Глава 2
27 июля 2015 г., 22:02
Пытаясь связать воедино череду последних событий и выяснить природу загадочной трансформации, парни потратили несколько дней. На все новые возникающие вопросы ответы, словно играючи, ускользали. Причины же, при которых их тела могли претерпеть такую издёвку судьбы, оставались тайной, покрытой мраком. В итоге, все вычисления свелись к тому, что истоки их проблемы таятся в том самом, недавно состоявшемся реванше. Ведь это было единственным за ближайшее время неоднозначным событием, произошедшим благодаря череде нескольких случайных обстоятельств.
Во-первых, на ветхую баскетбольную площадку и одного, и другого тогда словно притянуло неведомой силой. Иначе не объяснить то, что среди сотен учащихся разных школ, согнанных тем утром в Экспоцентр, именно этих двоих привлекло невзрачное и незаметное, но столь близкое душе пространство.
Во-вторых, ускользая в направлении заветного участка земли, они оба даже не обратили внимания, насколько грациозно и ловко ушли от зорких глаз старост. И плевать тогда почему-то хотелось, что присутствие на открытии какой-то грандиозной выставки обязательно. А задумываться о грядущих расправах за этот маневр так тем более не хотелось.
«Если не покидать мяч, то хотя бы выспаться», — рассуждал Дайки, совершенно не заботясь о том, как отразится на его безоблачном будущем эта выходка.
Ну а Тайга не рассуждал и не думал, он просто туда шёл, как он решил:
«Глянуть и тут же вернуться обратно».
Ну, и наконец, когда состоялось роковое столкновение этих непревзойденных светил, безудержная жажда — «сдохнуть, но сыграть», — буквально накрыла и обволокла обоих. Так что внезапно возникший из неоткуда мальчик, великодушно одолживший им мяч, оказался словно манной небесной. Хотя своим появлением он мало того, что не вызвал удивления, но даже был принят как должное, ведь адреналин шумел в ушах, а извилины в мозгу выровнялись в одну лишь связную мысль, причём у двоих сразу:
«Уделать заносчивого ублюдка любой ценой!»
На данный же момент на месте недавнего столкновения титанов была обнаружена лишь вовсю орудующая тяжёлая техника, расчищающая территорию под новую парковку. Ну, а странного мальчика теперь и не найдёшь, ведь в тот день он так же таинственно исчез, как и появился, безнадёжно заводя следствие в тупик.
cвали на хер и не беси! Уйди на диван и не смотри. — он с шумом поставил на стол блюдо, и один кусок хлеба, видимо, не выдержав такого напора, убежал на пол.
— Эй, не заводись. Я действительно не думал, что у тебя всё так серьезно... — демонстративно помедлил Аомине, наклоняясь и поднимая непокорный бутерброд, — ... с фартуком. Просто я всегда представлял такие предметы гардероба в других видах деятельности, нуу... более ролевых...
— Потому что ты озабоченный. Грязный. Извращенец. — Тайга злобно отчеканил каждое слово, дирижируя в такт ложкой перед самым носом у Дайки.
— Почему, я очень даже чистый извращенец, — не без ухмылки заметил тот.
— И в душ я из-за тебя, кстати, не попал, — тут же вспомнил Кагами. — Что там вообще можно было делать столько времени?
— Просто твоё нерасторопное тело требует куда больше тщательного ухода, чем я думал.
— Придурок! — Кагами плюхнулся на стул рядом с Дайки и демонстративно, не проронив больше ни звука, принялся за уничтожение ужина.
— Эй, Кагами...
Тайга, не реагируя, продолжал упёрто жевать.
— Да не кипятись ты так...
А в ответ лишь звучно отпитый из стакана сок.
— Кагами, я помогу вымыть посуду...
— Ловлю на слове.
— Вот чёрт, надо было предложить просто со стола убрать, — иронично прицыкнул Дайки.
И Тайга начал жевать ещё активней, чтобы скрыть поплывшие вверх уголки губ.
