Обратная тяга

      Утро началось незапланированно рано и неожиданно шумно. Сацуки ни свет ни заря ворвалась в квартиру, словно маленький обеспокоенный вихрь. Благо, Тайга уже не спал к тому времени, хотя ему и в принципе-то этой ночью мало посчастливилось с подобным занятием. И, судя по озабоченному виду Момои, причина столь раннего пробуждения и взволнованного состояния у них обоих была одна — предстоящая миссия внедрения в чужую жизнь:       — Кагамин, я здесь принесла для тебя кое-какие вещи Дай-чана, — выпалила она сразу у порога, не дожидаясь приветствия.       — А?.. Опять, а мне-то зачем? — Тайга даже не сразу нашёл, что сказать, ведь одежда Дайки за столь короткий срок и так уже в приличном количестве перекочевала в его обитель. Она настойчиво оккупировала стулья и тумбы, почему-то активно игнорируя созданные непосредственно для её хранения предметы интерьера. И Кагами в очередной раз поразился тому, с какой заботливой непринуждённостью Момои тянула всё это:       «Неужели никто даже не интересуется — куда она всё это тащит? — не мог понять Тайга. — Да и вообще — сколько ещё там у него этих шмоток?»       — Кагамин, ты меня слушаешь?! — вырвала из раздумий Сацуки, которая явно всё это время о чём-то вдохновлено щебетала и, судя по нахмуренным бровям, пыталась донести что-то очень важное. Тайга хотел было покаяться за невнимательность...       — Не знаю, как он, но я тебя очень отчётливо слышу, и поверь, мне этот факт не доставляет никакого удовольствия, — послышалось недовольное шипение со стороны дивана.       — Утречко, Дай-чан, ты тоже уже проснулся!?       Дайки вытянул голову из-под одеяла подобно змее перед броском, являя на свет своё не лучшее расположение духа:       — Поспишь тут... Да лучше б я сдох, чем такое утречко, — казалось, если б он умел плеваться ядом, то именно сейчас и начал бы это делать. И дело было даже не в столь резком пробуждении, а в том, что тело буквально выкручивало после вчерашней игры.       Пять дней. Грёбанных пять долгих дней Дайки старался не думать о том, в какую жопу попал, а точнее, обладателем чьей задницы теперь является. Он и так свёл до минимума весь контакт со своей нынешней материальной оболочкой, лишь бы не чувствовать эту чужеродность. И надо же было так припереть самого себя к стенке благодаря единственной, казалось, отдушине и тому единственному общему, что их двоих могло связывать...       — Что-то опять случилось? — опешила Момои, явно лелеявшая надежду, что хоть сегодня получится спокойно о чём-то договориться. Да и сам Кагами, похоже, опешил, понимая, что в их было налаживающемся общении не всё так радужно, как казалось ещё вчера.       — Случилось то, что я теперь несгибаемый перекаченный бройлер и понятия не имею, как со всем этим счастьем быть.       — Эй! А я тебе и не балерина, чтобы гнуться во все стороны, — ответно начал рычать Тайга, сразу поняв, к чему идет разговор.       Оказалось, что своим негодованием Аомине может буквально за считанные секунды утопить всю безоблачную и умиротворённую обстановку, царившую ещё совсем недавно. И по уму бы лучше остановиться и промолчать, но:       — Я вот всё никак не возьму в толк — как ты с таким бревном Ракузан умудрился уделать? — продолжил злобные излияния Дайки. — Оно же буквально по швам трещит после минимальной физической нагрузки.       — Слушай, в твоём «идеальном теле», меня, может, тоже многое бесит, но я же...       — Дай-чан, Кагамин! Да что же это такое? — Сацуки в постоянных перепалках уже начала ощущать себя в роли рефери. — Я так с вами точно с ума сойду! — истерично взвизгнула она, стараясь максимально обратить на себя внимание.       — ...но я же из-за этого не веду себя, как последний мудак! — игнорируя её потуги, продолжил Тайга. — И знаешь...       — Нам просто необходимо посвятить в вашу проблему хотя бы ещё одного человека, иначе я умываю руки! — исчерпав все доводы, Момои пошла ва-банк.       И этот маневр, на удивление, возымел должный эффект. Парни резко замолчали, ярость в глазах утихла, сменяясь отображением активной мыслительной деятельности:       — Ну, выкладывай, женщина, с чего вдруг возникла такая срочная необходимость...       — С того, что в сложившейся ситуации я не смогу всё время приглядывать за тобой, Дай-чан!       — Тц... больно надо, — буркнул под нос Аомине и поёрзал на насиженном месте, как бы отстраняясь от диалога. Хотя внимающего вида не потерял.       — Надеюсь, ты хорошо всё взвесила? — вышел из ступора Тайга. — Я ведь совсем не хочу оказаться в какой-нибудь психушке или лаборатории в роли крысы из-за лишних посвящённых.       — Не думаю, что это приведёт к таким радикальным последствиям... По крайней мере, пока ... — не удержалась от мстительного укола за игнор Сацуки.       — Да уж, умеешь успокоить... — Кагами встревоженно провел пятерней по волосам и умостился на диван рядом с Дайки в ожидании пояснений.       — Мальчики, да не нервничайте так, верьте в меня хоть немного, — Момои вскинула руки в примирительном жесте, давая понять, что всё сейчас объяснит...       И дальнейший разговор пошёл в уже гораздо более спокойном ключе. Теперь парни лишь внимательно выслушивали её доводы о необходимости принятия подобных мер. Когда же Момои озвучила, что на роль недостающего члена в их фантастической четвёрке предлагает не какого-то безумного ученого, а просто Куроко — всё сразу стало на свои места. И оба прекрасно поняли, что стремление разделить внезапно нагрянувшие приключения именно с этим человеком было очень корыстным ходом (судя по хитрому блеску её милых глаз, планируемым не первый день). Но Сацуки всё же привела неоспоримые аргументы, исходя из которых подобное решение выглядело очень даже логичным:       — Дай-чан, ведь в Сейрин у тебя не будет совершенно никакой поддержки. Я понимаю, ты вполне уверен в себе, но идеально сыграть роль Кагамина будет не так уж просто. Одно дело выглядеть, другое — вести себя, как он. А Тецу-кун, как никто другой, мог бы в данном случае поддержать и помочь...       — Да даже с помощью Куроко он и дня не протянет в моей шкуре, спалится, забив на первую же тренировку.       — Ха... если я и спалюсь, то только потому, что столько, сколько ты, тупить не смогу, — Аомине даже договорить не успел, как получил мощный тычок локтём.       — Эй!.. Договоришься, умник — тупость станет твоей визитной карточкой по жизни, — вновь начал закипать Тайга, отбиваясь от тут же прилетевшей обратки.       — Да вы оба стоите друг друга! Расскажите лучше, умники, как решили поступить с сегодняшней рокировкой, — благо, Сацуки дипломатично не стала настаивать на срочном принятии её предложения во избежание очередной грызни и, дав возможность парням самостоятельно взвесить все за и против, умело увела разговор в другое русло...

