Холод лезвий перед Рождеством

Каркат попытался закрыть дверь прямо перед его носом, но долговязый парень быстро выставил вперёд ногу, не позволяя этого сделать. — Ты сменил номер? Зачем? — Не твоё ёбаное дело, мудак, — прошипел Каркат сквозь зубы. — С каких пор ты не моё дело, бро? — С тех пор, как… — он замолчал и поморщился, почувствовав колющую боль в груди от воспоминаний. Чёрт, он ведь только-только смог избавиться от него. Не прошло и часу. Каркат посмотрел в конец улицы, но Дэйва уже не было видно. Его символ надежды сейчас крутит в руках плеер, направляясь к автобусной остановке. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Я не хочу тебя видеть, Гамзи. — Я скучал, чувак, — парень абсолютно проигнорировал выражение отвращения на лице своего друга. Впрочем, как и всегда. Единственная эмоция Карката, на которую все обращали внимание, это гнев. Это было только поводом для шуток. Вантас развернулся и понадеялся, что если просто уйти, то Гамзи поймёт его, но парень просто толкнул входную дверь плечом и вошёл в дом, заставив Карката остановиться. Они встали в коридоре, глядя друг на друга: один с улыбкой, другой с тенью паники на лице. Гамзи мог приходить к нему домой в любое время в старый дом, словно это был его собственный, но с тех пор многое поменялось. Другой дом, другое отношение. Здесь ему не были рады. И как, чёрт возьми, он узнал новый адрес? Каркат никому не давал его. Но он не успел озвучить вопрос, Гамзи прислонился к стене и задал свой вопрос первым: — Ты поменял номер телефона? — Очевидно. Знаешь, зачем люди меняют номера телефонов? Чтобы больше не связываться с теми, чьи номера были в старом. Надеюсь, я достаточно прямо излагаю свои мысли для такого дебила? Он посмотрел в глаза своего гостя, отмечая огромные зрачки, неестественно закрывающие всю радужку. — Хаа, ты решил сбежать от нас? — он потряс своей лохматой головой. — Сбегать ото всех так тупо. Никогда не думал, что ты попробуешь сделать такую херню. — Иди нахуй, Гамзи! — наконец закричал Каркат, обходя его на лестнице. — Свали из моего дома, вали обратно ко всей этой компании ненормальных, не желающих видеть нихуя, кроме своих проблем! — Эй, чувак, ты говоришь странные вещи, — он схватил его за руку, но Каркат легко вырвался и продолжил свой путь наверх. — Какие проблемы? Всё было замечательно, бро. — У вас, может, и было. А моя жизнь была как дерьмо на вашей подошве! — На моей? — Ох блять, — Каркат хлопнул дверью своей комнаты перед носом парня, но тот невозмутимо открыл её и зашёл следом. — Чего ты хочешь? — Мы все волновались за тебя. — Да что ты? А зачем за меня волноваться? У меня же всё заебись было, Гамзи! Хоть раз кто-то из вас задумывался о том, что я на самом деле чувствую за всё это время, пока я был с вами?! Так какого же хуя теперь все стали такими заботливыми! — Ты сейчас пытаешься, блять, сказать, что я никогда за тебя не переживал? — в его голосе не было ни доли сарказма. — Всё это время ты был для меня типа самым важным человеком. Ёбаная персона номер один в моём списке! — Да? — это наглая ложь, он в это верил. — Ты так сильно любил меня, что решил трахнуть мою девушку, как только появился шанс? Как давно вы вместе, мой лучший друг? Между вами что-то было, когда мы ещё встречались с ней. Так, да? Кривая улыбка на лице Гамзи быстро стянулась. — Ебануться. Я прав. Господи, я надеялся, что я ошибался. Такое вечно накуренное говно, как ты, просто не может быть хорошим другом. — Что у тебя с руками? — Гамзи уставился на выпадающие из-под рукавов бинты. — Вали отсюда. — Почему ты пытаешься меня прогнать? — Я не хочу знать тебя, мудак, ты не понимаешь этого?! Я не хочу, чтобы ты существовал! Да что уж там, я сам существовать не хочу! Спасибо большое за такую прекрасную дружбу, концом которой стало моё полнейшее одиночество! Долго вы там ещё ржали надо мной?! Отлично подъебали! Терези, наверное, самая счастливая. Ей я верил не меньше, чем тебе, так что отлично сработано! — Мы с ней были вместе не так уж и долго, бро, это было обычной глупостью. Ты постоянно был в своём образе мрачного уебана, ей было необходимо разряжаться, мы курили время от времени вместе. Она никогда не воспринимала меня так, как тебя. — «В образе мрачного уебана»? Вот