За закрытой дверью

В жизни нужно усвоить несколько правил. Не стоит пялиться слишком явно, дабы люди не заметили твоей заинтересованности и не воспользовались этим. Быть всегда и со всеми приветливым, хоть и не получишь того же в ответ. Не показывать свою симпатию другим людям, чтобы не втоптали тебя в грязь вместе с твоими интересами. Если кажется, что твоя жизнь идёт практически без твоего участия, то согласись и не мешай. На самом деле, мир - главный элемент, задающий темп всем событиям и участникам. От нас зависит не так уж и много. А с другой стороны, мы и есть история, мы создаём, мы выполняем, мы делаем, но мы ли решаем? Все вокруг говорят о творце, я же о смене приоритетов. Не стоит бежать за уезжающим автобусом. Уж лучше быть первым в следующем набитом транспорте, чем протискиваться в заполненный и спешащий. Конечно, если в жизни не хватает драйва, то можно поставить крест на своих нервах и пуститься во все тяжкие. Но как и многие другие важные решения, это приходит в тот момент, когда преспокойно лежишь вечером на диване. Наутро все вечерние варианты как-то расплываются, и ты думаешь, а зачем вообще мне такое. Утром уже не хочется записываться в спортзал, переезжать на другую квартиру, бросать любовниц, уходить в поход в горы или покупать машину. Так у меня пропадали желания по ходу всей моей жизни. Нужно принимать решения днём и сразу же их исполнять. Лето началось быстро и неожиданно. Я не особенно следил за днями, но не потому что был чем-то очень занят, а просто из-за скуки. Такое состояние меня пугало, оно уже было однажды. У меня был странный период в жизни. Несколько месяцев, летних и осенних, я вечерами садился на диван, брал ноутбук и выпивку. Иногда смотрел в потолок, иногда слушал музыку. Не понимаю, почему я так поступал. Обычно люди выпивают в одиночку либо просто за ужином, кто их знает, они так привыкли, либо из-за проблем. Запить и забыть или выпить и решить. У меня же не было цели, была скука. Но это же не великая проблема, которую хочется забыть! Я был одинок. И наивен. Я тогда только начал преподавать, даже Стефан ещё не пришёл к нам. Не различал я промежуточное состояние, для меня «слегка выпил» и «полностью прочувствовал алкоголь» были одинаковы. Я ощущал всю мягкость того состояния. Не могу его точно описать, потому что мой разум действительно отключался. Было страшно только за то, что я могу спустить все свои деньги на выпивку, а предпочитаю я не самую дешёвую. Меня это, видимо, и спасло. Я решил тратить деньги не для своего внутреннего состояния, а для внешнего удобства. Была куплена машина. Денег на какие-то излишества не оставалось, так что количество моих вечеров вместе с алкоголем свелось на нет. Что послужило началом, мне совершенно не ясно. Что радует, нынешняя скука пройдёт с моей поездкой в Марсель. Я смог выкроить неделю в начале августа, но до этого времени мне предстояло написать большую часть статьи. Стефану предложили писать для одного французского журнала, немалый по объёму текст на тему современного изобразительного искусства в Париже. А это означало, что необходимо пройтись по мастерским работающих художников, изучить картинные галереи, оценить выставленные работы. Он ничего лучше не придумал, как попросить помощи у меня. Складывать слова он не мастер, научной деятельностью в своё время занимался я, в помощи другу не отказываю. Понимая, что мы не писатели и не журналисты, редакция выделила на статью целое лето. Первой мастерской, которую мы посетили, была небольшая квартирка на верхнем этаже моего дома. За всю свою жизнь в этом доме я видел художника раза два. Возможно три, но точно не припомню. Он говорил мало, больше показывал. Сотни и сотни работ в одном месте – клад, а не комната в парижской квартире. Он угощал нас итальянским вином и зелёным виноградом. У нас остались только приятные ощущения, я даже пожалел, что зайти к нему в гости нас подтолкнул банальный и до ужаса простой повод. Иной раз и не догадываешься, сколько всего интересного скрывается за закрытыми дверями. Второй мы посетили мастерскую художника неизвестного мне, но от этого не менее интересного. Он любезно предложил нам чай и попозировать. Было интересно наблюдать за