Ария для Титанов

***

- Леви! Задержись-ка на минутку... - как только Эльза закрыла дверь, Эрвин спокойно встал с места и подошёл к капралу. Глаза парня не выражали по-прежнему никаких эмоций и он лишь молча ждал, пока капитан соберётся с мыслями. Он долго говорил всякую околесицу, объясняя по пунктам, как следует действовать Леви в той или иной ситуации, хотя сам прекрасно знал, что капрал не нуждается ни в чьих инструкциях. - Что за бред, Эрвин? Говори прямо. Я уже понял, что вся эта ересь только для отвода глаз. Я внимаю. - Тяжело вздохнув, мужчина начал. - Словом, главная наша задача - чтобы Эльза добралась до здания Правительства. Более ничего не требуется. Так вот. Насчёт Эльзы. Эта девчонка всё-равно сбежит, рано или поздно. Я просто хочу, чтобы ты был поблизости, но на таком расстоянии, чтобы она этого не замечала. Когда она захочет улизнуть, просто сделай вид, что преследуешь её первое время, а потом дай ей возможность скрыться и сбежать за стену. Она ещё ребёнок и купится без труда. Эльза очень упёртая и не станет принимать ничьих советов, а уж тем более, помощи. Но вот когда она будет в растерянности и не будет знать, как спастись, ты и поможешь ей... Такое позорное поражение, такая глупая и предсказуемая уловка научит Эльзу надолго и уж куда лучше, чем чьи-то нотации. - Хорошо. Я понял тебя, Эрвин. Я уже знаю, как действовать. Тебе не о чем волноваться. Главное - дождитесь нас на вылазку. Остальное - моя забота, раз уж я в няньки нанялся... - Леви, не меняясь в лице кивнул в ответ капитану и ушёл.

***

Свежесть раннего утра стала постепенно сменяться душным теплом солнца. Ночи теперь становились куда холоднее, а время неумолимо близилось к сентябрю. Густые лесополосы, кое-где позолоченные первыми увядающими листьями, умертвлёнными зноем и временем, тихо шумели, наигрывая доносящиеся с ближних сёл и фермерских угодий, мелодии. Люди повсюду праздновали сбор урожая, всего в этом году было вдоволь, но хитроумные торговцы делиться запасами провизии с народом и военными далеко не планировали. Как и всегда. "Люди - они такие люди..." - тихо шептала Эльза, с грустью и раздражением смотря на гудящую толпу селян, которые проходили по пыльной дороге, босиком, опьянённые вином и громкой музыкой литавр и мандолины. Когда толпа гуляющих скрылась в высоких зарослях подсолнуха, девушка потянула поводья и пустила коня рысью. Леви первое время молча ехал впереди, изредка поглядывая на спутницу. Она казалась совершенно пассивной и спокойной сейчас, как осуждённый, видящий на горизонте место своей казни. Но это чувство было кажущимся и капрал не терял бдительности, зная и ощущая всеми фибрами души, что вот-вот блондинка выберет нужный момент и сорвётся с места. Изредка всего за всю дорогу до города они перебрасывались несколькими фразами. Сам Леви не любил лишнюю болтовню и тяжело настраивал себя на долгую, мучительную дорогу и к тому, что Эльза будет расспрашивать его обо всём понемногу. Но, к удивлению капрала, девушка вела себя несвойственно ей тихо и молчаливо. Угрюмое выражение её красивого лица, тонкие тени бессонной ночи и тяжёлые раздумья, напрягшие её светлые брови. Когда уже сельские дома стали сменяться аккуратными коттеджиками, а на горизонте стали смутно очерчиваться серые башенки Сины, глаза девушки устремились к линии неба, как бы с презрением и злобой смотря на стены клетки, в которую снова посадят вольную птицу. - Слушай, Эльза, я одного понять не могу... Чего тебе дома не сиделось? Эрвин сказал, что у твоего отца такое влияние в обществе... Неужели ты так вот поверила, что он просто отпустит единственную наследницу и дочь свою на растерзание титанам и нам, людям такого низкого класса? - с сарказмом спросил Леви. Эльза укоризненно взглянула на него и помотала головой. - Откуда тебе знать... Вообще, откуда всем вам знать? Какая разница? Разве можно осуждать дикого зверя, который рвёт сети, чтобы снова вдохнуть свободу, прежде чем ему прострелят брюхо или, может быть, голову... Я хочу посмотреть в глаза отцу и отказать ему. Отречься от всего, что он хочет мне передать. Мне не нужны деньги. К чему они? А если завтра меня сожрёт титан - разве деньги мне чем-нибудь помогут? Или может положение в Правительстве вытащит меня с того света? Обидно слышать это от вас, капрал... Сина выступила вперёд, каменной своей грудью закрывая логово самых обеспеченных и влиятельных трутней человечества, никогда не видевших жизни, никогда не переживавших никаких потрясений, за исключением перебоев в поставках тканей для платьев. Это было самой большой трагедией всех знатных дам и их мужей. Праздник за спиной Сины не кончался никогда, не было ни дня, чтобы люди не собирались на какой-либо вечер или прогулку. Эльза повернулась к капралу, как бы ища в выражении его флегматичного лица ответ или объяснение. Но парень молча следовал рядом, в напряжении ожидая, когда Эльза сделает свой ход. Разозлившись спокойствию брюнета, она чуть быстрее приблизилась к воротам стены. Стражники сонно осмотрели двоих военных разведотряда. Блондинка молча достала из-за пазухи бумагу и протянула её командиру охраны. Увидев имя Винсента Ларсена, мужчина, поспешно отдав честь прибывшим, поспешил растолкать нерадивых сослуживцев и приказал открыть ворота. Леви ждал и, как только тяжёлые решётки поднялись на нужную высоту, девушка резко сорвалась с места, оставляя за собой столб пыли. Сделав недоумевающий вид, Леви поехал следом. Он был уверен - она обернётся, чтобы удостовериться в своём успехе, и тогда он станет отставать от неё и скроется из виду самонадеянной Эльзы. Но вот показались острые шпили богатых, роскошных домов. До безобразия дорого стоил каждый кирпичик огромного особняка мэра города, какой-то пошлостью и несуразицей казались мраморные изваяния прекрасных богинь, держащих тяжёлые кувшины и чаши, стоя по щиколотку в прохладной воде городского фонтана. Блондинка слегка присмирила коня, оглядываясь по сторонам - капрал, неусыпно следящий за ней всё это время исчез совсем. Это безгранично порадовало девушку и она, не скрывая улыбки, двинулась прогулочным шагом. Но слишком уж подозрительно быстро оставил капрал преследование Эльзы, которую требовалось передать в Правительство из рук в руки. Доверие? А может - самоуверенность? Нет, глупо верить в то, что он сможет контролировать ситуацию на расстоянии. Пусть он силён, но не всесилен, наконец...

