может, он даже заденет мое плечо, возможно даже шепнет чего, но он просто проходит и садится на свое место. Хм, ладно, и тебе гутен морген, Дик. * * * — Сколько-сколько? — Джефф округляет глаза. — А не слишком ли? Это лишь колонки, причем не новые. — Ну-у-у, — Кит корчит смешную рожу, — зато они крутые, и из них точно звучала лучшая музыка, а не херня. Факт. — Ахах, — друг хлопает себя по коленке, — ты просто супер-менеджер. — Ага, менеджер по сбыту барахла, — усмехаюсь. — Да и лучшая музыка, это какая? — Джаз! — Кит вскакивает со стола, чтобы изобразить исполнение джаза, и как раз в этот момент входит мистер Лион, в руках у которого, похоже, стопка наших сочинений. — Все по местам, — объявляет он. — Начнем, конечно же, с ваших работ. Не сказал бы, что я ими доволен, но это определенно лучше, чем в прошлый раз, — походит к первой парте, за которой сидит Ника. — Раздай. Ника принимает листы и приступает к раздаче, медленно — так она видит оценки каждого. — «F» получили три человека, «D» — пять человек, «C» — девять, — монотонно бубнит учитель. — «B» получили пятеро из вас и «A» удостоились лишь двое. Передо мной ложится листок всего с двумя красными пометками, о да, я получил «B». Неплохо. — Что у тебя? — Джефф заглядывает мне через плечо. — Ого, схватил «B», поздравляю. А я налажал на «C», — протягивает свой листок, исписанный красным по самые поля. — Могло быть и хуже. Оборачиваюсь, надеясь увидеть оценку Дика, но он слишком далеко, да и сочинение свое свернул в трубочку. Неужели «F»? Стесняется? Ловит мой взгляд, и вот сейчас оскалится и скажет что-то гневное, но нет, он только о чем-то спокойно говорит Питу, который наклонился к нему. Могу ли я спросить его об оценке? А могу ли я интересоваться его оценкой? «Схватил «F», Дик?» — не сдерживаюсь и отправляю ему. Вижу, как он выгибается, достает завибрировавший телефон из кармана и усмехается, читая мое незамысловатое послание. — Так-так, все замолчали и прекратили обсуждения! — мистер Лион привлекает внимание. — Записываем… … простите, мистер учитель, но мне плевать. Я поднимаю сочинение и показываю Дику свою оценку, хорошую оценку, надеясь, что он сделает то же самое. Дик качает головой, и то ли это отказ от дуэли оценок, то ли он внутри смеется надо мной. Склоняюсь к первому варианту… наверняка хватанул плохой балл и не хочет позориться… «A» — и его сочинение абсолютно чистое, без единой учительской пометки. Снова сворачивает его в трубочку и берется за телефон. Я чувствую вибрацию раньше, чем мой телефон на самом деле вибрирует. «Отсосал, Рэнди?» Ублюдок. * * * — «А»? Ты уверен? Он получил «А»? — Джефф аж трясет меня за локоть и никак не может успокоиться. — Как? У него же вместо мозгов опилки! — Ну это ты преувеличиваешь, — припоминаю стенд с показателями в конце прошлого года, Дик был только на строчку ниже меня. — Он просто ленивый как бес. — И тупой, — не успокаивается Джефф, — несправедливо, шляется по клубам, где его хватают копы, а он еще и «А» получает по «Убить пересмешника»! Мы прям в фильме каком-то. Смеюсь, а Джефф всё не тормозит: — Так и вижу название «Будни богатого бунтаря», а на плакате — Дик Кайзер в красных трусах и с трубкой во рту. — С трубкой? — Ага, со старперской такой, вырезанной из дерева, — изображает, как её курить, и закашливается, сильно входя в образ деда. — Вот это ты смешно! — поддерживаю приятеля смехом. — Ладно, давай до завтра. — Бывай! — Джефф машет на прощание и идет к велику. Возле школьных ворот Дик с компанией, и по всем теориям вселенной он должен остановить меня, когда я буду проходить мимо них. Что-то вроде: «Ну как тебе сегодняшний отсос? Кто у нас король сочинений?» — я должен услышать, но не слышу ничего. Дик даже не смотрит на меня, проходящего совсем близко с ними. Ноль реакции… и с чего я решил, что будет противостояние? По-моему, у нас с Диком ничего не будет. * * * Сегодня утром судьба предоставила нам с Диком возможность поговорить один на один. Я как раз подходил к школьным воротам, когда мерседес остановился и из него вышел Дик. Посмотрев на меня, он ничего не сказал, а сразу же пошел в школу. То есть его безразличие не вызвано присутствием одноклассников, он просто не хочет со мной общаться. Противно, я словно теряю его второй раз, хотя и не обретал вовсе. — Buongiorno, — сеньора