За закрытой дверью

Если бы кто-то был на моём месте, он бы, наверное, не стал так избегать встречи с Патрис. Я не пришёл в пятницу, но я пришёл в понедельник. Её не было на лекции. Даже стало обидно, когда я объявил тему, все стали писать, а её просто не оказалось в аудитории. Ладно, подумал я, ты же не сможешь вечно не ходить на занятия. И тогда я понял: совсем скоро конец семестра... Чёрт бы побрал эту работу! На следующее занятие она пришла. Такой я и запомнил Патрис на всю жизнь: средний рост, хорошее телосложение, длинные и мягкие волосы, заделанные в хвост. Конечно же, я засмотрелся на неё, будто не видел целую вечность, но сразу сообразил и вернулся к лекции. Я что-то рассказывал, они что-то писали. А между нами тем временем образовалась пропасть. Странное ощущение, будто в неё ушло всё, кроме меня. Первый год прошёл бессмысленно в плане наших отношений, лето многое изменило - мы случайно встретились в аэропорту, когда оказалось, что лететь нам в одно и то же место (она потом называла это судьбой, в которую я, к сожалению, никак не могу поверить). Просто на тот момент мы были не как преподаватель и студентка, а как мужчина и девушка, как парижанин и парижанка. Никогда не думал, что она настолько образованная... Наверное, это главное, чем она меня покорила. А потом последовал стандартный набор: «не может быть, чтобы я влюбился», «она слишком молода», «я же преподаватель», «а к чёрту всё, живём ведь только раз». Когда пошёл четвёртый семестр, наши отношения перешли на новую стадию, название которой ещё не придумано. К концу того года мы решили попробовать жить вместе. Попытка оказалась довольно удачной. Хоть мы и прожили так только год, я всё равно безумно рад. Да, сейчас наши отношения в прошлом, но за воспоминания я должен благодарить её вечно. Не знаю, как жизнь повернётся дальше, что будет через полтора года, когда Патрис окончит университет, уверен я только в одном - каждый день может стать переломным. Казалось бы, всего лишь месяц назад мы сидели на диване в моей квартире, а теперь я не могу даже заговорить с ней. Рождество я справлял с Джошем, дождём за окном и свечами, ведь именно в этот день в доме вновь отключился свет. На утро мне, правда, пообещали, что с этой проблемой разберутся до нового года. Тридцать первого декабря ко мне пришёл Стефан, его жена и ещё пара наших общих знакомых. Знаете, немного странно отмечать новый год с друзьями после того, как несколько лет подряд в этот день был с любимой девушкой. - Я бы не выдержал, - ко мне на диван подсел Стефан с бокалом какого-то коктейля. - О чём ты? - Ну, я бы обязательно проверил её страничку в интернете, в социальных сетях, посмотрел бы, кто её поздравляет, вдруг у неё новый ухажёр. - Так быстро? Хочешь, чтобы я тут совсем повесился от так называемого счастья после расставания? - Что ты! Я бы просто постоянно её ревновал. Но ты же не такой. Хотя в браке я совершенно её не ревную, но в другом случае... - он сделал глоток и продолжил, положив руку на подушку. - Вот например, идёшь ты куда-то, неважно, главное, что на улице, и видишь Пэт. Конечно же около Патрис крутится какой-то парень, они смеются, может, даже держатся за руки. - Она этого не любит. - А ты уверен, что не ты это не любишь, а она? И вот тут я задумался. Никогда не замечал за ней такого, но почему-то был уверен. Согласен, я не люблю держаться за руки, можно под руку. И много ли так: я уверен, а на самом деле оказывается, что это обо мне, а не о ней? - Друг, алкоголь дал о себе знать!.. - Что, прости? - Ты так долго думаешь, - посмеявшись Стефан похлопал меня по плечу. - Брось, приятель, даже если она будет с каким-нибудь парнем, ты будешь с девушкой, не просто с какой-нибудь, а настоящей красоткой. Несомненно. А говорит мне это человек, чья жена в прошлом выиграла какой-то конкурс красоты. Теперь он просто не замечает женщин, которые менее привлекательны, чем его жена. В Париже новый год встречают особенно шумно. Если в обычные дни город не спит ночью, то в этот праздник тем более. На самом деле, парижане очень любят все праздники, начиная от дня Святого Патрика и заканчивая Пасхой. В этом городе не просто веселятся, здесь чувствуют всю глубины изысканности праздничного счастья. Проведите одно большое торжество в Париже, и вам навсегда запомнится этот город как вечный маленький праздник. Примерно в полчетвёртого гости стали расходиться, я же, заперев дверь, убрал со стола бокалы, посуду с угощениями, кое-как уместил всё на кухне и сел возле окна. Некоторое время Джош топтался вокруг меня, после чего потянулся и лёг на журнальный столик. На ветви рождественской ели падал тёплый свет от свеч, нежно освещая каждую стеклянную игрушку. Постепенно свет нарастал, как вдруг я почувствовал запах дыма и гари. Сзади меня свеча почти догорела, но при этом не забыла перекинуть немного огня на бумаги рядом. Быстро вскочив и отрезвев, я сорвал плед с дивана и резко накрыл им бумаги, но несколько листков разлетелись по полу и подожгли кипу старых газет. - Надо было их выкинуть, надо было их выкинуть! - я побежал на кухню, стал наливать во всё подряд воду. В это время огонь полностью уничтожил старые газеты, дым в конечном итоге достиг потолка, сработала пожарная сигнализация, я потушил огонь, и в этот момент всю мою комнату залило водой. - Правильно, Джош, прячься под