***

Огромное монументальное здание Правительства сурово выделялось среди буйной пышности и помпезности города. Каждый дом, каждая улочка дышала уютом и приторной изысканностью, а суровое, лишённое даже простейшей лепнины и резьбы на оконных рамах здание, смотрелось очень контрастно и немного жутко. Эльза ехала в глубоких раздумьях, медленно добираясь до поста полиции. Солдаты элитного отряда стояли вдоль стен, охраняя слегка развевающиеся военные стяги и вход в Правительство. - Здравия желаю! - подойдя к крепкому темноволосому полицейскому, Эльза отдала честь и подала письмо. - Я прибыла по личному приглашению министра Ларсена... - Фамилия, имя? - пробегая глазами бумагу, на автомате спросил полицейский. - Эльза Ларсен, - мужчина нахмурился, присматриваясь к утомлённой и раздражённой долгой дорогой девушке. Он кивнул ей, показав жестом на стол, на который ей необходимо было выложить оружие. Маневренное устройство и прочие вещи пришлось сдать на пост охраны, а согретый телом кинжал был аккуратно припрятан за поясом, с ним девушка расставаться не собиралась. Лёгкие морщины покрывали загорелую кожу командира и, присмотревшись к нему повнимательнее, Эльза пришла к выводу, что он как раз из тех самых военных, которые далеко не искали спасения в уютной жизни за стенами. Для этого крепкого тела отряд полиции стал тяжёлой, непосильной ношей, расслабившей закалённого во многих боях мужчину; едва заметные проблески седины серебрили густые чёрные волосы, выбритые у висков и на затылке, именно так, как обычно делали воины разведотряда. Но Эльза не стала докучать ему своими вопросами которые, по видимому, слышал мужчина далеко не впервые за время своей службы в полиции. Элитный отряд ослабил его веру в спасение человечества, ведь именно там он столкнулся со скотскими сытыми праздниками и весельем, даже здешнюю дисциплину можно было сравнить с правилами, по которым воспитывали знатных девушек в пансионах, но никак не военных элитного отряда. Эльза молча оставила оружие на посту и последовала за командиром. Всю дорогу через длинные закоулки коридоров они прошли молча. Его не интересовало, кто эта девушка, зачем она здесь, хоть лёгкое любопытство у него вызвало заметное сходство с министром. Но, несмотря на общую фамилию и родство, мужчина ощущал, насколько велика разница между Эльзой, приехавшей издалека, возможно, только недавно прибывшей с вылазки, и между её отцом, мужчиной, защитником по определению, который, однако, никогда бы не отважился не то что убить титана, но даже выйти за пределы города. Доведя девушку на третий этаж, полицейский жестом указал на высокую двустворчатую дверь с массивными позолоченными ручками. По обе стороны стояла охрана и Эльза, брезгливо хмыкнув в сторону молодых солдат элитной гвардии, кивнула командиру. - Если вам что-либо понадобится - кричите погромче. А то здесь работают и служат люди, которые разучились слышать чью-то боль или искреннюю злость. И не бойтесь этих сосунков, которые будут стеречь вас в зале, - он кивнул на новобранцев в тёмно-зелёной форме, - эти сопляки ещё только оружие начали осваивать, так что при необходимости...обвести их вокруг пальца не составит труда. Думаю, мы поняли друг друга. - Брюнет пристально посмотрел в лицо Эльзе, но выражение её лица осталось прежним, и только лёгкий озорной блеск в глазах стал ответом командиру. - Удачи, Эльза. Высокая дверь тяжело распахнулась. Яркий свет клонящегося к закату солнца ударил в глаза девушке - золотисто-оранжевые лучи скользили по гладким скользким полам, придавая узорам на плинтусах и белоснежных колоннах волшебный солнечный, такой живой оттенок, которого всегда не хватало в этих беспечных до безумия стенах Правительства. Блондинка смело прошествовала в центр зала, в котором эхом поднялись к похожему на купол потолку её тяжёлые, грубые шаги. Каждый шорох, дыхание, стук сердца - казалось, все эти едва уловимые со стороны звуки слились воедино, огромной волной разливаясь по пустому безлюдному залу, плотно сдавливая голову. Уши немного заложило от непривычных ощущений и Эльза в который раз вспомнила сотню раз проклятый ею собор Трёх Святых и город, в который она поклялась никогда больше не появляться. Но, как известно, пути Господни неисповедимы, и никому из нас не дано понять или предвидеть, какой силы удар нанесёт нам непредсказуемая жизнь. - Это ты, Эльза? - гулким кольцом поднялся внезапно отозвавшийся мужской голос к высокому своду зала. Девушка, услышав своё имя, встрепенулась, пытаясь найти глазами говорящего. Послышались шаги. Они звучали всё ближе и громче и вскоре перед нею предстала статная фигура в изысканно сшитом костюме. Шёлковый шейный платок был аккуратно пристёгнут к рубашке дорогой рубиновой брошью в виде цветка. Эльза присмотрелась к нему - с самого детства и до теперь она никак не могла понять, что это за цветок. И всегда спрашивала папу об этом, на что он лишь добродушно улыбался и гладил её по волосам. Теперь же она избегала даже недолгой встречи с его усталыми, измученными бессонными ночами и тяжкими раздумьями глазами. Разговор их продлился совсем недолго, и, если всегда отец был крайне занятым человеком и отвечал на все детские "как?" и "почему?" неохотно, то теперь пришло то время, когда они с дочерью поменялись местами и на все его искренние слова она лишь кивала или говорила, но очень холодно и грубо. - А я уже потерял всякую надежду на эту встречу... Я очень рад тебя видеть, Эльза... - мягко и ласково начал голос Винсента Ларсена, но девушка ощущала в нём нотку фальши и классового превосходства. Ведь теперь она, в первую очередь, воин, солдат, но не его послушная дочь, не дочь своего отца. - Если бы не ваше письмо, я бы ни за что не вернулась, но при сложившихся обстоятельствах...