как вы называли меня за спиной? Чёрт, со вкусом сказано! Просто супер! Мне нравится, Гамзи, вы отлично постарались проигнорировать всё то, что я испытывал на самом деле, просто повесив на меня этот ярлык! — Мы пытались тебе помочь, — его бывший лучший друг никогда не злился на него, никогда не повышал голос, но всё случается впервые. — Хватит плести херню о том, что мы все игнорировали твои проблемы. Что мы должны были делать? Сутками сидеть и смотреть на тебя? Забить на наши проблемы? Ты не король этого мира, ты здесь никто. Ты был кем-то только для нас, но всё равно не доверял нам своих тайн. Тащил всё в себе по собственной воле, а потом нас же обвинял в своём молчании. Он сорвался и вновь схватил Карката за руку, на этот раз чтобы задрать рукав свитера до самого плеча и увидеть съехавшие бинты, едва ли закрывающие покрасневшие швы. — И потом ты просто сваливаешь, меняешь номер телефона, не оставляешь адреса, заставляешь всех волноваться, просто плюёшь на наши чувства. Ты единственный, кто напортачил с этой дружбой. Это ты всех кинул, кретин. Пальцы медленно разжались, и на этот раз рука просто соскользнула с его ладони. — Никто не врал тебе. Никогда. Несмотря на то, что общение с тобой было подобно втиранию соли в рану, я продолжал общаться с тобой. Ты был моим лучшим бро. Но, похоже, тебя никогда не волновало это. Тебя не волнует никто, потому что ты одержим жалостью к своей жизни. Его зрачки всё ещё были огромными, он смотрел ими в покрасневшие, поплывшие глаза Карката. — Я трахнулся с твоей девушкой, но ты смог поиметь нас всех. Больше не пришлось просить его уйти, потому что через секунду его уже не было в комнате. Самое интересное, что можно сделать с собственной жизнью, это перевернуть её и посмотреть, что из этого выйдет. Отойти на два шага и посмотреть со стороны, чтобы увидеть всю картину, а не одни мазки. Дэйв сидел на своём стуле в суицидальном кружке, скрестив на груди руки. Прямо напротив пустовал стул, на котором обычно сидит Каркат. Он всегда держит закрытую позу, всегда говорит последним, не смотрит никому в глаза, но сейчас он просто лежит у себя дома. На своих страннопахнущих простынях, среди голых стен, на которых скоро (Дэйв надеется) появится первый плакат. Наверное, его губы слегка приоткрыты, потому что он дремлет, потому что устал, потому что сегодня был странный день. И Дэйв почти видит, как двигается адамово яблоко, когда тот прикрывает губы, чтобы сглотнуть слюну, как он жмурится и поворачивается на бок. Его бинты как всегда растрёпаны, потому что, если быть честным, ему не нужно, чтобы раны заживали. — Дэйв, я хотел бы перекинуться с тобой парой слов, если не возражаешь. Страйдера передёрнуло от неожиданности. Он выпрямился на стуле и положил руки на колени. — Ты сегодня явно не с нами, — мужчина улыбнулся своей всегда слегка грустной улыбкой. — Есть немного, — согласился Дэйв, хотя образ Карката уже начал теряться среди других мыслей. — Надеюсь, это что-то хорошее. Уже почти все в сборе, так что я просто хотел сказать тебе, что ты больше можешь не ходить на встречи. — То есть? Совсем? — теперь сладкие образы вовсе выпали из головы. — Тебе нужны эти занятия? Свободные стулья быстро занимали новоприбывшие, только одно место оставалось незанятым. Будет крайне странно освободить своё расписание от посещения этого не самого весёлого мероприятия. В кармане загудел телефон, и пришлось прервать разговор. Дэйв извинился и отошёл на несколько шагов от группы, чтобы ответить. — Линия психологической поддержки имени святого Страйдера слушает. — Я нашёл пистолет Джека. Совершенно неожиданный ответ сбил с толку. Страйдер обернулся, чтобы убедиться, что никто не слышит их. — В смысле? — Тяжёлая железная херня, которая выпускает пули на большой скорости, чтобы они были способны разнести чьи-то мышцы, кости и мозги. Его голос сильно колебался. — Он не такой тяжёлый, каким казался в детстве. Блять, ну и слабаком же я был тогда. — Каркат, зачем ты его взял? — Потому что с ним невозможно сделать ошибку. Ситуация накалялась, в трубке было слышно, как на секунду Вантас потерял контроль и судорожно вдохнул, а потом громкий щелчок. — Каркат?! — Я просто хотел сказать тебе, что ты зря потратил на меня время. Ты же помнишь, что