Ария для Титанов

***

"Простите, святой отец... Но я не согласна с вами. Мне кажется... Нет, я уверена, что наши три святые стены созданы совсем не для того, чтобы мы, подобно скоту, прятались за ними и тряслись от одной только тени титанов... Я уверена, что каждый из нас может и обязан бороться, чтобы наши дети или хотя бы внуки смогли наконец увидеть весь наш великолепный мир, которого мы были лишены! И я не буду глупым животным, которое сожрут титаны! Я сама буду охотиться на них!..." - именно так и сказала Эльза Ларсен, в последний раз переступая порог церкви за колоссальной стеной святой Сины. Нет, ей надоело быть покорной овечкой и давать помыкать собой. Хоть её голосом и восторгался каждый, хоть краем уха услыхавший однажды чудный голос, она поклялась, что больше никогда не будет петь. Это удел знатных дур, кукол, что готовы всю свою жизнь гнить в тепле и достатке. Нет, она не может подвести тётку Элизабет, что под страхом трибунала согласилась взять её с собой, после сотен и тысяч уговоров. "Я тоже хочу быть охотником, как и ты, Лиззи! Я мечтаю быть героем, я хочу выйти за пределы этих чёртовых стен!" - это стало последним аргументом для капитана Линтхейн. Она любила свою племянницу даже больше, чем требовалось от её семейного статуса. Лиззи не могла иметь детей после тяжёлой болезни, а Эльза стала для неё дочерью, именно поэтому капитан всегда была готова выполнить любой её каприз, даже самый безумный. Это из-за неё девочка научилась быть безбашенной, беззаветно, без остатка отдаваться своей мечте и, разрывая до слёз в глазах связки и мышцы, изнуряла себя тренировками. Да, для девочки Эльза была чрезвычайно напористой, даже упёртой. Тот опыт научил её навсегда "ни за что не оглядывайся..." И этот урок она запомнила навсегда - оглянешься, значит умрёшь. - Мама, мама! А Лиззи сказала, что возьмёт меня в кадетский корпус, на экскурсию! Мам, ты представляешь, как замечательно? - девочка юлой вилась вокруг матери, сосредоточенно разукрашивающей очередную партию посуды. Их семья была богатой и славилась как раз своей фарфоровой посудой. Мать и тётка Эльзы были японками наполовину, а потому единственным спасением для них стало укрытие за третьей стеной. Лиззи пошла в элитные войска после последней вылазки, а мать Эльзы вела семейное ремесло, продолжая дело своих родителей, надеясь передать его дочери. Но Эльза бредила совсем другим - это она подбила капитана сорваться из-за Сины и показать её остальной мир, а может, если повезёт, возьмёт её на самую настоящую вылазку! Правда потом, спустя двадцать лет, молодой командир Эльза Ларсен ещё пожалеет об этом желании и на протяжении всех этих двадцати лет будет клянуть себя за свой эгоизм и глупость. - Что? О чём ты, доченька? Какой корпус? Лиззи, ты что, рехнулась? Она же ребёнок ещё! - девочка впервые слышала, чтобы её обычно молчаливая и ласковая мать повысила голос. На лице её промелькнул гневный взгляд и, набросившись на сестру, она лупила её в грудь, сыпля ругательствами и рыдая. Эльза стояла как вкопанная, не решаясь вмешаться, молча наблюдая, как отчаянно дралась её хрупкая мама, а Элизабет, виновато опустив глаза, лишь пыталась уворачиваться от неё. - Послушай, я не... - Нет! Если тебе нечего терять... Конечно, Эльза ведь не твоя дочь! И потому я не позволю тебе погубить моего ребёнка! Есть всё-таки бог на свете и не даром не дал он тебе детей - ты бы тоже их пустила на корм этим тварям! - Лиззи замерла, уставившись глазами в пол, не обращая внимания на удары сестры. Но вскоре в дом возвратился отец Эльзы и, с превеликим усилием, оттащил жену от сестры. И Элизабет молча ушла, хлопнув дверью, а Эльза, воспользовавшись паузой и отвлечением родителей, быстро последовала за капитаном.