***

      Оставшаяся часть дня была посвящена более значимой проблеме, решить которую накануне Дайки так и не удосужился. На его радость и облегчение, Момои умело взяла на себя всю непосильную ношу в процессе посвящения Кагами во все тонкости межсемейных отношений четы Аомине. И, оценив, насколько мастерски подруга доносит суть и обтекает острые углы, Дайки с легким сердцем и чистой совестью спихнул на неё все заботы и ответственность по этому поводу, всецело отдаваясь во власть дивана.       Сам Тайга с завидной порядочностью и усердием вникал во все наставления Сацуки, активно вживаясь в роль примерного сына. И под эту марку он, вроде бы невзначай, благополучно прокатил господина дубовое тело с обещанным завтраком, да и с обедом, собственно, тоже:       «Бревну и водичка за еду сгодится, — решил он, и не потому, что злопамятный, просто не железный, хотя в его голове причина прозвучала гораздо более лаконично, но не менее ёмко: — Ибо нехуй».

***

      — Дай-чан, не скучай, я позвоню!       Дайки приоткрыл веки, наблюдая, как Сацуки и Кагами, теперь уже облачённый в чёрно-красные тона формы Тоо, скоропалительно уносят свои конечности в сторону выхода.       — И не приведи мою квартиру в ещё больший хаос, чем есть, — всё же бросил напоследок Тайга, скрываясь из виду.       — Я подумаю, — небрежно протянул Аомине, но встречного ответа так и не дождался. А через несколько секунд услышал щелчок закрывающейся двери.       И вроде вот оно, столь долгожданное умиротворенное уединение... Но, стараясь скоротать досуг, Дайки начал ловить себя на мысли, что без этого шумного, вечно мельтешащего и постоянно взывающего к порядку придурка рядом стало как-то... неуютно? И как бы не хотелось этого признавать, уж слишком какое-то яркое одиночество подкатило вдруг: один в чужой квартире, в чужом теле, и завтра еще предстоит одиноко вступить в чужую жизнь... А ведь должен быть там — где нужен, где его место и где вместо него будет теперь совершенно другой человек...       — Блядь. И почему именно он?.. — Аомине ткнул кулаком диван, словно тот мог ответить, но ломался. И, поёрзав на нем ещё пару минут, всё же покинул несчастного в поисках хоть какого-то занятия.       Отгоняя гложущие мысли, Дайки обчистил весь холодильник и сам себе поразился — как вообще человеческий желудок способен столько вместить? Дельных занятий в чуждом пространстве оказалось не так уж много, поэтому, пока он листал по второму кругу ТВ-каналы, в голове настойчиво угнездилось одно: «Достало. Скучно. Всё бесит...». На момент, когда позвонила Момои, настроение уже было ни к чёрту, поэтому, игнорируя её вдохновенный трёп, он отметил лишь важное:       «Подстава с Кагами прошла гладко. Фух...», — нюансы же и подробности намеренно пропустил мимо ушей. И нет, не потому, что ему было всё равно, наоборот, этот вопрос даже слишком заботил. Вот только услышать обо всём хотелось именно от того самого человека, которому пришлось довериться, вверить в его руки личное, очень важное, и который настораживающе молчал.       — За утро мстит... — решил Аомине. Он и сам понимал — необоснованно отыгрался и перегнул палку, ведь обвинять Кагами в том, что его тело не знакомо с такой манерой игры, было как минимум глупо. Но подобрать разумное объяснение, почему при общении с Тайгой в последнее время кидало из крайности в крайность — была ещё та задача. Почему-то этому добродетелю то душу излить подмывало, то послать к херам собачьим куда подальше. Хотя все эти приступы агрессии не так уж удивительны. Да сама ситуация словно толкала к подобным реакциям, буквально загнав в угол фатальной безысходностью. И, лишённый права выбора, он заведомо был обречён на чувство загнанности, постоянного невроза.       