я всё равно собирался свалить из этого мира. — Да, я помню. Это было… когда? Месяц назад? Каркат закатил глаза, пытаясь вспомнить дату. Дэйв этого не видел, но ясно представлял. Он схватил свою куртку со стула, быстро шагая через церковный зал. — Вроде бы, — наконец ответил он. — Или… какая разница? — Просто хотел освежить память, — хотя единственная причина, по которой Дэйв задал этот вопрос, как и все последующие совершенно ненужные, это выиграть время. Выиграть время глупыми вопросами, напоминаниями о фильмах, пока автобус едет слишком медленно. Его голос звучал не уверенно, даже совсем наоборот, но Дэйв не мог с точностью сказать, что это залог того, что по приезду он не найдёт друга с вышибленными мозгами. Возможно, его голос звучал точно так же, когда он пытался порезать вены. Только тогда его никто не слышал. Дэйв согнулся пополам, слушая дрожащий голос в телефоне, и кусая ноготь на большом пальце. Его собственный голос оставался как всегда холодным. Стоило послать к чертям сегодня эту церковь, он вообще не понимал, почему он чувствовал себя обязанным приходить туда. Возможно, это место было для него тем же, чем была для Карката детская площадка. Место, находясь в котором тебя не трогают твои проблемы и мысли. Едва двери автобуса открылись, он выскочил из него, всё ещё прижимая телефон к уху, врезаясь в людей на остановке. Один дом, второй, третий, перейти дорогу, добежать до маленького безрадостного домика высотой в два этажа. — Я ненавижу себя сильнее, чем кого-либо на этой планете, — захрипел Каркат. — Я не знаю, зачем я звоню тебе. Я хотел просто сделать это, не разводить шум, не привлекать внимания, просто уйти. Приняв это решение, я всё равно, блять, набрал твой номер! — он задержал дыхание, чтобы немного успокоиться и заставить голос звучать твёрже. — Я не хочу быть для тебя проблемой, как для всех. — Рассказывать о своих проблемах не значит становиться ею, — отвечал Дэйв. — Я проблема, мне сказали это прямо, что я не, — он замолчал, просто не в силах больше говорить. Снова глубокий вдох и шёпот. — Я устал. — Это нормально, все устают, — на крыльце Дэйв переступил через прогнившую доску и толкнул незакрытую дверь. — Зачем тогда жить, если единственное, что ты чувствуешь в конечном итоге, это усталость? — Потому что это две стороны одной монеты, без усталости и разочарования ты никогда не испытывал бы радости. — Я не хочу ни того, ни другого. — Просто ты ещё не видел всей жизни, — лестница осталась позади, он подошёл к комнате и медленно повернул ручку. — Ты не можешь говорить о ней, глядя только на её отвратительную сторону. — Дэйв, не заходи в комнату. Он остановился, приоткрыв дверь, всё ещё держа телефон у лица, пока не пошли частые гудки. — И что ты сделаешь, если я зайду? В ответ прозвучал только шорох. Открыв дверь до конца, он увидел Карката, сидящего спиной к кровати. Пистолет в руках направлен на лицо, закрытое волосами. — Резать было не так страшно? — с усмешкой спросил Страйдер. — Сказать, почему? Почему все выбирают именно этот способ? Потому что тебя спасут. Скорее всего, тебя зашьют. — Я не хочу, чтобы ты это видел. — Ты хочешь, чтобы тебе помогли, — игнорировал его слова Дэйв. — И поэтому я здесь. Потому что я хочу слушать о том, что тебя беспокоит. И тебе достаточно просто сказать об этом, а не доставать ствол. — Стой за дверью! — крикнул Каркат, когда тот сделал первые шаги в его сторону. — Хочешь подержать что-то твёрдое в руках — могу предложить альтернативу. Каркат замолчал, почти физически можно было ощутить его недоумение. Это позволило Дэйву сделать ещё несколько шагов, после чего плечи другого парня начали подрагивать, и он засмеялся, уткнувшись лицом в колени и позволив заряженному пистолету свободно повиснуть в руке. Остальное расстояние Дэйв преодолел за один шаг и сел рядом. Когда его холодные пальцы коснулись горящей руки, смех прекратился, и Каркат резко дернулся, вновь сжимая пистолет. — Отдай его мне, — сказал Дэйв спокойно. — Я хочу покончить с этим, — он поднял голову и привёл пистолет к точке между глаз. — Пожалуйста. Дэйв держал его лицо в своих ладонях, собирая бесконечные слёзы. Пистолет разделял волосы, давая просвет покрасневшей коже лица. Трясло его уже не от смеха. Рука