ослушаться я не могла... - так же холодно и сухо, как прежде сам Винсент отвечал ей, сказала Эльза, опустив глаза на сияющий в отражении пола оранжевый солнечный круг. - Ты так изменилась, доченька, словно никогда раньше не носила лёгких ситцевых платьев и не вплетала в косы полевых цветов... Ты стала совсем другая, чужая. Сколько же ты пережила...за все эти годы? - он резко обнял Эльзу, и в его сорвавшемся, прежде ровном и поставленном голосе девушка поймала нотку досады. Он плакал. Впервые в жизни её отец, не знающий лишений и горестей жизни, заплакал. Он рыдал, как ребёнок, у которого отняли всё - дом, родителей, любимые игрушки, друзей...Всё. Но нет. Он всего-навсего лишился единственной наследницы, единственной дочери, не имея никакого понятия о том, жива ли она или где стоит теперь её надгробный камень, на каком забытом богом холме. - Это был для меня знак свыше - если бы ты не приехала, я бы считал, что ты уже не числишься в списках живых. И потому...я не потеряю тебя во второй раз. Я более не совершу этой ошибки. Винсент, умерив нахлынувшие тёплые чувства, грубо толкнул Эльзу на пол. Девушка, вскрикнув от неожиданности, с грохотом повалилась, услышав грозный крик "Схватить её!". Она тут же почувствовала, как крепкие руки солдат придавили её лицом к полу и заломали ей за спину руки, какой бессильной и слабой она позволила себе стать рядом с родным папой, от которого она никогда не ожидала такого предательства. Слёзы скатились по щекам и девушка взвыла от гнева и досады, закричав, что было сил, на весь зал. Она собрала всю злобу и силу воедино, столкнув двоих стражников с себя и освободила руки. В рукопашном бою с ней у этих мальчишек не было шансов и, вновь прибывший полицейский с подкреплением, более взрослый и сильный на вид, дал своим подопечным верёвку и достал оружие. Винсент побледнел и испуганно приказал спрятать оружие. Если они только ранят её по его бездействию... тогда про дочь можно было забыть на веки вечные. Министр понимал, что было досадной ошибкой приглашать дочь в Правительство, где стражники и общий официоз обстановки так и не дал возможности ему поговорить с самым дорогим человеком во всём маленьком мирке за стенами. Девушка, яростно отбив пятерых военных элитного отряда, выхватила из-за пояса кинжал и резко переметнулась в сторону отца, оказавшись за его спиной. Она приставила лезвие к его шее и, дрожащим истерическим голосом сказала: - Не смей преследовать и даже искать меня, слышишь?! Прости...и прощай, папа! - блондинка аккуратно оттолкнула Винсента вперёд, отвлекая внимание полицейских, которые занялись впавшим в отчаяние министром. Она добралась до ближайшего окна и, с силой ударив плечом в стекло, вылетела из окна. Разноцветные осколки витража разлетелись подобно рассыпавшейся радуге; стекло треснуло на сотни маленьких осколков, не выдержав силы, с которой вырвалась на свободу Эльза. Вскрикнув, она покатилась по крыше стоящего по периметру военного поста, и, когда до падения оставались считанные сантиметры, девушка успела ухватиться рукой за край листа черепицы. Она прикрыла глаза и осколки золотистой пылью посыпались сверху, со звоном разбиваясь в пыль о грубую серую крышу. Оказавшись на земле, Эльза спряталась за углом поста, где так надёжно скрывали её бочки с порохом и ящики со снаряжением от ненужных любопытных глаз. Полицейские шевелились, звеня оружием и ругаясь на нерадивый молодняк, который поставили охранять зал заседаний Правительства. И этим замешательством нельзя было не воспользоваться. Как тень проскользнув внутрь, Эльза нашла своё маневренное устройство и быстро надела его. Один из военных, заметив её, пригрозил, что будет стрелять, но девушка, смело ринувшись вглубь поста, нашла то, что спасло её от неминуемого ареста - запасные баллоны с газом. Полицейские всегда сетовали на то, что маневрирование им бывает нужно крайне редко, а железные баллоны очень громоздкие и из-за них совершенно негде развернуться. Но именно они спасли Эльзу - с треском металл прорезал серебристую стенку и прозрачный удушающий газ с шипением стал вырываться наружу. Солдаты, попятившись вглубь поста, ближе ко входу в Правительство, закрывали нос и рот руками, ища пути отступления, позабыв о беглом солдате разведки. Эльза же упала на пол и, опустив лицо, медленно выползла наружу, на свежий воздух. Голова кружилась от удушающего газа и радости - снова свободна. Но...куда теперь идти? Леви не было рядом, она так самоуверенно и спокойно бросилась наутёк, совершенно не подумав о том, что тот самый крайний случай, в который она попала, мог произойти и помощь капрала ей была сейчас нужна, как сам воздух. Шатающейся походкой она добралась до тёмного закоулка между домами и, сползя по стене, Эльза обессиленно села на землю, прикрыв глаза.