Блядь, да он даже тупо подрочить, чтоб спустить пар, не мог все эти дни... Мало того, что Тайга со своими условиями, правилами и праведным целомудрием буквально пропитал жизнь постоянным присутствием в ней, лишая банального уединения. Так ещё и само тело, не взирая на физические желания, будто чувствуя неприятие, словно строптиво мстило, стягивая всё сильнее тисками чужеродности. Ну как тут не психовать. От такого даже страх позорный появился, что, надрачивая себе, поневоле будешь представлять, как дрочишь другому мужику. Ещё и не абы какому, а именно «ему»...       — Да пошло оно всё. Совсем размазнёй стал, аж противно.       Презрительно отчитав себя за излишние заморочки, Аомине в очередной раз сполз с дивана, надумав теперь кардинально изменить место дислокации, да и своё отношение ко многим вещам. В поисках комфорта он вальяжной поступью просочился в комнату Тайги и, мгновенно адаптируясь в новых апартаментах, тут же собственнически растянулся на его кровати, блаженно расслабляясь.       Как ни крути, а никуда не деться от себя, когда всеми фибрами начинаешь ощущать, как тело просто жаждет разрядки... И Дайки всё же оттянул резинку штанов, оценивая заметно приподнявшееся настроение.       Член Кагами был немного меньше по длине, чем его собственный, но очень даже внушительный объём не позволял уступать в габаритах. Ведя, словно на пробу, вокруг крупной головки кончиками пальцев, Аомине тут же вздрогнул от моментального отклика накатывающих со всего тела волн возбуждения. С губ против воли слетел полувздох.       «Вот же, оказывается, чувствительный какой, засранец...» — И рука сама потянулась к оголённому паху.       Дайки начал мягко, но уверенно двигать кистью, сначала осторожно, впитывая нюансы нового, привыкая к немного иным, чуть более острым ощущениям, погружаясь в них и постепенно увеличивая темп. Внимательно прислушиваясь к малейшим реакциям на прикосновения, он то размеренно, с оттяжкой, поглаживал, заставляя напряженную плоть изнывать; то ускорялся, практически доходя до предела — будто дразня себя, провоцируя член мучительно пульсировать каждой венкой в болезненном желании кончить. Подмахивая бедрами в такт ритмичным движениям кисти, нет, Дайки не дрочил сейчас, а укрощал это непокорное тело так же отточено, изящно, с полной отдачей и без права на заминку — как в порыве азарта с серьёзным противником играл на площадке.       Доводя ощущения до очередного пика, он скользнул большим пальцем по влажной от смазки головке. Чуть надавливая, задевая чуткую уздечку и кружа по нежной коже в непрерывном потоке стимуляций — Аомине безнадёжно капитулировал... В этом поединке с самим собой он бездумно растворился, утопая в пронзительных откликах строптивого тела на натиск его собственных ласк. Новые разряды возбуждения побежали вдоль позвоночника, короткими замыканиями собираясь внизу живота. Дыхание сбилось. Яйца поджались. Пульс зашкалил, отдаваясь мелкой дрожью во всём теле. Нагнетаемый всё это время внутри нервный ком словно разорвало, высвобождая бешеный поток разливающейся по венам жгучей неги. Издав приглушённый стон и судорожно сокращаясь мышцами живота, Дайки начал обильно изливаться в кулак.       Миг на время замер, наполняя сознание диким коктейлем ощущений...       Когда шум в ушах утих, рваное дыхание успокоилось, а пятна перед глазами преобразились в очертания комнаты, впервые за эти несколько дней Аомине почувствовал, как подкатывает блаженное расслабляющее опустошение.       Так бурно он не кончал уже давно, и это оказалось весьма захватывающе — настолько, более чутко себя ощущать. Да что там «более чутко» — Дайки даже представить себе не мог, что у тела Кагами до такой степени высокий порог чувствительности. Пытливый ум сразу начал выстраивать в голове цепочку экспериментов по этому поводу, незаметно увлекая при этом в царство Морфея.