стол, я к тебе не полезу, - я опустился на диван, поправляя уже намокшие волосы. - Вот тебе и начался новый год. Около двух лет назад в этом здании на первом этаже произошёл крупный пожар в одной из квартир, так что теперь безопасность здесь очень сильная. С одной стороны, высокий уровень безопасности никогда не бывает лишним, но, с другой стороны, сейчас вся моя квартира залита водой, книги намокли, кот в недоумении. Чтобы остановить это безумие, я не нашёл другого выхода, как со всей силы стукнуть вазой по проводнику с водой. Сигнализация сразу замолчала. После пары первых гостей в этом году, зашедших узнать, что со мной приключилось, никто больше не беспокоил меня. Помнится, был тогда дивный весенний день, солнце беззаботно припекало, на деревьях распускались первые ярко-зелёные листья, тучи на некоторое время покинули Париж и его пригород, давая людям насладиться недолгим счастьем. Но иногда даже самые короткие мгновения могут показаться неопределённо длинными. Это был март, самый странный и многогранный месяц во Франции. Прошло два года, тешусь я этой мыслью, скоро вновь придёт весна, но уже, конечно, не настолько прекрасная. Мы сидели в одном из миллиона кафе напротив церкви Святой Троицы, которая находится на перекрёстке улицы Клиши, Сен-Лазар, Бланш и Шатоден, неспешно пили зелёный чай, кофе в такую погоду казался слишком тяжёлым напитком, рассматривали горожан и туристов, представляя, куда в такой дивный выходной можно спешить. - Я бы прогулялась по набережной, - ответила Патрис на вопрос, куда бы она направилась, если бы приехала в Париж впервые. - Солнце сейчас прекрасно играет своими лучами на гладкой воде. Хотя там ветра... Сент-Шапель, витражи! Вот, что я бы обязательно посмотрела в такую погоду. - А я бы поднялся на Монмартр. - Ты же там живёшь! - Но я бы был приезжий. - Точно... Я уже и забыла, о чём точно мы говорили. В Париже в такую редкую погоду забывается всё. К нам подошёл официант с пирожными, которые чем-то напоминали королевские украшения. - Может ещё чего-нибудь? - поинтересовался у девушки. - Только если свежевыжатый сок. Сколько мы просидели в том месте, я не знаю, обстановка способствовала долгим беседам. Пахло не выпечкой, как во многих заведениях, а картофелем, запечённым с сыром, под каким-то соусом. За соседним столиком расположился пожилой мужчина в круглых очках в толстой чёрной оправе со свежим выпуском газеты. В стороне от нас молодые девушки, студентки из ближайшего института, что-то тихонько обсуждали, улыбались и показывали друг другу фотографии на телефонах. У барной стойки появилась парочка, забежавшая купить кофе с собой. За окном ветер раскидал газеты в киоске. К магазину напротив подъехало такси, в которое быстро забежал мужчина с рюкзаком. Всё оживало под мягкими лучами небесного светила. В какой-то момент я вспомнил то, что томилось во мне уже более десяти лет. Когда-то, в такой же солнечный день, только более тёплый, я представлял себе, как нахожусь совсем не во Франции, а где-то в Америке, в Техасе, вокруг красные скалы, кактусы, а впереди только длинная дорога, покрытая горячими лучам. Я веду машину, конечно же кадиллак, зелёный, именно зелёный, долгий, но приятный путь, периодически мне навстречу попадаются такие же путешественники. В воздухе витает свобода и раскованность. Из моей машины доносятся звуки песен Led Zeppelin, позади остались все проблемы, а завтра меня ожидают только новые приключения. Такие у меня были мечты, когда мне было двадцать с небольшим. Что-то разве изменилось? Заветные мечты остаются неизменными, пока не перевоплощаются в реальность. Моя кузина с девяти лет, как переехала в Париж, мечтала о собственном магазинчике со сладостями - как-то она зашла в необыкновенный ларёк, где продавались различные конфеты, нуга, шоколад, печенье и карамель. Конечно же, увиденное поразило воображение ребёнка настолько, что это стало её мечтой. Она пронесла эту мечту через два десятка лет и теперь занимает вполне почтительную должность в одной из кондитерских. Когда я прихожу в «Pierre Hermе», то первым делом заказываю фирменное пирожное, которое так прекрасно готовит моя кузина. Мы с ней мало чем похожи, но мы оба всегда хотели жить в Париже и исполнять свои заветные мечты именно здесь. - Ты такой задумчивый, - обратилась ко мне Патрис, помешивая трубочкой свой сок. Я вновь погрузился в такие дорогие моему сердцу раздумья. Сейчас я нахожусь в кафе возле великолепной церкви, рядом со мной красавица, а впереди лишь хорошие выходные, которые обязательно закончатся на прекрасной ноте солнечного Парижа. Отстранённость - моя вечная проблема. Сейчас смотрю я на всё это, на нас в кафе, на людей вокруг, на собор, и понимаю, что человек со временем теряет себя. Когда она поступила в университет, ей был двадцать один год, её родители-журналисты, наконец, согласились остаться в Париже, а она благополучно стала учиться на искусствоведа. Когда мне был двадцать один год, я уже перешёл на третий курс, думал о своём будущем, представлял, что напишу пару книг, буду путешествовать, покупать жене и детям подарки. Какими беззаботными были мысли! И как они изменились... К сожалению, с годами мечты заменяются реальными скупыми потребностями, разговоры становятся скучнее, жизнь же просто пресной и обычной. Как мне жаль Патрис, ведь она тоже изменится.