***

Блондинка не знала, сколько прошло времени с тех пор, когда она сбежала. Солнце по-прежнему было в стадии заката и в тёмное укрытие Эльзы, сквозь узкий проход между высокими стенами домов пробивался яркий луч света. Всего на секунду что-то преградило надоедливый оранжевый свет и, широко открыв глаза, Эльза села и, схватившись за оружие, следила за медленно приближающейся чёрной фигурой. Незнакомец поманил девушку рукой и, кинув в её сторону такую же, какая была на нём, чёрную накидку, последовал к свету. Замешкавшись, она быстро надела длинные одежды, так кстати скрывающие громоздкое маневренное устройство, и быстро догнала незнакомца. Фигура в чёрном плаще была невысокого роста и быстро двигалась по прямым углам вымощенных брусчаткой улиц, однако лица Эльза рассмотреть не могла, как бы близко не старалась подойти. Шумная центральная площадь золотилась в полутени солнца, которое загораживали колонны и статуи. Двое людей в чёрных одеждах пересекли главный мост за площадью и, скрывшись в толпе, быстро оставили позади ненавистное простым жителям здание Правительства. Когда толпы людей вдоль торговых лавочек стали постепенно спадать, незнакомец, идя всё время впереди и пряча своё лицо, наконец заговорил, проводя Эльзу мимо закрытых ставен лавок травников и аптекарей. - А ты молодец, на тебя можно положиться. Всё в точности так, как мы планировали с Эрвином. Хорошо сработано, псина... - знакомый низкий, с ноткой брезгливости и удовольствия голос послышался впереди. Эльза сдёрнула с невысокой фигуры капюшон и увидела спокойное, сияющее улыбкой лицо капрала. Он лишь пригрозил Эльзе кулаком и снова накрыл голову, приказав следовать за ним. - Капрал? Что всё это значит? То есть вы всё знали, так? Знали и дали мне возможность... А если бы меня схватили, что тогда? - негодовала девушка. - Тогда ничего. Был бы тебе урок на будущее, что старших иногда, ну хоть изредка следует слушать. Но безумцам всегда везёт, так что считай, что я появился из неоткуда. И это... Давай без этих "вы", меня коробит от этого официального тона... Всё-равно мы пока вдвоём, так что просто Леви. Не будешь меня раздражать, псина, может быть соизволю разрешить тебе так обращаться ко мне и при всех остальных. Но пока обойдёмся последующими двумя днями. Ясно? - Да почему псина? И...мне казалось, что я вас...то есть, тебя раздражаю до ужаса. Тогда почему ты помог мне? Мог же и вернуться в штаб, так и так, сбежала, да и Эрвин не смог бы ничего возразить... - Не твоё дело. Вернулся - значит так надо было. Захотел, это была моя личная прихоть и не более того... - Леви посмотрел на Эльзу и, дёрнув её за рукав, дал знак пошевеливаться. Звон колоколов перебивал гулкий бой часов на башне городской ратуши - стрелки отчеканили ровно девять часов вечера. Из собора Трёх Святых толпами выходили люди, шумя и толкаясь. Оттуда слышались крики и женские вопли, причитания и молитвы. Леви раздражённо ругнулся и ускорил шаг. Но избежать нежелательной стычки с прихожанами так и не удалось. Одна женщина в роскошном платье и вышитой серебром накидке, схватила Эльзу за руку и стала говорить что-то невнятное. Видимо, она приняла девушку в тёмных одеждах за монахиню и принялась беспокойно расспрашивать её обо всём, плача и порываясь упасть на колени. - Скажите, пресвятые... Когда же мы наконец победим титанов? - на лице девушки скользнула тень ненависти и она оттолкнула истерическую женщину от себя, силясь не сказать ей в ответ ничего такого, что бы могло выдать её причастность к разведке и вообще к военным. Леви остановился рядом с Эльзой и молча смотрел на её реакцию. - Скоро. Ждите, дети мои... Бог вас не оставит... - процедила сквозь зубы блондинка и, закрыв лицо, поспешно скрылась от любопытных глаз. - Зачем всё это? Разве ты сама веришь в свои слова? - коротко спросил Леви. - Не знаю когда, но это будет, вне всякого сомнения. А в свои слова верить не обязательно, главное, чтобы скот в стойле оставался спокоен, прежде чем его отправят на убой ради свободы человечества. А, между прочим, куда мы идём? - опомнилась вдруг Эльза. - У меня есть одна знакомая, она держит гостиницу на окраине города. Эту ночь нам лучше пересидеть там до раннего утра. К тому же, поблизости есть дорога к тоннелю... - Тоннелю? - девушка удивлённо моргала глазами. - Да. В своё время, одни предприимчивые торговцы заплатили немалые деньги, чтобы построить подземный проход под Синой. Для них это была единственная возможность провезти товар наружу, не платя ни гроша стражникам стен. Таким же путём выйдем и мы. Только завтра. Ночью делать это слишком опасно.