Веспуччи заходит в класс, и сразу за ней Дик. Из наших только я, Дик и Ника взяли себе второй язык, после немецкого. Я долго уговаривал Джеффа решиться на итальянский, но он как морозился с самого начала, так и морозится до сих пор. Как-то он признался, что его от немецкого-то колотит, а тут еще дополнительная нагрузка, абсолютно лишняя, к слову. — Надеюсь, все сделали упражнения со страницы пятьдесят шесть, — молодая учительница обводит нас внимательным взглядом, — мистер Кайзер, поторопитесь занять место. — Bene, — ворчит Дик, на ходу снимая с себя рюкзак, и совершенно неожиданно кидает его, поначалу мне кажется, что кидает в меня, но с грохотом его вещь оказывается на парте позади. Там обычно сидит Джефф, но не на уроках итальянского, естественно. Дик впервые садится сзади меня, и это как-то настораживает. — Пройдемся по неправильным глаголам, а после выполним небольшой тест по грамматике, — сеньора Веспуччи берет в руки мел и подходит к доске. — Я пишу здесь, вы записываете в тетрадях. Итак… глагол «делать» «Fare» — появляется на доске, и следом учительница выписывает: «faccio, fai, fa, facciamo, fate, fanno». Записываю к себе, и под лопаткой резко начинает чесаться. Выгибаюсь, чтобы перестало, и перестает, только не надолго. Завожу за спину левую руку, почесать, и мои пальцы касаются чего-то теплого. — Следующий глагол — это «dare», что означает «давать». Оборачиваюсь, не успевая записывать, и дергаюсь, потому что «что-то теплое» оказывается пальцами Дика. Он не пишет глаголы, он вытянул руку вперед, лег на нее, а пальцами касается моей спины. — Перестань, — шепчу ему и возвращаюсь к лицезрению доски. Сеньора Веспуччи разбирает уже глагол «знать», а я еще тот не переписал. Тороплюсь, пачкаюсь в чернилах и снова вздрагиваю, потому что Дик касается моей спины увереннее, настырнее. Проводит пальцами линию, это почти поглаживание. — Эй, — приходится обернуться опять. — Хватит трогать, я не могу сосредоточиться. Дику пофиг, он даже глаз не открывает, засранец, еще уснуть поди надумал. — Мистер Уорт, подскажите мне глагол «выбирать», — требует учительница, отвлекая меня от Дика. — Эм, scegliere, — почти спрашиваю, а не отвечаю, и, к моей радости, она принимает ответ и начинает расписывать формы. Так и проходит всё время с глаголами. Дик не перестает водить пальцами по моей спине, а я напрасно пытаюсь отвлечься от этого. В какой-то момент даже бросаю переписывать с доски, просто чувствую только эти пальцы, которые словно с иголками на кончиках, иначе не объяснить покалывание. — Тест легкий, но оценки будут учитываться, — сеньора Веспуччи раздает единичные листы. «Tu che programmi … per domenica?» — читаю первый вопрос, и тут же четыре варианта ответа: «hai, ha, hanno, ho». Да, действительно легкий, щелкаю механическим карандашом и заношу руку для галочки, как… — Подскажешь? — тихо так, и дыхание опаляет ухо. — Ты знаешь итальянский лучше меня. Не отвечает и не отодвигается, его дыхание я по-прежнему чувствую кожей, и кровь приливает к лицу такая же жаркая, как его выдохи. — Non sono sicuro, — и наконец Дик перестает нарушать мое личное пространство. Non sono sicuro? Я даже не знаю перевод, хотя, вроде бы, это значит «Не уверен». Поворачиваюсь к нему и вижу, как он прищуривается, это почти флирт. Черт, он что, вздумал меня закадрить? Серьезно? Та хватка на бедре, многозначительное от гея «отсосал», «только ты и я, Рэнди», дыхание в ухо… Я сейчас взорвусь хохотом, мои губы растягиваются в улыбке, и, забывая про тест и сеньору Веспуччи, шепчу ему: — Не купить, так соблазнить, Дик? — хмыкаю. — С Мартином у тебя больше шансов, я, знаешь ли… — Отвернись, — грубо и задиристо. — Отвернись, мать твою. — а теперь злобно. Немного офигеваю от такой эмоциональной перемены Дика, и приходится прикусить себе язык. * * * Почему меня? Почему он не стал уламывать Мартина? Или кого-то другого, например, из параллели… а еще лучше — из класса помладше. Дик ведь у нас общешкольный авторитет, какой-нибудь впечатлительный бы обязательно поддался. Так почему он взялся за меня? Подползаю к компьютеру и захожу на Фейсбук, стараясь выкинуть Дика из головы, но не выходит, прямо как тогда на итальянском… чувствую его касания так явно, будто он и сейчас это делает. Почему же я? В раздражении закрываю браузер и бьюсь лбом об стол.