Обратная тяга

      ─ ...йки, Дайки. Да очнись же, блядь! ─ сипло взревел Кагами, со всей силы встряхивая того за грудки.       Приходить в себя Дайки совершенно не желал. Всё тело ломило, голова гудела, как гудок локомотива, и даже веки, казалось, было больно разомкнуть. Только встревоженный голос, зовущий где-то издалека, и ощущение, будто его поглощает вязкая холодная жижа, заставляли попытаться приоткрыть глаза.       Буквально вплывая сознанием в реальность, он едва ли смог сфокусировать взгляд ─ заплывшие веки никак не хотели нормально разлепляться. Среди смутных очертаний, единственным, что удалось различить, было своё собственное лицо с диким ужасом во взгляде, склонившееся над ним же самим.       «Неужели умер?» ─ не успел Аомине подумать, как хлёсткая пощёчина запустила в голове дикий калейдоскоп картинок с последними событиями перед его отключкой...       ─ Тайга! ─ сделав надрывный вдох, он резко распахнул глаза.       Реальность встретила Дайки диким холодом и ощущением абсолютной немощности. Острый дождь барабанил по лицу, а тело по уши увязло в грязи на дне какой-то канавы. Кагами так и сидел, склонившись над ним и судорожно вцепившись руками в ворот его куртки. Он что-то встревожено говорил, но что именно, Аомине никак не мог разобрать ─ звук его голоса был еле слышен, будто тот пытался докричаться через глухую перегородку.       ─ Д-да, жи-ивой я, живой, ─ попытался успокоить Дайки, лишь догадываясь, о чём шла речь. ─ Т-только слышу хреново. ─ Он попробовал приподняться, но конечности не слушались. Тайга тотчас же притянул его к себе и крепко стиснул в объятиях. Уткнулся носом в шею и, судя по вибрации, продолжал что-то бормотать.       У Дайки на глаза навернулись предательские слёзы. Благо Тайга не увидит из-за дождя. Надо было срочно что-то предпринять, что бы взять себя в руки и предотвратить, начинавшую рваться из груди истерику.       ─ На-адо убираться... ─ язык еле ворочался, да и говорить было чертовки неудобно, не слыша собственного голоса... и чертовски страшно ─ вдруг это насовсем? Но расклеиваться сейчас было категорически запрещено. Тем более не зная, через что пришлось пройти самому Кагами, вытаскивая их шкуры из жопы.       Спустя несколько минут или же целую вечность, собравшись с силами, им наконец-таки удалось подняться. Канава оказалась рвом, приготовленным для предстоящих монолитных работ. Так что они выбрались довольно легко ─ по насыпи, сделанной для экскаватора.       Дорога домой пролетела как в сумасбродном дурмане. Перед лицом так и всплывали фигуры прохожих, постоянно оборачивающихся на них. Похоже, некоторые высказывали что-то нелицеприятное по поводу их внешнего вида, другие же пытались выспросить, что произошло, или даже предлагали помощь.       Сейчас Дайки благодарил небеса за то, что до квартиры Кагами была прямая ветка метро. Потерпеть оставалось совсем чуть-чуть...

***

      ─ Хах. Неужели смогли, чёрт его дери! ─ Стоило только Тайге ступить на порог, как остатки сил словно мгновенно покинули его. Поэтому в квартиру он буквально ввалился, следом за собой утянув и Дайки. Тот мешком рухнул рядом, даже не пытаясь сопротивляться.       Распластавшись на полу прихожей ─ грязные, совершенно вымотанные морально и физически ─ они даже не поняли, сколько так провалялись... Кагами стал подавать признаки шевеления первым, когда ощутил, что его тело начало истошно колотить от всё нараставших волн крупной дрожи.       То ли стресс от пережитого только сейчас догнал...       То ли до организма дошло, наконец, насколько он промёрз до мозга костей?       В череду его хаотичных размышлений вмешалось внезапное хныканье со стороны Аомине... Нет. Это были нервозные смешки, постепенно перераставшие в некое подобие маниакального хохота.       Сам себя со стороны Дайки, конечно, не видел, но, судя по реакции Тайги ─ выглядел в этот момент просто жутко. Впрочем, чувствовал себя так же.       ─ Ну что, до душа ползком ─ кто быстрее? ─ пытаясь отвлечься от новой вспышки истерии, предложил Аомине. И, кажется, даже услышал свой голос.       ─ Душа мало! ─ крикнул Кагами, потом, резко спохватившись, нашарил подрагивающими руками на тумбе блокнот с карандашом и, быстро нацарапав там что-то, показал Дайки: «Нужна горячая ванна! И Алекс где-то оставила заначку с коньяком».       Поразительно, но в эмоциональном плане Тайга держался до неприличия спокойно. Это спокойствие почему-то сейчас раздражало Аомине как никогда, но одновременно и не давало слететь с катушек окончательно.