***

Спустя несколько часов, когда окружающие пейзажи скрыла непроглядная тьма, Эльза увидела светящиеся огни в окнах большого деревянного дома. Снаружи он ничем не отличался от обыкновенного дома зажиточного фермера или ремесленника, но, войдя внутрь, девушка нашла эту гостиницу необыкновенно уютной и светлой. На чистых выбеленных стенах висели золотистые светильники, бросая дрожащий свет на плетённые стулья и столы, на длинную стойку, за которой расположилась круглолицая молодая хозяйка, держащая тут же небольшую таверну. Бочки с вином, пивом, элем и прочей более крепкой выпивкой стояли в ряд за её спиной и как только она завидела низкого, всегда недовольного парня, лицо её вмиг просияло и она вышла из-за стойки, кинувшись к Леви с нежностями и расспросами по самым разным интересующим её делам. - Эта девушка со мной. Никакой выпивки не предлагать - она мне завтра с трезвым рассудком нужна, хоть она и по жизни дура дурой... - в привычном тоне кинул в ответ капрал, оттолкнув руку хозяйки. Пышногрудая смуглая Лия улыбнулась, рассмотрев при свечах бледное, измученное, но аристократически спокойное лицо Эльзы. Хрупкая девушка с короткими светлыми волосами, с недовольным взглядом нахмурив брови, неохотно сняла тёмную накидку и поприветствовала женщину. - Какая прелесть, Леви! И где ты только нашёл такую красотку, а? И почему тебе постоянно везёт? Святый боже, ты же никогда не пользуешься тем, что дарит тебе судьба, даже вот тем, что на твоём попечении оказалась такая милая девушка. И она тоже солдат? - Я сержант. Сержант Эльза Ларсен, мисс, - спокойно перебила её блондинка. - Вот как... А меня зовут Лия и я уж как никто другой знаю этого парня, как облупленного, - женщина смешливо кивнула на капрала, который мгновенно покраснел от злости и сверкнул на хозяйку глазами. - Он, наш капрал Леви, - маленького роста, слишком нервный, грубый и брезгливый, но очень верный и хороший человек. Так что не бойся - на него всегда можно рассчитывать, хоть манерам и терпимости ему ещё учиться и учиться... - Лия, хватит мой авторитет перед этой соплячкой в грязь утаптывать. Мы по делу тут пришли, а не просто лясы точить... - Ах да, конечно, только не нервничай... Просто дело в том, что у меня есть несколько свободных комнат, но все они находятся вразброс, не так как ты просил... - виновато протянула хозяйка, покрываясь румянцем. - Ай, чёрт с тобой... есть одна, но самая большая комната? - вспыхнул Леви. - Конечно! Для тебя всегда найдётся... То есть, а как же?... - Это уже не твоя забота. Разместимся как-нибудь, - прервал её капрал, давая знак показать ему место их ночлега. От одной мысли о том, что эту ночь Эльзе придётся провести в одном пространстве с Леви, становилось нехорошо. Если он в присутствии Эрвина не стеснялся отпускать в её адрес крайне нелестные фразы, избивать или что-то тому подобное, то ночь с капралом в одном номере стала просто негласным приговором для девушки. "Проклятье!" - пронеслось в мыслях Эльзы, когда Лия открыла дверь в просторную тёмную комнату. Окна были распахнуты настежь и лёгкий ветерок освежал номер, в котором держался устойчивый запах влаги и дерева. - Ну вот! Добро пожаловать! Чувствуйте себя, как дома, располагайтесь! За лошадей можете не волноваться, к утру я велю их снарядить. Только не шумите сильно, а то вы мне посетителей перепугаете! - Лия звонко рассмеялась, и всё тело её сотрясалось от смеха. Леви только недовольно тряхнул волосами и увалился на огромной кровати, а Эльза, всё-ещё стоя посреди комнаты, со смущением и ужасом представляла себе предстоящую ночь. Скорее всего, бессонную. Шепнув Эльзе что-то на ухо, Лия довольно порозовела и, пританцовывая, закрыла дверь в комнату. - Чего встала-то? Заходи, садись вон, никто же не запрещает. Ну не смотри на меня так. Я же не кусаюсь. И, так уж и быть, сегодня обойдёмся без побоев - лишние глаза и уши пьяных посетителей Лии нам не надо, согласна? - Леви привстал и пристально посмотрел на девушку. Очнувшись, она кивнула и несмело прошествовала к дивану, поглядывая на реакцию капрала. Закинув голову, девушка облегчённо вздохнула и, сняв маневренное устройство и тёмный плащ, позволила себе расслабиться. - Слушай, Леви, можно вопрос... Почему одна комната? Почему, мать твою, общая? Я что, маленькая по-твоему, сама не справлюсь? - очнулась немного отдохнувшая Эльза. - Прекрати истерику. Ты лишний раз подобными вопросами доказываешь, что я поступил правильно. Я должен держать тебя на виду, иначе от нашего укрытия не будет никакого толку. Не хватало, чтобы ты ещё здесь драку устроила, тогда нам точно придётся несладко, по крайней мере, тебе... - спокойно ответил Леви. - Кстати, здесь неподалёку у Лии есть хорошо оборудованные душевые. Если хочешь, можешь сходить освежиться, дорога назад предстоит непростая... - Эльза, немного подумав, кивнула капралу и, уже немного привыкнув к сложившейся обстановке, спустилась вниз по лестнице, в поисках Лии. Для Леви наступил долгожданный момент покоя. Эта девушка выносила ему мозг одним своим присутствием, находиться с ней рядом было невозможно, всё в ней раздражало, но, по какой-то неизвестной причине, капрал волновался, когда Эльза даже ненадолго пропадала из его поля зрения. Может потому, что она была неуправляемой и её всегда нужно было держать, как собаку, на привязи. А может потому, что за эти полтора года, что капрал знал Эльзу, он успел к ней привязаться. Нет, но он не хотел делать этой ошибки снова, во второй раз. С него хватит потерь лучших друзей. А ни о какой любви и тому подобном речи не шло в принципе. Это было для парня чем-то сверхъестественным, тем, что он никогда прежде не испытывал и не хотел знать. Капрал ненадолго провалился в сон. Глубокий, спокойный, какой обычно бывает после долгой напряжённой дороги. Он ничего не слышал и не видел никаких снов. И это радовало парня. В кое-то веке он чувствовал покой и отдыхал, на самом деле отдыхал всем телом. Но сквозь дымку сна стали врываться громкие резкие звуки, грохот и пьяные