работой мастера и за неподвижным Стефаном. Пока художник водил углём по бумаге, я с немалым интересом рассматривал полотна на стенах. Собственные картины автор не вывешивал у себя, его вдохновляли художники девятнадцатого века. Третий наш визит пришёлся на вечер выходного дня, а растянулся на всю ночь. Художник с собственной галереей, при деньгах, с женой и двумя детьми. Огромное количество тканей меня поразило, пожалуй, больше остального. Богатое собрание каталогов всех известных художественных музеев мира дополняло общую картину достатка мастера. Пока мы знакомились и говорили об общих деталях художественных подходов, его жена подала ужин с вином. Ближе к полуночи мы сидели при свечах в мастерской и рассматривали иллюстрации, напоминающие старинные гравюры. В какой-то момент художник включил классическую музыку, что мне безумно понравилось, ведь она оказалась записана на виниловую пластинку. Опомнившись уже под утро, мы наконец распрощались. Побывав в гостях ещё нескольких художников, я понял, что в их мастерских ничего не меняется. То, что было двести лет назад, так и остаётся прежним. Но я бы не стал называть это культурным застоем, здесь скорее подойдёт термин «вне времени». Летом Париж окончательно расцветает. На улицах вновь появляются толпы туристов, уличные кафе целыми днями заполнены, в парках всё больше народа, а музыка не смолкает даже ночью. В такие дни я либо целыми днями сижу дома, либо гуляю до поздней ночи. Я не тот человек, который легко сходится с новыми знакомыми, меня нельзя назвать общительным, но друзьям в моей компании приятно. Всю свою жизнь мне нравилось слушать людей, ведь у каждого свои мысли, своя жизнь, свой опыт. О чём разговаривают люди? Те, что сидят за соседним столиком, напротив в метро, на скамейке в парке. Всё это до ужаса интересно. И хочется послушать, но ненавязчиво, а так обычно не выходит. Если можно разделять, то я бы выделил молодых ребят, которые ещё только узнают эту жизнь, но при этом чувствуют её каждой частичкой своей натуры. Они стремятся угнаться за несколькими целями, и ведь им удаётся! Замечательный возраст, когда перед тобой открыты все дороги, главное, не бояться следовать, не бояться рисковать. В отдельную категорию у меня попадают разговоры людей не так давно знакомых, в основном это миловидные парочки. Они стараются понравиться друг другу, показывая свои лучшие стороны, но при этом стесняясь самих себя. Забавно наблюдать со стороны, будто ты в учебном театре, а не в реальной жизни. Я стал замечать за собой, что готов по несколько часов сидеть в кафе и молча слушать разговоры незнакомых людей. Кофе остывает быстро, а я всё не двигаюсь с места. В дождливые дни, правда, мне не хочется никуда выходить. Максимум, что я могу сделать, это дойти до булочной за горячим хлебом и быстро вернуться обратно. В квартире тепло, пахнет лавандой и почему-то виноградом. За пару дней я пришёл к выводу, что дома меня клонит в сон. Полчаса в квартире и я засыпаю, не имеет значения, устал ли я, какое время суток и сколько важных дел. Состояние, когда ничего не хочется делать, когда настроения действительно нет, когда даже самое главное кажется бессмысленным. Я буквально отсчитывал дни до поездки в Марсель. Разнообразие ли меня притягивало или просто смена обстановки? Я будто застыл в Париже, город слишком сильно проник в меня. Посидев дома двое суток, я понял, что раз моё время утекает впустую, то пусть это происходит хоть с какой-нибудь пользой. Я вновь вышел на улицу за историями. Три раза я виделся с Луисом. Мне нравится его слушать, не каждый день попадется умный собеседник, который умеет красиво выражать свои мысли. Его обаяние берёт верх, и я полностью погружаюсь в атмосферу этого человека. По некоторым людям сразу можно сказать об их профессии. Писатели же вдвойне узнаваемы. - Мы встретились пару раз, - рассказывал Луис, когда мы прогуливались по острову Сите. Под словом «мы» он подразумевал себя и Патрис. – Она интересная, видимо, сказывается её образование. - У неё вся семья такая, - кивнул я. - Мне нравится просто слушать. Обычно, я либо сам рассказываю, либо собираю истории для последующего написания. Но сейчас всё по-другому. - Жизнь показывает