***

      ─ Готово! ─ Кагами сделал приглашающий жест.       ─ Угу, ─ и Дайки, отставив на столик кружку с горячим чаем, начал раскокониваться из одеяла.       За то время, пока он суетился на кухне, а Тайга готовил ванну, они так ничего друг другу не сказали. От коньяка, душевно добавленного в чай, дышать стало немного теплее и спокойнее, но дело в плане беседы продвинулось мало. Да и как тут пообщаешься, с таким слухом и внутренним состоянием? Хотя Дайки всё же решил, что его немного попускало, или же это только казалось...       «Да ну и дьявол с ним».       По крайней мере, успокаивало уже то, что он, хоть и еле-еле, но смог уловить шум льющейся воды. Да и, в принципе, сейчас у них двоих прекрасно получалось обходиться без слов. Создавалось впечатление, что они уже начинали понимать друг друга с полувзгляда. Может, действительно та самая злополучная духовная связь что-то да значила?       Поэтому Аомине совсем не удивился, когда безмолвной тенью следом за ним в ванную забрался и Кагами.       Они сидели друг напротив друга и смотрели сквозь клубы пара на изможденные гримасы своих родных лиц потерянным взглядом. И Дайки всё же не выдержал:       ─ Бесит... твоя унылая рожа, ─ он с силой шлёпнул кистью по поверхности воды, заляпав всю смуглую физиономию Тайги ошмётками пены. А от представшей картины в следующее мгновенье уже вовсю закатывался заливистым смехом ─ на этот раз тёплым и знакомым.       ─ С хера ли... ─ осоловело промаргивающийся Кагами так и не успел возмутиться. Аомине резко притянул его к себе за шею и бесцеремонно впился в приоткрытые для запоздалой отповеди губы.       Да уж, так умел целовать только Дайки ─ дико, напористо и в то же время до одури трепетно и чувственно, словно прощаясь перед долгой разлукой. Этот поцелуй накрыл обоих мгновенно и неумолимо. Разлился по венам вязким желанием, похлеще, чем любой афродизиак. Парни и сами не заметили, что уже не просто целовались, а делились чем-то большим, рвущимся из груди неуёмным откровением. С помощью чутких ласк и прикосновений они пытались донести друг другу всё то накипевшее, что были не в состоянии выразить словами.       Нежно зарываясь пальцами в волосы на затылке Кагами, сильнее прижимаясь всем телом и целуя-целуя, Аомине сейчас признавался в том, насколько Тайга ему на самом деле безумно важен и дорог. И что он, идиот, понял это только тогда, когда столкнулся с угрозой потерять его навсегда. А Тайга, ни секунды не мешкая, отвечал с той же страстью, беззастенчиво сминая бёдра Дайки и терзая губы, показывая, что всё понимает и чувствует то же самое. И жалеет не меньше, что не сразу научился ценить их близость.       Они прерывались лишь для глотка воздуха и продолжали растворяться в пылу дыханий друг друга снова и снова. А потом объясняться продолжили их руки. Казалось, они уже были повсюду: жалили, ласкали, находили и обжигали невыносимой нежностью самые отзывчивые и уязвимые участки тела. Заставляли кровь буквально бурлить от вожделения, кожу ─ плавиться, а слизистую ─ изнывать.       ─ Хочу, ─ лихорадочно, сдавленно, низко шипел Аомине, выписывая языком на шее Кагами замысловатые узоры. ─ Всего тебя хочу. ─ При каждом движении кисти он бессознательно сильнее начал стискивать пальцы на его члене. Вызывая уже болезненные ощущения.       ─ Нхах... Дайки. ─ То, что рано или поздно всё придёт именно к этому, Тайга прекрасно понимал. Ведь насколько давно и сильно Аомине «этого» хотел, но не решался сказать ─ было видно всегда. Да он и сам был ещё тем нерешительным дураком. ─ Дайки... Не здесь же, может...       ─ Нет! ─ сейчас Аомине читал его даже не по губам, по взгляду. ─ Здесь. Сейчас. До того как нас снова попытаются прикончить. ─ Весь его вид буквально прошивал насквозь неприятием любого отказа. А на дне этих багряных глаз непрекращающейся лавой плескалась страсть, граничащая с надрывом ─ одно неверное слово, и нервы сдадут.       От такой неумолимой повелительной непреклонности Тайга чувствовал, как к его горлу подкатывает надвигающаяся паника. Он выжидательно умолк и лишь оцепенело наблюдал, словно та мышка за коброй, как Дайки буквально клеймил его укусами-метками: дельта, ключица, сосок. Он тут же зализывал своё творчество и дорожкой поцелуев спускался по торсу всё ниже, сильнее сползая под воду всем телом.       Казалось, он просто тихо сходил с ума. Кагами оставалось лишь принять всё происходящее, довериться и сгорать в этом сумасшествии вместе.       А потом и правда, с неким змеиным изяществом Дайки полностью погрузился под воду. И в следующее мгновенье Тайга ощутил всё то, что действительно напрочь лишало рассудка: пальцы, мелкой дрожью сомкнувшиеся на его члене; невыносимо мягкие губы, нерешительно вобравшие головку; горячий язык, на пробу скользнувший от уздечки до уретры, и миллионы искр, рассыпающихся по всему телу.       Сам, мать его, Аомине Дайки делал ему минет. Виртуозно? Нет. Это было неловко и неумело...       Это было волшебно.       От этих ласк Кагами моментально выпал из реальности и расслабился. Начал медленно сползать под воду вслед за Дайки. А Дайки, не обращая внимания на его постепенно сменяющееся положение, попытался как можно глубже насадиться ртом на член и уверенно скользнул кончиками пальцев между ягодиц.       Тайгу передёрнуло, как от разряда электрошока, от чего Аомине аж поперхнулся и, звучно закашлявшись, тут же вынырнул. Встревоженный, взъерошенный, раскрасневшийся, со струящимися с кончиков волос потёками воды на лице ─ Тайга его таким ни разу не видел. Пусть даже и не в родном теле, но этот Аомине был неописуемо прекрасен.       ─ Дайки... ─ Кагами с неподдельным интересом заглянул ему в глаза.       ─ Ты, чёрт! Да как ты можешь быть таким спокойным? ─ Дайки просто раздирало от возмущения, жёстко замешанного на подступающем неврозе. Тайга никогда не отличался проницательностью, но сейчас очень отчётливо читал меж строк, что если струсит теперь, то внутри у обоих что-то доверительно-хрупкое безвозвратно сломается. Похоже, сумасшествия сегодняшнего вечера и не думали заканчиваться.       «"Спокойный"? ─ ага, как же».       Кагами приподнялся. Ноги подкашивались и не желали держать, но он решительно шагнул из ванной на холодный кафель пола. Обернулся к Аомине, следящему за ним нечитаемым взглядом, и протянул руку.       ─ Идём.