крики. Брюнет подскочил с кровати, рассеянно пытаясь понять, во сне ли слышал он всё это. Но нет. Источник шума исходил снизу, с таверны. Леви засуетился и осмотрел комнату - куртка и плащ Эльзы лежали на месте, а самой девушки, ходячей неприятности, на месте не оказалось. - Чёрт бы её побрал, эту дуру... Я же предупреждал. Ну не бить же её опять... - Ты кого здесь шлюхой назвал, а? Отвечай, грязный скот! Ах ты мразь вонючая, пьянь! Да я тебе покажу, кто из нас капитанская подстилка, понял?! - вне себя от ярости, Эльза опрокинула один из столов и, повалив на землю неосторожно подшутившего мужчину, стала без разбора наносить удары по лицу, по его груди, по рукам, куда только попадал её тяжёлый кулак. В ярости ей казалось, что она бьёт недостаточно сильно и, заприметив приближающихся дружков своего обидчика, быстро перекинулась на них. Один, второй, третий... Но они, как зомби, находясь под действием алкогольного дыма, ничуть не слабели и быстро приходили в себя после её нападений. - Да что ж за... мне с ними не справиться... - прошептала Эльза и, услышав крик Лии, почувствовала на своей шее тугую верёвку и непроизвольно повалилась на пол. Нет, только не снова, не сейчас! Пообещать Леви быть паинькой и тут же ввязаться в пьяные разборки, учитывая то, что именно Леви она была должна за своё спасение. - Пустите меня, что вы творите?! - Девушка, неожиданно ослабев, вырывалась из крепких рук, но силы её покидали всё больше. Перед глазами проносились размытые очертания светильников, голова стала кружиться от запахов алкоголя и дешёвого табака. Двое вполне уже отрезвевших мужчин повалили её на пол, намереваясь осуществить свою грязную затею. Всё, как и тогда. Чем эти побеги и полная опасностей жизнь отличается от карцера? Ничем. Те же стены, тот же пол, те же горячие, полные животной похоти и грубости тела, которые надо рубить, кромсать на куски, как и тех безмозглых титанов. Эльза всё-ещё собрав последние силы, свела колени и отчаянно сопротивлялась мерзким рукам насильника, пальцы которого нетерпеливо ощупывали её белые, ещё влажные от воды ноги. "Почему так? Почему? Я ведь просто хотела, чтобы меня уважали, хотела быть сильным воином, хотела оставаться человеком... За что я должна терпеть всё это? Почему...я так слаба именно сейчас? Почему? Почему?" - по-прежнему, как и тогда, несколько лет назад, девушка молча и презрительно смотрела в отвратительное, обезображенное выпивкой и сытой жизнью лицо мужчины. Она была готова отрезать ему руки, но её запястья были туго схвачены верёвкой. Она хотела разбить его лицо в кровь, но разжать ноги значило для неё быть изнасилованной. И что было для неё более мерзко - сам факт изнасилования или то, что эта мразь будет иметь её на глазах у всех? Что больше доводило до тошноты? Эльза не могла разобраться. Девушка неожиданно почувствовала, что воздуха стало не хватать. Она судорожно хватала его ртом, дёргаясь под громоздким телом мужчины, пытаясь перехватить связанными руками верёвку, медленно душащую её. Тихо заплакав, Эльза из последних сил сделала глубокий вдох и произнесла одно единственное имя, неслышно, одними губами, и перед глазами предстала полная непроглядная тьма, в ушах звенела тишина, сменяемая удаляющимся хохотом и пьяными голосами. Но ей уже было всё равно. Она более ничего не почувствует, что бы не случилось. - Эльза! Эльза, приходи в себя, Эльза! Слышишь меня? - сквозь шипящий шум в ушах, девушка услышала знакомый голос, как будто он звучал где-то далеко-далеко над нею. Спустя пару минут, голос послышался совсем рядом, с непривычно беспокойной, испуганной ноткой. Леви, побледнев, терпеливо следил за каждым движением Эльзы, которая, медленно приходя в себя, попыталась встать, но тут же рухнула обратно, подхваченная сильными руками капрала. - Всё, отдыхать, никаких возражений... Я же просил - никаких разборок. А ты что натворила? Мне что тебя, до клозета за ручку водить надо? Устроила мне тут, разбор полётов... - Леви придерживал обессиленное тело девушки, откинув волосы с её лица. - Ты знаешь, как они назвали меня? Я - шлюха, представляешь? Не солдат разведотряда, а капитанская шлюха... - нервно хихикнула Эльза, вздрагивая при каждом слове. Леви лишь тяжело вздохнул и решил положить её на кровать, но блондинка, схватившись за одежду парня со всей силы, только крепче прижалась к его груди. - Нет, не надо, пожалуйста! Мне очень страшно, Леви... я боюсь этих людей больше, чем титанов... Эти громадины предсказуемы, хоть и опасны, а люди... Кто сказал, что этих скотов мы должны защищать? А ведь кто-то из наших с тобой товарищей умер за жизнь этого ублюдка! Леви нахмурился и аккуратно прикоснулся ладонью к её голове. Он закрыл её собою, крепче прижав к себе и прикрыл глаза. "Успел, теперь она цела". Довольно долго сидели они недвижимо и, как только капрал почувствовал, что Эльза успокоилась и затихла, он решился наконец отпустить её. За всё это время он не сказал ни слова, чтобы успокоить или побранить её. Нет. Слова - это самое бесполезное изобретение человечества и капрал старался пользоваться высокопарными фразами как можно реже. Накрыв её одеялом, Леви осторожно встал с постели и снял с себя верхнюю одежду, оставив лишь брюки и рубашку. Руки опять содраны, волосы растрёпаны - это мелочи. Хоть своим небольшим ростом он вводил соперника в заблуждение, только хорошо знающие капрала люди знали, что за человек он был на самом деле. Маленький, но ловкий; грубый, но справедливый; молчаливый, но всегда готовый перегрызть глотку всем и каждому, кто попытается причинить страдания особо близким ему людям. Только всегда находились моменты, когда прийти на помощь друзьям он не успевал и с каждой новой потерей он проклинал себя и зарекался никого не подпускать к себе. Вот и теперь не сдержал слова перед самим собой. Опять поверил, опять впустил, опять привязался. Кому это, в сущности, нужно? Лёжа спина к спине, ни Эльза, ни Леви не спали. Она пришла в себя уже давно и лишь стыдливо и виновато вспоминала ту историю, в которую влипла по своей же глупости и опрометчивости. Могла же обойти, могла же остаться в комнате, могла же не среагировать. Только вот когда в эту историю попал Леви, девушка силилась, но не могла понять. - Вы спите, капрал? - тихо позвала Эльза. - Опять "вы"? Ты неисправимая... О чём думаешь? - Леви, я...