разные стороны. Мы вышли к собору и остановились. Я давно не бывал внутри, последний раз заходил вместе с Германом. Мы присоединились к какой-то группке туристов, прошли с ними по залу до витражей. В полной тишине мы рассматривали красные, синие и жёлтые полосы на стекле. Множественные фигуры без лиц изображали библейские и исторические сцены. - Что написано на нижней части? – поинтересовался у меня Луис. - Честно говоря, не помню. Это всё из Библии, у меня дома где-то лежат записи, мы проходили это по курсу истории искусств, но то было давно. - Всегда нравилось, что со стороны улицы витражи не видно, а внутри свет играет с каждым цветом, позволяет ему переливаться. Выйдя из собора, мы спустились к воде. На противоположной стороне реки на здании красовалось большое рекламное полотно. Новые духи, известный логотип и шикарная девушка-модель. Частично рекламу скрывали деревья, наверху она сливалась с небом. Мы дошли до конца острова, до дерева. С обеих сторон от нас проплывали лодки, на одной из них явно было какое-то праздничное мероприятие, звучала музыка, все танцевали. - Поужинаем на Елисейских полях? – предложил Луис. - Раз в год можно позволить, - улыбнулся я. Перед нами сидела семейная пара больше похожая на карикатуру из газеты. Полная женщина говорила с подругой по телефону, рассказывала, в каких магазинах лучше покупать фрукты. Её муж тихо сидел на другом конце дивана. Женщина скривилась, сказав, что не любит грейпфруты и никогда их не покупает. Мужчина же тихо добавил, что ему они нравятся. Отмахнувшись, жена продолжила занимательную беседу с подругой. Я с улыбкой смотрел на них, пытаясь понять, что же держит их вместе столько лет. Они были явно из той категории семей, что прожили вместе лет десять, если не больше. Всегда удивлялся таким людям – зачем прогибаться под кого-то, если намного проще уйти. Возможно, и проще, но зачастую именно на это сложно решиться. - Помню, как сам разносил кофе по утрам за какие-то гроши, - рассказывал Луис. – Деньги нужны были, это было после университета. Он сделал глоток и продолжил. - Я как раз мечтал поехать в другой город. - Я тоже когда-то работал официантом, ещё в своём родном городе. - Как было с чаевыми? - Раза в три больше самой зарплаты. - Всегда и везде! – он поднял бокал. - Никогда об этом не вспоминал, давно всё было. - Откуда ты приехал? - Британия. - Дождливо там у вас, зато виды шикарные. - Бывал в тех местах? - Никогда. - Я больше тоже. И не горю желанием. Незачем, вот и всё. Посмотрев по сторонам, я заметил женщину в дорогом платье в конце зала. Она активно жестикулировала и смеялась. Луис также обратил на неё внимание. - Миленькая итальянка. - Больше на испанку похожа, - произнёс я. – Никогда не был знаком с такими. - У меня есть подруга итальянка. Ох и важная же птица! Живёт в Риме, но любит Париж, особенно осенью, поэтому частенько заезжает. Муж её какой-то там банкир, не разбираюсь в них, но наряды у неё всегда на высоте. - У женщин есть тонкий вкус на красивую внешность, это выражается абсолютно во всём. Заложено в них так, наверное, с рождения. - Женщина в любой ситуации должна оставаться женщиной. Кто нужен мужчине? Женщина. А кто нужен творческому мужчине? Муза. Посидев ещё немного, мы разошлись. Во второй раз мы гуляли по Лесу, Луис любезно предложил свои писательские навыки для статьи про современное искусство. Мы условились, что несколько дней в августе потратим на завершение работы. Вместе со Стефаном засядем у меня дома и доведём статью до ума. Девушка улыбнулась, за секунду допила шампанское и два раза кивнула. Еле слышно усмехнувшись, она развернулась, посмотрела на мужчину и прикрыла глаза. Мысленно она поблагодарила себя за то, что несколько часов назад решилась поехать к этому самому мужчине. Он не просто пригласил её к себе в тот вечер, он открыл ей целый мир, новый мир, свой мир. Ей было интересно абсолютно всё, каждая мелочь. - Я не думала, что ты увлекаешься живописью, - с улыбкой сказала Патрис, указывая на картину перед собой. - Это всего лишь репродукция. Если бы я был богачом и покупал бы оригиналы, то сказал бы тебе, что данное моё увлечение мелочь, прихоть культурной части моей личности. - Я сейчас мало что