***

- Нет, нет и ещё раз - нет! - гаркнула на племянницу Элизабет непривычным для себя грубым тоном, а потом, чертыхнувшись, отвернулась от девочки. Длинное кружевное летнее платьице, шелковистые светло-русые волосы, заплетённые в косу. Она была для тёти образом дорогой фарфоровой куклы, с которой полагается только сдувать пылинки и наряжать её в дорогие парики и платья. Но ни протест матери, ни влияние отца в кругу приближённых правителя не помогло остановить Эльзу. И тут, спустя недолгую паузу, девочка выпалила на одном дыхании: - Я...Я тоже хочу быть охотником, как и ты, Лиззи! Я мечтаю быть героем, я хочу выйти за пределы этих чёртовых стен! - голос её сорвался и Эльза закашлялась. Девочка упала на колени и, крепко сжав полу платья, грубо стала отрывать ткань с подъюбников, оставив более-менее удобную длину до колена. - Я не собираюсь больше сидеть в этой теплице. Лиззи, я хочу увидеть этих тварей! Возьми меня с собой... - в очередной раз повторила своё желание девочка, сказав последние слова как можно тише, обняв ошарашенного капитана со спины. Откуда в ней так рано зародилось...желание убивать? - Эльза... - Нет, молчи, если хочешь отказать... Но знай, даже если ты не поможешь... я сама выберусь за Сину, с тобой или без тебя... Украду деньги и всё-равно пройду за Сину, на ту сторону... - Хорошо. Ночью, за полночь. Я скажу тебе кодовую фразу, когда приду прощаться с сестрой... Ты поймёшь. Собери всё необходимое. И жди меня... - вот так капитан Элизабет Линтхейн собственной рукой подписала себе приговор, подводя под ужасное, уродливо-тупое лицо изголодавшейся Смерти самое дорогое, что у неё было, Эльзу... Она знала - помимо титанов, девочку будут ждать более трудные испытания среди сородичей - людей. Скандинавы, как Эльза, да и азиаты, вроде Элизабет, были редкостью, пусть и не чистокровные. Плюс ко всему - неженка из-за Сины. Девочка, ни разу не знающая запаха крови, ни разу не видевшая смерти, понятие не имеющая, что такое военная подготовка и титаны... Но капитан именно таким образом решила преподать племяннице урок, который на всю жизнь отпечатается в памяти Эльзы. Вечером, набравшись смелости, но всё сильнее колебаясь в правильности своего решения, Элизабет Линтхейн в последний раз вошла в дом Ларсенов за стеной Сины. Сестра встретила её холодно, сидя за столом, и только отец Эльзы, стоя рядом с дочерью, виновато кивнул в знак приветствия. - Я ухожу, сестра, навсегда. У нас планируется очередная вылазка за стены и потому... Я чувствую, что мне больше не повезёт так, как прежде... Бог устал защищать меня в подобном безумстве, но я не жалею более. Эльза, детка, я хочу тебе сказать кое-что... А ты знала, что тень титана скрывается через час после полуночи, поняла? Запомни это, и не минутой позже... Именно тогда можно нанести контрудар и скрыться незамеченным, - присев на корточки, Элизабет погладила племянницу по волосам и загадочно улыбнулась, поцеловав её в лоб. А через минуту дверь за капитаном, со скрипом, закрылась. "Вот, неужели... Да, это оно... Это кодовая фраза! Тень титана исчезает через час за полночь! Я поняла, я не опоздаю, ни за что!". Ровно в час ночи, 19 сентября 844 года, Эльза Ларсен покинула отчий дом, уютное, тёплое гнездо, огороженное золотой клеткой социального положения своей семьи и колоссальной стеной Сины. Запах покоя и беззаботности, сладость маминых булочек и печений, крепость папиных объятий и неисполненных обещаний она променяла на пыльные каменные стены кадетской казармы, поганую солдатскую похлёбку и шумные издевательства сослуживцев. Но, взрослея понемногу, уже в марте 845 года, Эльза ощутила себя достаточно сильной. Она досрочно закончила кадетскую подготовку и командование, на свой страх и риск, вверило её дальнейшее воспитание капитану Линтхейн. Ей грозил трибунал, если бы только начальство за пределами казармы пронюхало обо всём. Но Элизабет была не из пугливых. Она взяла её с собой, за пределы стены Марии, Лиззи повела её в полный опасностей и страхов, восхищений и чудесных загадок мир, кишащий титанами. И, накинув на голову зелёный плащ, что подобно флагу развивался на ветру, трепая на спине пару скрещенных крыльев - синего и белого, крылья свободы и надежды, борьбы и смирения.