А Аомине поймал себя на мысли, что вот так вот доводить Кагами — весьма забавное занятие. Он заводится с пол-оборота, но стоит ляпнуть что-то ободряющее или дать заднюю, как тут же успокаивается, хотя и может для виду поворчать. И эта его непосредственная прямолинейность, которая раньше бесила до трясучки, теперь умиляет, что ли?
«Да уж, человек очень даже преображается, если изменить угол, под которым его рассматриваешь», — подвёл итог в своих рассуждениях Дайки и тоже приступил к вечерней трапезе.
Во время ужина они оба молчали, каждый думал о чём-то своем, но непременно связанном друг с другом.
Дайки всё пытался накидать в голове краткий инструктаж по эксплуатации Кагами относительно своей семьи. Но все его мысли сводились лишь к краткому приветствию и удалению в собственную комнату, как он, собственно говоря, обычно и делал. Остальные же гложущие его вопросы:
«А вдруг отец снова решит заговорить об успеваемости?»
или же:
«А если снова начнётся?..» — он даже озвучивать не хотел и гнал их от себя, словно для принятия решения есть ещё целая вечность.
Кагами же думал о том, что наивно поторопился с выводами о спокойном сосуществовании, и им двоим понадобится явно больше, чем одна игра, чтобы научиться друг друга понимать. Хотя то, что они уже просто так, без лишнего нервоза, начали интересоваться обыденностью друг друга, было уже огромным шагом вперед.
— А ты, оказывается, вкусно готовишь, — откидываясь на стуле и довольно поглаживая живот, лениво протянул Дайки.
— Ну, спасибо, что за все эти пять дней только сейчас заметил.
Аомине потупил взгляд:
— Да ладно... А разве всё это время мы ели то, что приготовил ты?
— Не всё время, — Тайга чуть помешкал, встречаясь с вычисляющим взглядом напротив. — У меня нет столько денег, чтобы постоянно питаться готовой едой, — и закатил глаза, словно решаясь что-то сказать. — Да и стряпню твоей подруги есть просто невозможно.
— А я всё думал — что ж Сацуки тебя никак не отравит, — у Аомине в голове словно сложился недостающий пазл.
— И не надейся. Я её вовремя вычислил. Есть опыт распознавания.
— Слушай, я даже удивился, когда решился попробовать. Подумал, что это она со страху за нас перестала отравлять всю еду, к которой притронется. А это, оказывается, ты...
Кагами даже немного опешил, услышав столько неподдельной признательности в свой адрес.
— Так вот из-за чего была та фастфудная забастовка в первые два дня, — умозаключил он. — Неужели так сильно очковал травануться?
— Кхм, лучше не спрашивай, были прецеденты.
— Это что ж, значит, желание вкусно пожрать всё же взяло верх над чувством самосохранения?
— Ха, типа того. Но я впервые не пожалел об этом...
— На кухню надо чаще заглядывать, диванный житель, — Кагами самодовольно хмыкнул и встал из-за стола. — Я в душ, — а остановившись у входа, добавил: — Ты там, надеюсь, не забыл, что говорил насчёт посуды?.. — и поспешил скрыться за дверным проёмом.
— Эй, только помыть, со стола убирай сам!
— С тебя посуда, с меня завтрак! — послышалось где-то из глубины комнаты.
— Вот же засранец... Ладно, уговорил.
«И бог с ней, с этой разбитой тарелкой, — думал Тайга, обнаружив на следующее утро две бережно сложенные вместе и поставленные в шкаф половинки. — Ведь это сам, мать его, Аомине Дайки собственной персоной, соизволил помочь ему с уборкой на кухне».