поняло, видимо, надо было остановиться на двух бокалах, а не соглашаться на дальнейшее развитие, - засмеялась девушка. - Ты единственная моя знакомая, которая сразу соглашается на вино без всяких оговорок, - заулыбался Луис. – Ну а если серьёзно, то либо оставайся у меня, либо придётся вызывать такси. - Не хочу ехать домой одна. - Могу тебя сопроводить. Или оставайся. - Нет, я пожалуй поеду, - девушка поставила бокал. – Спасибо за вечер. - Я всё же с тобой, провожу. Она лежала на диване и поминутно вспоминала прошлый вечер. Какой смысл был подвозить её до дома, так мило прощаться и быстро уходить? Девушка усмехнулась своим собственным догадкам. Всё же мужчины не меняются со временем. Как в них изначально заложено неясное отношение к женщине, которую действительно любит, так это отношение и не меняется на протяжении всей жизни. Что в двадцать лет, что в сорок, всё будут одни слова, одни переживания, одни способы выразить свои чувства. Девушка покачала головой и села на диван. Патрис давно уже была знакома с мужчинами совершенно разных возрастов, но всё же не теряла надежду, что один единственный, именно её, будет отличаться от всех. И так думают тысячи, миллионы. Она знала это, что все мечтают об эксклюзивном варианте, которого просто не существует. На улице послышалась музыка - скорее всего, в ближайшем кафе были открыты двери. Патрис посмотрела на свою левую руку, вспомнив, как несколько лет назад носила фиолетовый браслет. Она отдала его Раяну. Или подарила? Не имеет значения, сейчас его нет, а воспоминания каким-то образом всё равно проникли в голову и вырвались наружу. Осень, октябрь, если она всё правильно помнит, в музее была выставка ранних полотен Гогена, девушка ходила из зала в зал, ожидая важных гостей. Персоны высшего общества пребывают именно на открытие, будто считая, что второй или третий день мероприятия не настолько насыщен событиями как первый. Раян в окружении нескольких богачей переходил от одной картины к другой. Патрис замерла. Ей вдруг пришёл в голову один вопрос, которым она, как ни странно, до этого не задавалась. А какого это вообще быть любимой человека на десяток лет старше тебя? Есть ли какие-то особые качества, которыми ты должна обладать, чтобы действительно заинтересовать такого мужчину? И наконец, видит ли он сам препятствия в годах, что вас разделяют? Патрис не знала точного ответа ни на один из вопросов. Да ей и не надо было. Ей хватало самого факта того, что когда-то она полюбила мужчину старше себя, а главное, что он испытывал те же чувства. А уж что там за предпосылки были, её не так интересовало. Хотела бы она повторить этот опыт? Нет. Патрис не могла точно определиться, почему ей не хочется проживать такое вновь, хотелось чего-то нового. Покачивая головой в такт музыки, я вслушивался в мотивы давно забытой песни. Сколько лет не вспоминал о ней? В какой-то миг захотелось взять в руки гитару, хотя я совершенно не умею на ней играть. Но на то и прекрасны мечты – в них не обязательно что-то уметь для достижения цели. Сидеть на полу возле дивана и смотреть на чистую стену – важнейшее занятие в моей жизни. Открытое окно, свежий воздух, еле слышная музыка – всё это заставило меня улыбнуться. Приятно осознавать, что все твои заботы это ничто, пустяк, что есть моменты, когда ты ничего не делаешь, и именно из-за этого так хорошо. Пора уже придумать человечеству название для такого состояния. Мои мысли нарушил порыв ветра, так некстати проскользнувший в открытое окно. Ночью будет пасмурно, ожидается небольшой дождь. Но что-то мне не очень верится в такие прогнозы, думаю, дождь будет лить даже на следующий вечер. Выйдя из квартиры, я нагнулся, чтобы взглянуть в окно. Небо, как я и предполагал, было полностью затянуто грозовыми тучами. На улице я практически врезался в двух девушек, остановившихся, чтобы что-то сфотографировать на телефон. Парижанки сделали несколько кадров дома напротив, всей улицы, друг друга и отправились дальше. Вполне симпатичные и хорошо одетые девушки. Если бы я был на десяток лет помоложе, то познакомился с ними. С лёгкой улыбкой я побрёл наверх. Сегодня я решил позавтракать в кафе недалеко от Сакре-Кёр, поближе к народу. Я заказал эспрессо