***

Накрыв голову от моросящего мартовского тумана, Эльза как можно крепче сжала в руках поводья и, как только командир выкрикнул последние слова, со всего духу погнала лошадь, подскакивая в седле на каждой кочке, глотая пыльный ветер, смешанный с влагой холодной, ненаступившей весны. Конь тихо храпел, надавливая дёснами на ненавистную железную узду, но подчинялся и покорно, ровно, подобно линии молнии, мчался по каменистой тропе, утаптывая в грязь первую, едва позеленевшую бахрому травы. Добравшись до леса, отряд пошёл медленно, пустив лошадей почти прогулочным шагом. Командир приказал ответственному сверяться с местностью, а Элизабет, глубоко вдыхая тяжёлый воздух, встревоженно оборачивалась на каждый трепет лесной птицы. Вокруг было подозрительно тихо. Дождя не было, но в лесной чаще не было ни единого звериного следа, только сладковатый запах тумана и недавно стаявшего снега сбивал с толку. Капитан не отходила от Эльзы ни на шаг, а девочка, подобно дикой певчей птице, что впервые за всю её жизнь выпустили из клетки на волю, жадно разглядывала каждый камень, каждую тонкую тропу, промытую талой водой, каждую зелёную полоску молодой травы, каждый огромный, устрашающий своими размерами и холодностью ствол дерева, стоящего в мертвенной тишине леса. Практически не было такого дерева, которое не хранило бы отметин с предыдущих вылазок - надрезы, сорванная с древесиной кора, свисающие полу обломанные ветки, на самых-самых верхушках... - Следы титанов... Это эти твари поломали вон те ветки, ты же видишь? - осторожно осведомилась Элизабет, восхищаясь и одновременно пугаясь своих познаний и той смелости и спокойствию, что преследовали её. Это было слишком опрометчиво, но привычного чувства здорового опасения не стало вовсе. И тут, широко открыв глаза, Эльза, как ребёнок, увлеклась этой всуе брошенной фразой капитана. "Неужели они настолько...огромны?". Эльза дёрнула поводья и остановилась на месте. Конь под ней начал беспокойно храпеть и трясти гривой, роя копытом землю. С губ девочки сорвался звук изумления и ужаса - буквально в нескольких десятках метрах от них, среди сломанных верхушек деревьев, она впервые увидела... Голова титана повернулась в их сторону - такая туша, громадное безмозглое чудище, стоящее доселе совсем беззвучно, было скрыто пеленой тумана. Его блестящие, стеклянно-тупые глаза устремились в сторону отряда. Его необычайно широкий рот исказила безумная улыбка, открыв взору Эльзы два ряда ровных зубов. Скольких оно уже сожрало, сколько безысходности и криков поглотило его чрево, сколько боли и гнева ловили на себе его неморгающие, нечеловеческие глаза? Судорожно нащупав за поясом красную ракету, девочка быстро выстрелила ею в небо. Красный хвост дыма прорезал серую пелену, а Эльза, приободрив лошадь, крикнула: - Берегитесь! Титан! Я вижу титана! За деревьями! - командир поднял голову, услышав истошный вопль кадета и, вовремя увернувшись от опускающейся на него руки гиганта, выпустил красную ракету и скомандовал всем перестроиться и атаковать. - Десятиметровый класс! Командир, но это безумие! Мы не можем сражаться между деревьями! Это не было запланировано! - вопил подручный командира, держа в руках план нападений и на ходу пытаясь перестроить отряд. - Чёрт бы вас всех побрал! Откуда оно здесь взялось, да ещё и как кот подкрался! Командир, подготовьте солдат, а я отвлеку эту тварь! - Элизабет хлестнула