***
— Ты ещё долго будешь разводить срач в моей квартире?! — Всего несколько дней пребывания с Аомине под одной крышей оказались для Тайги сущей пыткой. Кагами уже много раз успел пожалеть о том, что разделил свою жилплощадь с самым невыносимым участником их скромной коалиции. Сацуки же каждую свободную минуту звонила или находила возможность приехать. По её обеспокоенному взгляду было видно, что очень переживает, и не только за друга. А ещё она явно опасалась, что эти двое могут поубивать друг друга, так как нервы у всех были ни к черту. Хотя последние пару дней Аомине на удивление тихо себя вёл. Он больше не спорил, не пререкался и даже не пытался подъебать, словно залез в кокон, но раздражал от этого не меньше. Тайга чувствовал, будто обзавёлся большим и не подлежащим дрессуре животным, которое только спало, ело и разбрасывало вокруг продукты жизнедеятельности. Дайки словно молчаливо мстил всему живому и, в частности, хозяину квартиры за то, что попал в такую ситуацию. А время шло, и период пребывания Аомине в так называемом тренировочном лагере, как и болезнь Кагами, подходили к концу. Нужно было срочно что-то придумывать... — Я не подписывался убирать у тебя и жить с тобой, кстати, тоже, — лениво всё же выдавил ответ валяющийся на диване приживалец. — А я не подписывался терпеть тебя рядом, но, тем не менее, делаю это. А ещё нам нужно решить, что делать дальше, и ты... — Пойдём, сыграем, — прозвучало, словно гром средь ясного неба. Может, от того, что это было первое предложение со стороны Аомине за все эти дни; а может, потому, что Тайга ожидал совсем не такой реакции на зарождающийся спор. — Н-но... — Просто пойдём. И где-то в глубине души Кагами совершенно искренне возмущался, что сейчас абсолютно не до этого и есть дела поважнее. Но ноги уже упрямо несли к стритбольной площадке, расставляя приоритеты без его ведома. Они играли долго, потеряв счёт времени и счёт игры как таковой. На улице уже стемнело, а пар, копившийся столько дней у обоих, всё выходил и выходил. Эти двое сейчас будто общались, найдя единственный действенный способ донести друг другу свои мысли. Они говорили на только им понятном языке баскетбола, языке без слов, основанном лишь на первобытных инстинктах и рефлексах. И они с помощью бесконечного потока данков, финтов и дриблинга старались рассказать то, чего до этого никак не могли или не решались озвучить. Чужеродные тела не слушались от того, что очень разные, но они упрямо противостояли друг другу, преодолевая дискомфорт от того, что в чём-то очень похожи. И всё это удивительно эффективно помогало: если не прийти к каким-то выводам, то дать хотя бы какую-нибудь моральную и физическую разрядку. Мяч ударился о щит и отскочил в сторону, оповещая противников об окончании дуэли. Оба вымотались, но впервые были хоть чем-то довольны: — У тебя абсолютно неповоротливое тело, — первым нарушил молчание Дайки. Он упёрся руками в колени и попытался отдышаться. — Плохому танцору, как говорится... — Да не, это как раз таки не мешает. — Зато у меня он толще, — не задумываясь, выпалил Кагами, и через несколько секунд площадку огласил звонкий хохот обоих. Стена неприятия, так усердно возводящаяся все эти дни, начала постепенно рушиться. — Завтра, — отсмеявшись, Дайки вдруг резко посерьёзнел. — Что завтра?.. — Сацуки сказала моим родителям, что я возвращаюсь из спортивного лагеря завтра. — Ну, и в чём проблема? Если ты удосужишься хоть немного рассказать, как себя вести... — Проблема в том, что я не хочу тебя видеть в своём доме, — резко перебил Аомине. — Кхм... — Кагами замолчал. Нет, он не обиделся и не психанул, ему почему-то остро захотелось примерить роль психолога: «Как бы так ответить на столь задевающую колкость и не пошатнуть возникшее хрупкое равновесие». — Знаешь, а это взаимно. Вот только ты меня там и не увидишь, потому что домой попадёшь ещё не скоро. — Да не дуйся ты, Бакагами, я не это