***

      Всё происходящее сейчас было сродни наркоманскому наваждению. Стоило им только оказаться в комнате, как поутихшая инициативность Дайки воспряла новой волной неистовости. Он просто накинулся на Тайгу, как изголодавшееся по ласке хозяина животное, даже не дав возможности вытереться после ванны. Но кого это сейчас волновало, когда любое касание обжигало настолько, что, казалось, скоро повеет палёной кожей, а капли воды на теле уже стали каплями пота.       — Н-н... Тайга. — Теперь Аомине на уровне бога блистал доскональным знанием всех чувствительных точек родного тела. В то время как у Кагами, в противовес звенящим от напряжения яйцам, голова была совершенно пустой и ватной.       — Тайга, ты там живой?       У того более-менее прояснилось в сознании, когда он уже лежал на лопатках. А Дайки, шумно дыша в изгиб его плеча, нависал сверху и явно не от воды влажными пальцами беззастенчиво скользил в области паха: сминал мошонку, гладил между ягодиц.       «И где только успел раздобыть смазку?»       — Эй! — запоздало осознав картину происходящего, Кагами тут же было взбрыкнул в стремлении оспорить место у руля. Но после небольшой потасовки был безапелляционно прижат к матрасу.       — Тайга. Прошу... — Дайки впервые на его памяти смотрел с такой... Нет — буквально пронизывал молящей паникой во взгляде.       «Похоже, помимо сумасшествий сегодня ещё и день открытия скрытых сторон натуры одного стрессочувствительного ненормального» — мысленно простонал Тайга.       — Тц. Валяй, — он обречённо раскинул руки в стороны, показывая, мол, сдаётся, и просто отпустил ситуацию. В любом случае, двух активных созидателей интима его несчастная полуторка просто не выдержит. Да и смог бы он созидать в таком полудурном состоянии...       Пусть делает что хочет, лишь бы крышу не рвало и был рядом. Целый и невредимый.       Дайки ничего не ответил, лишь осторожной грацией хищника потянулся за очередным поцелуем — коротким и невесомым, тут же плавно ускользнувшим на шею. И мягким шёлком губ продолжившим блуждать уже по телу, в то время как кончики пальцев снова ловко скользнули между ягодиц Кагами. Потихоньку надавливая и медленно, словно спрашивая разрешения, проникая сквозь туго сомкнутые мышцы.       Тайга зажмурился и в безмолвном согласии лишь сильнее раздвинул ноги — ещё больше раскрываясь перед Аомине, доверяясь ему. И в то же время пытаясь сосредоточить своё внимание на его второй кисти, судорожно вцепившейся в бедро, чтобы хоть как-то отвлечься от всё нарастающего жалящего дискомфорта.       Не получалось.       — Ну, пиздец! Да ты мне так зад порвёшь на...       — Просто потерпи немного, — твёрдо осёк его Дайки, уже на невербальном уровне улавливая суть возмущения. Он отцепился от бедра Кагами и, удобней расположившись между его ног, потянулся освободившейся рукой к его кисти, крепко сжимая её и переплетая их пальцы. — Потерпи ─ и будет охуенно. Поверь.       — И откуда, интересно, ты это зна... Ох, чёрт! — Тайга поверил уже в следующее мгновенье, а ещё, кажется, напрочь забыл, как дышать... ошеломлённо наблюдая, как Аомине, обволакивая тёплой мягкостью нёба, уверено погружал в свой рот его член.       Он брал не глубоко, но в то же время умудрялся просто виртуозно кружить языком по чуткой слизистой, периодически протискивая его кончик в складку, где крайняя плоть прилегала к головке. Заставляя Кагами выгибаться от трепета после каждой такой фрикции и, забывая о болезненных ощущениях, подаваться бёдрами на встречу.       — Если слух не вернётся, то с тебя сочинение: «Как оно было», — дразнящим движением всё же выпустив его член изо рта, самодовольно попросил Дайки. — Всегда мечтал, чтобы меня здесь вылизали именно так, — и, пристально следя за малейшими реакциями и так обомлевшего Кагами, он демонстративно широко мазнул языком по всей длине ствола.       