коня и помчалась прямиком в сторону титана. - Лиззи, стой! - слёзы сорвались с щёк девочки и она сорвалась с места, со всей мочи подгоняя лошадь. - Нет, дурочка, остановись, вспомни, что я тебе всегда говорила! Беги, беги и ни за что не оглядывайся! Что есть духу! Выживи сегодня, Эльза! - капитан оттолкнула поравнявшуюся с ней племянницу и та, на всей скорости, повалилась на землю, прокатившись пару метров по влажной земле. Элизабет уже была далеко, и криков Эльзы, просьбы опомниться, та уже не слышала. Капитан довела свою девятую вылазку до логического конца. Она ловко маневрировала между стволами, уворачиваясь и кувыркаясь в воздухе мимо толстых, хищных пальцев гиганта. Для женщины тридцати с небольшим лет она была отличным бойцом, и смерть только чудом всегда только касалась её краем своей острой, ядовитой косы. И теперь, десятиметровый уже лежал на земле, обезглавленный, с вырезанным куском плоти у основания шеи. С тела его поднимался густой белый пар, а капитан Линтхейн только брезгливо обтирала лезвие об его кожу. Но, так же внезапно, из глубины весеннего чёрного леса появились ещё трое, восьмиметрового класса. А со стороны, где Элизабет столкнула сою племянницу - ещё двое, шести и десятиметровый. - Да чёрт бы вас всех подрал, сдохните! - женщина метнулась в сторону Эльзы. Там, лёжа на земле, она только пришла в себя, увидев падающее наземь тело титана. Единственное, что она приметила, это тень, простирающуюся намного дальше от неё. Тень титана. Двое восьмиметровых лежали уже там же, где и были обнаружены. Ловкого шестиметрового командир завалил своими руками. Эльза перевернулась на спину и, успев только схватить оружие, попала в его крепкую ладонь. На секунду ей показалось, что под его грубым, безумным натиском треснут разом все кости в её хрупком скелете. "Неужели, это уже конец? Нет, я не хочу так... Это будет так глупо, зайдя так далеко... умереть в этом проклятом лесу!" Но тут сердце её замерло и холодом сковало кровь Эльзы - она услышала крик Элизабет. Второй, ещё уцелевший десятиметровый, взял её обеими руками. Да, он не просто обезглавил её, как, по рассказам тётки знала Эльза. Нет. Крики её, вопли, звоном отдающие в голове девочки смешались со звоном падающего на землю привода маневрирования. Треск огромной падающей ветки заглушал треск рвущейся с лёгкостью бумаги, плоти. Хруст переломанных костей и тяжёлые хлюпанья крови, падающей на мокрую, ещё непрогретую землю весеннего леса. Он разорвал её пополам, как маленький ребёнок расправляется с надоевшей ему куклой. Тело Элизабет, располовиненное, лежало на земле в кровавой луже талой воды. - Лиззи! Нет, тварь, не прощу, сдохни!!! - сорвав голос, завопила Эльза, когда титан уже открыл рот, чтобы пожрать её. Эхо её, подобно резкому звуку выстрела, гулко и далеко пронеслось в безмолвии серого, мертвенно-пустого леса. Рука гиганта замерла в прежнем положении и он без своей глупой улыбки, неморгая уставился на девочку. В стеклянной роговице чудища, Эльза на миг увидела своё отражение - искажённое презрением и гневом лицо, волосы, растрёпанные и промокшие от влаги, прилипали ко лбу. Она кричала до хрипа, до тошноты в горле, но титан не двигался, только слегка разжав кисть. Она этим моментом и воспользовалась. Лезвие, прижатое вдоль тела, со свистом разорвало воздух и вопли, звуки, похожие на рыки, с которыми Эльза раскромсала каждый палец и туго налитую