не знаю, как это говорится. Но спасибо. Во второй раз за сегодня - спасибо. Прости, со мной столько проблем. Я до сих пор не понимаю, как тебе хватает терпения возиться со мной... - Со временем и ты научишься выдержке. Это с возрастом придёт. Позже. Ты ещё слишком юная и не умеешь думать трезво, холодным рассудком. Но ты научишься, я надеюсь. - Леви повернулся к Эльзе и посмотрел на неё привычно спокойным, непроницаемым взглядом. - Хочешь что-то спросить? - Вообщем-то... Почему ты всегда один? У тебя же есть друзья, которые тебе дороги. Но почему ты всегда так ко всем холоден и... - Что "и"? - И, разве тебе не нравится та девушка с твоего отряда, Петра, кажется... - Закрыли тему. Какое тебе дело до неё? Она, по своей природе, такая же глупая, как и ты. И вообще, я зарёкся уже иметь хоть какое-то дело с девушками, ясно тебе? - Прости, не буду надоедать... А если просто. О жизни. Мне всегда было интересно знать, что ты за человек, как жил раньше... - ...В подземных трущобах, с друзьями, занимался разбоем и попал наверх только потому, что меня поймал Эрвин. Если по сути, то я бы давно сидел в тюрьме, догнивая без солнечного света или же болтался бы на виселице на площади. Не удивлюсь, если я жил где-то под твоим домом, только сотнями метров ниже, под землёй... - Леви горько усмехнулся, а Эльза помрачнела и затихла. - А что насчёт тебя? Ну, про отца твоего я наслышан, а мама? - Да вы все и так про меня многое знаете... Мама? О, она очень интересный человек! Добрая, хорошая женщина, хоть я и поступила с ней так жестоко... Она и моя покойная тётка - они азиатки наполовину. И поэтому, следуя традициям своей семьи, мама держит лавку и продаёт разную фарфоровую посуду, статуэтки... Представь себе - хрупкий белоснежный фарфор, идеально гладкая эмаль, тонкие ниточки росписей, ничего лишнего. Чайнички, чашки, блюдца, кувшины, вазы... Всё, что только не пожелаешь, каждый внешне неживой предмет приобретает душу в маминых руках... Однажды она даже делала статуэтку для собора Трёх Святых, эх, красивая получилась Мария у неё, жаль даже было расставаться. И так странно - прекрасная фарфоровая девушка скрыта куполом собора, а стена пала уже давно... - А ты...мечтала о чём-нибудь, кроме того, чтобы стать разведчиком? - Хм, дай-ка подумать... Да, в детстве, мама часто рассказывала мне сказки, сидя за работой. И однажды, она убедила меня, что придёт день и люди наконец выйдут за стены. Они будут жить вольно; повидают всё, о чём написано в книгах - пустыни и ледники, моря, океаны и реки, горы и леса, тропики и степи... А когда люди расселятся по всему свету, то, дойдя до середины Земли, они возведут вдоль неё последнюю стену, самую высокую и прочную, как напоминание потомкам об их страшном прошлом, чтобы они никогда не забыли этих времён. И знаешь, как бы они её назвали? Мама всегда говорила, что они назовут эту стену Эльзой, в честь меня... Не знаю, просто ли она так говорила, для меня, или, не зная того, подталкивала меня пойти в разведчики... Но я до сих пор мечтаю начать строить эту стену... Ведь подумать только - Мария, Роза и Сина тоже когда-то были названы в честь живших когда-то давно девушек... Их давным-давно, с начала утопии человечества, нет уже в живых, а их помнят, их имена вселяют веру и придают нашим крыльям сил для предстоящего полёта... - Красивая мечта, но безрассудная, как обычно. Зачем же людям нужны будут стены, если титанов больше не будет? - Чтобы всегда помнить о том, что даже бронированные стены будущей Эльзы не спасут, если за жизнь не бороться. Вот для чего. Это будет последним напоминанием человеческого слабодушия и отваги разведчиков, которые приведут нас к свету. Вот о чём я всегда мечтала... - Интересно. Только мне кажется, что ты не доживёшь до того дня, когда титаны исчезнут. Мы оба не доживём, может, спустя двести, триста лет это случится, и люди начнут возводить эту стену и назовут её в твою честь. Я ещё не говорил, но когда я впервые тебя увидел, мне показалось, что это имя не подходит тебе - от него веет силой, железной выдержкой и отвагой. Но теперь я понимаю, что не человек красит имя, но имя воспитывает того, кому оно дано, и благодаря нужному имени можно вырастить нужного человека, - Леви опёрся локтем на подушку и подпёр щеку рукой. - Эльза. Обещай мне, что не умрёшь...Ладно? Когда весь этот кошмар кончится...будем вместе. Насовсем. Девушка, услыхав последние тихие слова, произнесённые так нежно, потеряла последнюю призрачную надежду на сон. В темноте не было заметно, как резко покраснело и разгорячилось её лицо, а сердце, казалось, пульсировало и чувствовалось в каждой жилке - то в шее, то под рёбрами, то глубоко в теле, чуть ниже живота билось оно неустанно и гулко. - Обещаю... - твёрдо, полушёпотом ответила Эльза, смело приподнявшись навстречу Леви, приблизившись к его лицу. Ощутив боль в плече, которым она не так давно разнесла стекло, блондинка поморщилась и непроизвольно ухватилась за гладкую, тёплую шею капрала. - Прости, я немного не в форме. Руку, кажется, порезала... - Почему я не удивлён? - Леви слегка вздёрнул бровь и повалил девушку обратно на кровать. - Ты извини меня заранее, если что... Я нежным быть не умею и потому не ручаюсь за свои действия... Так что не обессудь, если я обойдусь с тобой немного грубо, хорошо? - парень опустился над Эльзой и коснулся её губ легко, едва ощутимо. Девушка, тяжело дыша, следила за каждым его движением и лишь кивнула, когда взгляд капрала остановился на ней. - Тогда будь умницей и не кричи слишком громко, а то людей испугаешь... И...не надейся что это когда-нибудь повториться, поняла меня? Это не любовь, просто мне так хочется, я просто так чувствую сейчас...