Дэйва осторожно скользнула по щекам и обхватила дуло пистолета. Каркат только выпустил из себя ещё один всхлип. Дэйв медленно и очень осторожно вытянул оружие из трясущихся рук и положил рядом с собой. Его колотила крупная дрожь, словно кто-то держал его за плечи и тряс. Шаткое сознание на грани истерики показывало себя во всей красе. Голос в голове кричал и негодовал, почему он не довёл дело до конца. — Какой смысл, — он попытался унять трясучку, обхватив себя руками за плечи. — Я уже покойник. Просто ходячий труп. — Ты живой, пока у тебя бьётся сердце. И я не дам ему загнить, не позволю тебе слечь в могилу. Я говорил и повторю ещё раз: ты показал мне все свои худшие стороны, и они не оттолкнули меня. Больше всего на свете я хочу увидеть тебя, не знаю, счастливым, улыбающимся, нашедшим своё место в жизни. — Нет, это тупо, это слишком тупо, — мотал головой Каркат, отказываясь верить в услышанное. — Твою мать, прекрати решать за других, — Дэйв повысил голос. — Я и не хочу. — Тогда заткнись и прекрати нести чушь. Огромное количество адреналина, выработавшегося за время панической пробежки от церкви к дому Вантаса, сошло на нет. Душащее напряжение отпустило сердце, и оно сделало первый спокойный удар. Он сел так, чтобы голова парня могла спокойно лежать на его ногах. До появления Карката в группе помощи была девушка. Она была матерью-одиночкой, родившей в шестнадцать от какого-то мудака, с которым переспала по пьяни. У неё были сухие и неухоженные волосы, ещё она часто пропускала встречи. С самого начала было понятно, что она не задержится надолго ни в группе, ни в этом мире. И, откровенно говоря, Дэйву было похуй на неё. Она действительно покончила с собой, спрыгнула с моста на трассу, и её размазал грузовик. Её жизнь была такой же ценной, как жизнь любого другого в этой группе, в том числе и Карката. Но ей он даже не пытался помочь. Он мог зайти к ней вечером, мог предложить как-нибудь выпить, настоять на душевном разговоре, помочь с ребёнком. После очередного собрания Дэйв уходил, даже не глядя на неё. Дэйв сидел, прислонившись спиной к кровати, и поглаживая кончиками длинных пальцев взмокшую голову парня на своих коленях, и вспоминая девушку, имени которой уже не помнил. Может быть, её звали Шэрил. Можно ли назвать спасение чьей-то жизни эгоистичным поступком, если ты сделал это для себя? Потому что он мог позволить Каркату уйти из жизни, что сделало бы его счастливым. В конце концов, это то, о чём он мечтал, и его мечта не должна была касаться других. Он снял очки и положил их на кровать. Все эти горячие речи, направленные на то, чтобы спасти не лучшую жизнь, были ли они правильными? — Каркат, — Страйдер легко потряс его за плечо. — Почему ты решил сделать это именно сейчас? Каркат промолчал в ответ, разглядывая лежащий в метре от них пистолет Джека. — Джек? Это он? Он что-то сделал? — Я не хочу об этом говорить. — Мы можем спокойно решить проблему с Джеком. Есть сотни причин лишить его опекунства, — начал Дэйв. — И что дальше? Я попаду в приёмную семью, где меня будут пытаться подавить и сделать счастливым долбоёбом? Или в детский дом? У тебя есть более простой способ избавиться от меня, не стоит усложнять его бумажками. Джек хотя бы не запрещает мне быть тем, кем я являюсь. И дело вовсе не в нём. — Тогда в чём? — Не хочу об этом говорить. — Хорошо, — он похлопал его по спине и глубоко вдохнул. — Но я никуда не уйду отсюда. Ты полюбишь эту жизнь. Мы изменим её целиком и полностью. Я возьму на себя все твои проблемы, я буду вытаскивать тебя из постели, когда у тебя не будет сил, буду молчать, если ты захочешь и говорить без остановки, если ты попросишь. Я принесу тебе все постеры твоих любимых фильмов, мы заклеим все пустые стены, посмотрим все фильмы о любви, будем смотреть на рассветы и закаты, только оставайся со мной. Я приму каждый удар на себя. Серьёзно, ты можешь меня бить, если хочешь. Если тебе станет от этого легче, я буду твоей боксёрской грушей. Я просто нашёл в жизни что-то, ради чего мне действительно хочется жить. Словно всё в этой жизни вело меня сюда. Эта хрупкая конструкция из ошибок, неудач и счастливых моментов — мой путь к тебе. Блять, только не говори никому, что я тут распизделся как поэт. Я люблю тебя.