кровью ладонь чудища. Она с грохотом приземлилась, и только несколько тяжёлых горячих капель упали ей на волосы и на лицо. Кровь этого омерзительного, тупого создания. Трое разведчиков, что ранее были в засаде, напали на десятиметрового, убедившись, что оставшимся товарищам более ничто не угрожает. Ещё одна испускающая пар туша. Тугое мясо, отравленное человеческой кровью и смертью. Эльза, забыв себя от злости принялась кромсать его - руку, спину, лицо... Обезглавила, но он всё-равно был уже мёртв... Но чувство её злобы и тьмы, что просила ещё, ещё, ещё этой крови... - Эльза, перестань... Смирись, это испытание было вам с Элизабет не по зубам... Но капитан была упёртой всегда... Сойди с него, это теперь просто тело. И кровь сотри с лица, а то обожжёт, - девочка, неожиданно опомнившись после слов командира, уставилась на горстку уцелевших солдат. Не больше десятка, но этого хватит, чтобы добраться до города, до стен Марии, но уже без многих товарищей. Неожиданно жгучая боль вернула Эльзу к сознанию - рыдая, она принялась судорожно вытирать лицо и волосы от этой отвратительной бурой жидкости. Она спустилась на землю и, подняв голову, виновато смотрела на командира. Лицо главнокомандующего было сурово, брови строго нахмурены и, взяв Эльзу за плечо, он лишь скривил губы и отвернулся от неё, кивнув немного в сторону. И девочка повернулась туда, растерянно оглядывая внезапно потемневшую местность. Туман растаял в свете пробивающих тусклых лучей солнца. Земля стала ещё темнее обычного, а в воздухе стоял устойчивый запах пара и крови. Эльза неожиданно поймала взглядом то, что более всего не хотела видеть - разорванное пополам тело тётки истекало кровью, но руки её крепко сжимали оружие, а в глазах навсегда застыл огонь борьбы и решимости. Теперь веки её тоже не моргали и глазные яблоки стали стеклянными и неподвижными. - Нет, что это... Я же... Мне же это привиделось... Лиззи! - Эльза упала на колени в самую кровавую лужу, взяв в руки верхнюю половину тела её тётки и положила её голову к себе на ноги. Командир знаком показал седлать оставшихся поблизости лошадей и отправляться обратно. Но только для этого юного кадета, которой всего недавно исполнилось тринадцать - и бой, и страх смерти, и потеря - всё было впервые. Слишком резко и слишком жёстко. Жизнь всегда так и учит людей. Зато те, кто выдержал экзамен на прочность характера, становятся сильнейшими бойцами человечества. Когда из близких рядом не остаётся никого, когда родители сами хоронят себя за каменными стенами, когда вокруг лежат только тёплые, распростёртые тела твоих недавних товарищей. А ты вопишь, криком кричишь в чёрную пустошь мартовского леса, слёзы твои капают на тело самого близкого тебе человека, что погиб по вине твоего высокомерия и глупости. Человека, на месте которого должен был оказаться ты. Но, вопреки, ты будешь жить до конца, до глубоких времён своей старости, целый и невредимый, казня себя за эту глупую, ненужную жертву. - Почему так, Лиззи?... Я совсем не хотела так... Я...прости меня, Лиззи, прости, прости, Лиззи... - Ларсен! Хватит уже... Вставай, нам пора возвращаться. Если не поторопимся до полудня, то этими жертвами нам не ограничиться, поняла? Всё самое трудное у тебя только впереди ещё. Не реви, ты же боец, сама этого хотела. Вот теперь и глотай свои слёзы и поехали, - командир снисходительно, но строго окликнул её и пошёл прочь.