хотел сказать, — осёкся Дайки, понимая, что со стороны его слова выглядят необоснованной грубостью. Он немного помялся, словно собираясь с мыслями, и продолжил: — Просто я не из тех, эмм... кто семейные, так сказать, нестыковки выносит на обозрение посторонним людям... И Тайга практически сразу проникся осознанием того, что данное признание далось собеседнику совсем не просто. И при обычных обстоятельствах подобного мимолетного откровения он никогда бы не услышал: «Кто ж знает, может, из-за этого он безмолвно и паразитировал последние дни?» — И что, всё настолько плохо? — Временами бывает... — Аомине неопределённо пожал плечом. — Что ж, тогда придётся сблизиться, чтобы не быть посторонними, другого выхода нет, — и всё-таки Кагами совсем не психолог, но, даже ляпнув ответ по наитию, заметно разрядил обстановку. — Да я и так каждый день вижу и трогаю твой член. Куда ещё ближе, балбес, — заметно расслабился Дайки. И под бормотание смущённого последней репликой Кагами они направились в сторону дома. Да уж, самолюбия у Дайки хоть отбавляй, и нужны действительно серьёзные причины, чтобы вот так обнажить свои слабые места. И, как оказалось, заботливому сердцу Тайги не так уж много нужно, чтобы застучать в сторону этого самонадеянного придурка немного по-другому. А ещё он даже в глубине души не подозревал, через что ему придётся пройти, подтверждая наскоро брошенную ободряющую фразу.***
«И всё-таки баскетбол творит чудеса», — философствовал Тайга, разбивая на сковородку несколько яиц. После изматывающей игры готовить ужасно не хотелось, но бастующие желудки, что у самого Кагами, что у носителя его тела, совершенно забыли об этом спросить. И сейчас, орудуя кухонными инструментами и проматывая в голове последние события, Тайга не мог не ухмыляться тому, что раздражение, царившее в его квартире несколько дней подряд, слетело, как шелуха, на стритбольной площадке. И пусть этот эгоистичный засранец, зайдя в квартиру, тут же нагло оккупировал душ на неопределённый срок. И пусть, выйдя из него, сразу многострадально изъявил желание набить желудок, так и не дав освежиться после выматывающей игры. Но ведь ради воцарившегося мира и общего блага можно и перетерпеть некоторые издержки совместного быта. Единственный нюанс, который теперь не давал Тайге покоя, возник вместе с резко активировавшейся жаждой общения у сожителя. Он понятия не имел, как реагировать и куда деваться от внезапно свалившегося на голову пытливого любопытства со стороны Дайки. И сейчас, занимаясь нарезкой для бутербродов и в очередной раз попадая ножом по пальцу, Кагами никак не мог взять в толк: то ли пальцы этого «безупречного тела» заточены исключительно под баскетбол и не приспособлены для других видов деятельности; то ли эти глаза, так пристально и многозначительно сверлящие сейчас его затылок, настолько отвлекают и заставляют нервничать. — Вот скажи, нахрена ты его напялил? — указывая на обхватывающий тело Кагами фартук, всё же решил выразить негодование Аомине. — Ха?.. Ну... как минимум потому, что это практично, — констатировал без доли иронии Тайга, раскладывая по тарелкам приготовленную яичницу. — Да ладно, а я почему-то подумал, что ты так решил приколоться над моим и без того измученным телом... — Дайки попытался недоуменно приподнять бровь, но его новое лицо такой мимикой явно не владело. — Нет, он, конечно, мне идёт, но... — Прикалываюсь я тогда, когда пытаюсь отстирать жирные пятна с одежды. А фартук — это надёжный способ подобного веселья избежать, — совершенно невозмутимо перебил его Тайга. Он сосредоточенно водрузил на блюдо бутерброды и направился с этой ношей к столу, за которым восседал собеседник. — Стирка, готовка, уборка — ну ты прям образцовая домохозяйка, Кагами-сан, — не удержался от маленькой, но едкой колкости Дайки. И Тайга всё же вскипел: — Я живу один, и за меня работу по дому никто не сделает, так что если что-то не нравится...