***

POV Эльза "Как только наступило утро, мы двинулись в путь. Тот самый тоннель, о котором рассказывал Леви, стал для нас единственной безопасной дорогой наружу. И только к вечеру, после длинных объездных путей и тяжёлой дороги под палящим солнцем, по безветренной степной местности, мы, наконец, добрались до нашего лагеря. Эрвин встретил нас радушно и как-то загадочно улыбался, рассказывая о полицейских элитного отряда, которые уже с самого утра обрыскали все казармы в поисках меня. Но главного он не знал, главного не знал никто. Мы с Леви вернулись, и это было главное. Через месяц мы отправились на новую вылазку за стены с целью поймать очередных титанов для Ханджи. Но что-то пошло не так. Там появилась женская особь и впервые в тот день я увидела Эрена в обличье титана. Для чего только Анни был нужен Эрен? Зачем она пыталась похитить его? Я только догадывалась. Да, я всё прекрасно знала с самого начала и молча наблюдала за тем, как она снова убивала, и под её горячую руку опять попали друзья Леви и он опять страдал. Ведь я знала и молчала, ожидая реакции всех остальных, когда они своими глазами увидят человека, сидящего в шее женщины-титана. Но вся эта история зашла слишком далеко. Когда Эрен, Армин и Микаса вычислили Анни, они сцепились с Эреном в схватке прямо в центре города, в центре за Синой... Его снова подвели под суд, когда город был встревожен изнутри и десятки домов разрушили мужская и женская особь титанов. Анни же вовремя оградила себя и достучаться до неё пока так и не удалось. Женская особь также пока находится под стражей. А что насчёт меня, то всё в этот год для меня произошло впервые: впервые за долгое время я встретилась с отцом и сбежала от него; впервые я предала товарищей своим молчанием, своим знанием тех людей, кто создал все эти страшные разрушения и горе... Колосс и Бронированный... Райнера и Бертольда я знала уже давным-давно, знала их тайну и потому они всегда сторонились меня. Но никогда не понимала их цели. Никогда не разделяла их желания разрушить старый мир, слабых людей и начать всё заново. Никогда не хотела мириться с этим, но ни разу не подала виду, что знаю этот страшный секрет... Однако, впервые в этот год я по-настоящему влюбилась и отдалась мужчине; впервые я не знала, как мне быть, когда узнала, что забеременела. Впервые, видя, как в моей детской комнате где, казалось, ничего не изменилось с момента моего ухода, словно я уже умерла и никто не решался трогать мои вещи, появилась маленькая колыбель, в которой мама качала мою недавно родившуюся дочь. Она тихо что-то пела и плакала, касаясь маленькой пухленькой ручки своими иссохшими, покрытыми первыми морщинками, пальцами. Когда я только узнала о своём положении, то поспешила перевестись в элитный отряд, на время, и каждый день приходила к Анни, разговаривала с ней, в надежде образумить и перевести на нашу сторону хотя бы её... Но шли дни, и когда мой округлившийся животик прятать уже стало проблематично, я пришла к отцу. Всегда зарекалась и всегда возвращалась. Его любимая блудная дочь вернулась, чтобы немного поработать с ним в Правительстве, как он того и хотел, да ещё и к тому же должна была скоро родить ребёнка. Папа ни разу не упрекнул меня ни в чём и не докучал вопросами о том, как и когда. Нет, просто он знал, что как только я снова вернусь в прежнее состояние и смогу полноценно тренироваться, то снова вернусь в разведотряд и уйду, неизвестно на сколько. Но из-за Сины маму и Агнессу я всё-таки переселила после того случая с женской особью, переведя их через тот самый тоннель, который в своё время спас нас с Леви. И пока жизнь в пределах единственной целой стены Розы была наиболее безопасной."

***

- Уже уходишь? - плача, мама обняла меня со спины. Ни слова уговоров, ни мольбы, ни истерик - она понимала, что меня это не удержит здесь. Ничто не задержит в уже новом доме, в новом родном городе, даже дочка, которая совсем недавно научилась сидеть сама и всегда улыбалась при виде меня и мамы. Сейчас я держала её на руках и мешкала, не в силах выйти на порог. Я знала, что ухожу, может быть, насовсем, ведь неизвестно, сколько ещё будет всевышний терпеть мои выбрыки и отводить от меня смерть и напасти судьбы. - Ты моё благословение, малышка... Агнесса... это имя для сильного человека. Оно значит "великий, разящий огонь, сошедший с небес". Когда-то ты тоже выпорхнешь из этой клетки и станешь борцом за свободу людей, я уверена... - Эльза сняла с шеи звенящий кулон и повесила его на шею дочери. Два скрещенных крыла, герб разведчиков, символ, вселяющий дрожь в обычных людей и надежду в сердца воинов. Она нежно поцеловала детский лобик и посмотрела на спящего младенца. - Эти Крылья Свободы дадут тебе сил бороться и жить... И я выживу, чтобы дождаться тебя...в бою. До встречи, доченька... - Эльза, постой! Но всё-таки... Я не верю твоим словам, что отец её... Он ведь жив, я права? Тогда почему он ни разу не соизволил навестить своё продолжение? Или ему наплевать? - Нет, мама, ты права, он жив и здравствует... Но он один из сильнейших людей, из тех, без которых человечеству давно пришёл бы логический конец... Он воин и должен думать о войне и сражениях, а не о том, что в этом мире появился ещё один человечек, потерю которого он ни за что не переживёт... Позже, когда-нибудь, лет через десять, он сам узнает об этом. А пока не стоит тревожить его непоколебимую веру в то, что терять уже нечего и некого, понимаешь? - я обняла маму и, поцеловав её, попросила во что бы то ни стало уберечь дочку и не удивляться, если однажды комната её опустеет и окна будут раскрыты нараспашку, а на ровно застеленной кровати мама снова найдёт письмо, только теперь уже от внучки: "Ушла в разведчики. Не вернусь, пока не найду маму и не узнаю всю правду. Люблю. Целую. Агнесса". И письмо это будет куда короче, чем моё, написанное на коленках, послание. Я бережно переложила Агнессу маме на руки. Её тёмные бровки вздрагивали во сне и я улыбнулась, радуясь, что не потревожила её сон, самый сладкий и самый короткий сон...