***

Разведчики в тот день вернулись в количестве восьми человек, включая Эльзу. Вылазка марта 845 года была завершена, но командование признало её успешной по соотношению количества выживших бойцов и поверженных гигантов. Командира этой вылазки серьёзно наказали, а капитана Элизабет Линтхейн и её подопечную, Эльзу Ларсен, приговорили к трибуналу, правда капитана уже посмертно. До вторжения титанов и новой угрозе существования человечества остаются считанные месяцы, а пока Эльза, закрытая в карцере, только молча, с глубокой тоской рассматривает кинжал, подаренный тёткой и ловко припрятанный ею под одеждой от солдат полиции. Она каждый день плакала, прижимая стальной клинок к груди и не раз думала покончить со всем этим делом здесь и сейчас. - Чёртовы ушлёпки... зачем вы держите меня здесь? Ублюдки, ненавижу! Я вас так же, как этих титанов угрохаю! Я вам всем бошки поснимаю, слышите? Ей, мудачьё, не игнорьте меня! Полиция! Да кого вы хрена защищаете? Скотов? Вам бы на фермерских угодьях впахивать, а не в форме щеголять! Уроды, твари, животные, ненавижу, выпустите меня отсюда!!! - вопила Эльза, со всей дури колотя кулаками по кирпичным сырым стенам, сбивая руки до крови, глубоко сдирая до шрамов кожу. И только боль возвращала её в сознание, когда ей казалось, что она начинает терять контроль над собой. - Выродки!!! Неожиданно дверь камеры распахнулась. Цепь наручников тяжело лязгнула и Эльза, поболев от страха и злобы, уставилась на троих вошедших солдат. Да, она уже успела их запомнить - это они каждый день с каким-то определённым режимом, приходили измываться над ней. Побои, ссадины и кровавые синяки. С этим она была уже знакома. Один из них, по своей любимой привычке повалил её на сырой пол карцера и придавил её лицом к земле. Больно и досадно, мокро, холодно и пахнет подземельной сыростью. Поганое дело. Второй из них, по своему собственному обыкновению, со всего маху зарядил ногой в грудь девушки. Эльза до скрипа зубов сцепила челюсти и молчала. Только грудные, почти неслышные стоны просачивались сквозь зубы. Ещё удар, третий, четвёртый, пятый... По старым синякам, по ещё незажившим ранам бьёт, тварь - метко врезается носок сапога в солнечное сплетение, в живот, между рёбер, метко прицеливается и бьёт ниже пояса, по придаткам. Редко так делал лейтенант, но сегодня ему эти крики наскучили, как никогда. - Давай, давай же, ори, сучка, кричи, моли о пощаде! А ты думала - пришла из-за Сины, вся такая богатенькая, знатная, так пред тобой так на коленки бахаться будут?! Чёрта с два! Ну, чего ты молчишь? - отвесив тяжёлую пощёчину, лейтенант склонился на Эльзой, тяжело дыша устав от собственной неэффективности в плане воспитания заключённой. Неожиданно на его лице растянулась хищная улыбка - безумная, широкая улыбка, гримаса устрашения и презрения, такая, какую всего недавно видела девушка. Глупое, остервенелое лицо гиганта промелькнуло перед глазами - слишком свежо было воспоминание, слишком слабо ещё затянулась эта рана. А он опять ударил по ней. Двое из них, завидев кивок своего командира, держали её за ноги и за плечи, чтобы не так сильно дёргалась. Молодой лейтенант, так опротивевший Эльзе за эту неделю издевательств, теперь довольно восседал на ней сверху, всем своим весом придавливая хрупкую девушку к полу карцера. Он, презрительно поморщившись, схватил руками рубашку Эльзы и разорвал её в нескольких местах. Блондинка кричала, дёргалась, пытаясь хоть немного высвободиться, но их было трое, а она всего одна, в наручниках, на полу, избитая, слабая... - Заткнись, сучка! Иначе...