А дальше в резонанс ощущений Тайги действительно ворвалось то самое, обещанное «охуенно»... поскольку фантазия Аомине теперь била просто через край, полностью компенсируя любую неумелость. Он продолжал испытывающе медленно растягивать, гладить, прицельно массировать его изнутри. Одновременно вытворяя что-то невероятное языком, губами, да даже зубами, которыми контрастом по неопытности периодически всё же цеплял нежную кожу.       Теперь Кагами содрогался не от боли, а от сладкой истомы, что невероятным жаром всё нарастала внизу живота. Поэтому он чуть не взвыл диким зверем, когда Дайки, методично доведя его до грани полной нирваны, в самый последний момент внезапно всё оборвал...       Тайга понимал, что последует дальше. Но ему уже было плевать, что по-любому это будет дико больно. Тайгой двигала лишь безысходная жажда разрядки, которая агонией исступления разливалась по всему телу. И, несмотря на полубезумный взгляд Аомине, Тайга теперь полностью вверял себя во власть его действий.       Они оба легли на бок. Дайки решил, что в этой позе можно будет хоть как-то ограничить резкость движений, когда он окончательно слетит с тормозов. А слетит по-любому. Потому что самоконтроль трещал по швам только от одного ощущения разгоряченного тела, впервые настолько плотно льнущего к нему. Он крепко обнял Тайгу, ещё сильнее вжимаясь грудью в его лопатки и, рвано выдохнув, до искр из глаз прикусил собственное предплечье — пережидая вспышку острого возбуждения.       Член входил очень-очень туго. Кагами хрипло сипел сквозь стиснутые зубы и сильно зажимался — но не от того, что был плохо подготовлен, скорее, от нахлынувшего осознания, что именно сейчас они пересекали ту самую грань, после которой уже точно ничего не будет как раньше.       — Да расслабься же, дурак, и дыши! — вырывая из тревожных мыслей, рявкнул Дайки. И тот на удивление послушно обмяк в его руках, позволяя одним плавным толчком въехать до упора.       Позвоночник словно прострелило залпом едких колик, которые тут же плотной волной мурашек разбежались по всему телу. Аомине не переставал ласкать член Кагами, гладить низ живота, вылизывать сзади его шею, покусывать загривок, а главное ─ изо всех сил старался двигаться размеренно. Но один хрен, на каждом толчке мир перед глазами Тайги словно разлетался на тысячи осколков, а тело конвульсивно сокращалось. Нет, это было далеко не из-за ожидаемой резкой боли, просто все ощущения казались нереально острыми — это до ужаса пугало и одновременно заводило, как никогда. Он пытался глубоко дышать, хотя глотку драло, как после пробежки кросса, во рту пересохло, и даже язык, словно раскалённой головешкой, пробегал по пересохшим губам.       А Дайки с каждым новым толчком словно трансформировало в одно бесконтрольное сосредоточение рефлексирующих нервов. Удержать крупицы собственной вменяемости не получалось, даже перестав нежничать руками со своим родным телом. Он попытался отвлечься, начав отдрачивать Тайге, резко наращивая темп, но стал вбиваться бёдрами лишь ещё жестче.       Они так и раскачивались одним единым порывистым ритмом в каком-то ошалелом экстазе, буквально утопая во всё нарастающем давлении жгучего, почти мазохистского удовольствия.       — М-мх, блядь. Блядь! — Тайгу сорвало первым, когда нагнетаемое в теле тепло всё же рвануло и по сведённым спазмами мышцам потащило жалящим жаром, выламывая судорогой пальцы и напрочь вынося сознание. Дайки и сам уже был на изломе чувств. Он честно пытался не содрогаться так же сильно, как Тайга, и не стонать во весь голос, когда одним резким рывком втискивался в не прекращающие сокращаться мышцы. Но это гиблое дело — ощущения были настолько охренительные, что даже не верилось в их реальность.       Как ни странно, но во всей этой эфемерной пелене экстаза реальными ощущались только руки, которые лишь сильнее переплелись, пока их хозяев тащило по острию чувств. И даже на откате тех же чувств остались только они. Такие родные и в то же время неземные сейчас, они безмолвной поддержкой ничуть не ослабших объятий невероятно умиротворяли, давая возможность тихо раствориться в зыбкой ломоте опустошения.