и клубничный десерт. Солнце отчаянно пыталось пробиться сквозь пелену облаков, изредка освещая возвышающийся над домами купол базилики. В памяти сразу всплыли планы Сакре-Кёр и Сен-Фрон в Перигё, которые я изучал будучи студентом. Помню, как мечтал воочию увидеть этот собор, но будучи недалеко, в Бордо, до Перигё так и не доехал. Солнце взяло верх и озарило своим светом Париж. Сидя ближе всех к улице, я прищурился, ведь все лучи попадали на меня. Из-за такой перемены погоды стало очень тепло, захотелось снять пиджак. Кофе я допивал с замечательным летним настроением. Две девочки, лет по семнадцать-восемнадцать, пытаясь не смотреть в мою сторону, самым интересным образом обсуждали мою персону. Они говорили на английском, а потому думали, что я их не понимаю. Разрушить их неведенье или оставить как есть? Та, что повыше, выразила сожаление, что я никогда не догадаюсь познакомиться с ними. Вторая засмеялась и предположила, что у меня есть жена, и мне нет дела до молоденьких девушек. Крайне занимательно слушать истории о себе, будто погружаешься в другую реальность, проживаешь сразу несколько написанных кем-то жизней. Моё состояние меняется так же резко, как и погода во французской столице. Уже днём мне ничего не хотелось делать, никого видеть и слушать. К сожалению, закрыться от мира невозможно. В три часа, когда я раздумывал над статьёй, мне позвонил Стефан, ему понадобились мои старые каталоги французских музеев. Через час он уже сидел в моей гостиной и с восторгом перелистывал прошлогодние выпуски журнала. - Понимаю, если бы я был писателем, но я и пары слов нормально связать не могу, - оправдывался он, когда я спросил его про статью. - Давай будем честными, не кажется тебе, что мы просто накидаем информацию, примерно разместим, а уже весь целостный образ будет составлять Луис? - Он наш спаситель, Раян! – мужчина откинул журнал в сторону. – Я бы сказал, что нужно его как-то за это отблагодарить, но он и так был у тебя в долгу. - За что же это? - А Патрис? Ведь благодаря тебе они познакомились. Ты, считай, своему другу преподнёс свою бывшую любовь, мол, пользуйся. - Она сама вправе решать, как строить свою жизнь и с кем. Лучше о работе думай, а не о чужих женщинах. - Кто ж будет о них думать, если их мужчины не хотят этим заниматься? Стефан подошёл к столу с моим ноутбуком, заглянул в него и неопределённо покачал головой. - Чего ещё не так? – тут же спросил я. - Наоборот, ты сделал большую часть работы. Молодец, Раян, хорошо на тебя лето влияет. - Ты нашёл всё нужное? – как можно более мягко поинтересовался я. - Всё, ухожу, ухожу, - не без улыбки ответил мужчина. У меня не так уж и много друзей, Стефан из них самый близкий, но иногда даже он начинает надоедать. Если днём мне хотелось побыть одному настолько, что я высадил кота на улицу, открыв окно, ему гулять только на пользу, то вечером я почувствовал необходимость с кем-нибудь поговорить. И конечно же весь остаток дня я провёл в одиночестве. На утро был поставлен будильник, но когда я понял, что голова просто раскалывается, то отключил телефон, повернулся на другой бок и проспал ещё около трёх часов. Моё разбитое состояние угнетало не только меня. Из-за головной боли я ходил по квартире, не понимая, что нужно делать, чуть не забыл накормить кота, перепутал дни недели, жаловался сам себе, что почту не доставили вовремя. Оказалось, что я простудился, погода поспособствовала. Несколько дней я провёл дома, мечтая о море и солнце. Болезнь охватила всю мою квартиру, окрасив её в неосязаемый серый цвет. Билет до Марселя, лежащий на рабочем столе возле книг по искусству, был единственным, что излучало тепло, согревая меня и морально помогая выздороветь. В день отъезда я вновь сидел на полу, прислонившись к ножке стола. Кот кружился вокруг меня, не хотел отпускать. Потерпит, за ним присмотрит Стефан, в благодарность которому я пообещал бутылку хорошего белого вина. Поезд уезжает в десять утра с Лионского вокзала, что я хорошо запомнил, изучив билет несколько раз за последние минуты. Непривычное чувство охватывает меня перед поездками, будто я резко очнулся от неполноценного дневного сна – сразу понимаешь, вот она реальность, только что наступила.