я и грубым быть могу, - лейтенант довольно хмыкнул, снова звонко ударив девушку по щеке и, поцеловав, попытался заткнуть ей рот. Но Эльза, остервенев от такого поведения, до крови прокусила парню руку, за что получила третью пощёчину. Девушка ощутила запах крови, такой противный и навязчивый. Щека её была вымазана кровью, а запёкшаяся кровь на губе снова стала сочиться. - Ах ты ж тварь! - лейтенант было потянулся к поясу Эльзы, но в открытых дверях камеры показался начальник тюрьмы и высокий светловолосый мужчина. Как на лучик солнца среди смиренных серых деревьев леса, Эльза повернула лицо на звук шагов, что стихли на пороге карцера. Начальник тюрьмы замешкался, увидев нахмуренное выражение лица блондина. "Эти крылья на плече его куртки... Или всё это просто бред? Он... разведчик?" - мысленно подумав об этом, Эльза прикрыла глаза и потеряла сознание. - Ану живо прекратите всё это! Кто вам позволил пытать заключённую без ведома начальства? Старшина, насколько меня уведомили... Кадет Ларсен находится здесь до особого распоряжения. Вот я и принёс его, это распоряжение, и заодно - рапорты о вашем отстранении с лишением всех прежде полученных званий и привилегий. Ясно? - голос мужчины весенним громом раздался в толстых стенах камеры. Трое стражников, что были подле Эльзы, быстро выровнялись и отдали честь блондину. Капитана Эрвина Смита здесь знал не то что каждый полицейский и новобранец, но и каждая сторожевая собака выслуживалась перед непреклонным, но справедливым нравом разведчика. - Но... Капитан Эрвин... - Не хочу ничего слышать... Рапорты на стол вашему прямому начальнику, я лично доложу полковнику об увиденном... А её... Снимите наручники, живо! - гаркнул Эрвин, нахмурившись. Лейтенант, промешкав со связкой ключей с несколько минут, освободил руки и ноги Эльзы. Натёртые до кровы запястья и щиколотки... Разодранные костяшки рук и подушечки пальцев. Да, этой малышке пришлось несладко в этих стенах и по телу Эрвина пробежала дрожь. Такого врагу не пожелаешь, не то что несчастной девушке, чудом выжившей при первой встрече с титанами. Да, Смит уже был наслышан о ней. В день прибытия разведчиков поднялся жуткий скандал и Эльзу в тот же день запроторили в карцер. Но ничего выбить из неё, кроме проклятий и укусов так и не удалось. Эрвин бережно взял девушку на руки и, злобно окинув взглядом начальника и стражников, вынес Эльзу наружу, на свободу.

***

На следующий день, утром, девушка очнулась в лазарете. Белое помещение, яркий солнечный свет и воздух, наполненный влагой недавно окончившегося ливня. Тело болело всё. Каждая клеточка, каждый миллиметр кожи, каждая кость, казалось, была сломана опять, тем самым титаном. Но воздух был прохладен и свеж, никакого запаха крови, никаких побоев - уютная постель и горьковатые ароматы лекарств. Вот, собственно, и всё. Эльза подняла руку, поморщившись - вся ладонь до основания кисти и пальцев была перебинтована. Приподняла белое покрывало - грудь тоже, на животе видно несколько красноватых синяков, но они заживут быстро. Резко в памяти Эльзы снова возникли те жуткие картинки того дня, когда эти трое её едва не изнасиловали. Если бы не он... Точно. Она ведь даже понятия не имела, кого следовало благодарить. Внезапно голову поразила острая боль, похожая на короткий заряд тока. Схватившись за висок, Эльза упёрлась затылком в подушку и застонала. И снова, как всего сутки назад, дверь распахнулась и в ней появился тот же мужчина со светлыми волосами, коротко выбритыми на висках. Медсестра кивнула в сторону девушки и тот, пододвинув стул поближе к кровати, сел рядом с Эльзой. "Точно, ошибки быть не может! Те самые крылья! Он точно разведчик! Только... Почему я не видела его раньше, когда была кадетом?" - Ну как, выспалась? Полагаю, что достаточно, ведь ты целые сутки в сознание не приходила. Мы только по пульсу о твоей жизнеспособности догадались. А ты молодец, Эльза... Твоя тётка... Она была права насчёт тебя. Ты не робкого десятка. Для первой вылазки выжить вполне достаточно. Кстати, я капитан Эрвин Смит, будем знакомы, Эльза! - мужчина улыбнулся и протянул грубую широкую ладонь в знак приветствия. И девушка, путаясь в своих чувствах, воспоминаниях и догадках, протянула руку и слабо пожала её. - Здравия желаю... Простите, капитан, я не могу пока... Но... спасибо вам огромное, за вчера. Я не знаю, чем бы я могла отплатить вам взамен... Хотя, я бы скорее умерла там... - девушка отвернулась и, стерев слезу, нащупала пальцем рану на губе, которую она, сама того не желая, нарушила своим неосторожным движением. - Нет, не говори так... Элизабет так много говорила о тебе... Она хотела исполнить твою опасную мечту и ей, как видишь, удалось, пусть она была и последней. Она дала тебе жизнь и теперь... Я возьму на себя ответственность за твою жизнь. Ты присоединишься к моему отряду, мы как раз скоро будем набирать молодых кадетов. Ты как, не против? - блондин наклонился перед ней и заглянул в измученное лицо Эльзы. Глаза, полные слёз. Но, оправившись, девушка приподнялась и, улыбнувшись, одобрительно кивнула. - Спасибо, капитан. Надеюсь, что когда-нибудь, сохранив жизни своих товарищей, я смогу искупить свою вину и...отплатить за вашу доброту. Я не подведу, я буду драться, как зверь, но вам не придётся жалеть о своём решении, капитан Смит! - Эльза отдала честь, поморщившись от боли. Раны всё-таки ещё свежие и не желали забываться. - Кто знает... Не узнаешь, пока не попробуешь. Но я верю тебе! - капитан слегка встрепал короткие светлые, слегка поблёкшие волосы Эльзы и ушёл.

***

- Отряд! Смирно! Прошу обратить внимание - к нам поступает новый кадет, Эльза Ларсен. Эта девушка не то что вы, стайка зелёных новобранцев, наученных по одной теории. Она была уже на вылазке и потому... Все основные моменты на наших первых практических заданиях я поручаю именно ей, - Эльза отдала честь, как только Эрвин закончил представлять её. Новобранцы удивлённо рассматривали хрупкую девушку, во взгляде которой не было ни страха, ни капли сомнения. Лето 845 года. Эрен Йегер, Микаса Акерман и Армин Арлерт впервые в своей жизни видят титана. Колоссальный, разрушивший стену, титаны, оттеснившие людей за пределы стены Розы... Мир, привычный и хрупкий, уютный и беззаботный, рушился на глазах в считанные мгновения. Эльза молча сидела верхом, наблюдая за проплывающем по реке судном, до отказа набитым людьми. - Чёрт. Скот поганый. Шкуры свои спасают. Ну ничего. И вам не удастся так просто отсидеться. Но! - и девушка ускакала следом за своим отрядом.

***

Уже спустя несколько лет, Эльза встретиться с Эреном, Микасой и Армином. Когда они ещё будут набираться опыта в кадетском корпусе, она с досадой и небольшой завистью будет смотреть на то, как они ещё по-детски резвятся, не ведая вкуса и всех прелестей первой вылазки в мир за стеной. Теперь уже за Розой. Эрвин постепенно начал доверять ей планы и карты вылазок, а со временем, на момент их первого выхода вместе с этими тремя, капитан доверит ей командование небольшого, но крайне преданного Эльзе отряда ближайших товарищей-сослуживцев. И однажды, в том мире, за стенами человечества, они ещё будут сражаться бок о бок и пройдут не один десяток километров, пройдут немало трудностей, прежде чем добраться до подвала дома Йегеров, что как огонёк последней надежды теплился в сердцах новобранцев, былых разведчиков авангарда и сильнейших бойцов человечества.