За закрытой дверью

Современное искусство и его воздействие. Именно это изучает сейчас Патрис в магистратуре. Когда я учился в Сорбонне, такого направления ещё не было. Три года подряд я каждую неделю читал несколько лекций группе Патрис. Сейчас же это случается крайне редко, ведь я даю программу классического искусства, но от экзамена никто не освобождает. Она всегда была заинтересованной в хороших знаниях студенткой. Никогда не проваливала экзамены, всё сдавала вовремя, не ленилась выполнять задания. Когда в аудиторию вошла Патрис, я не сразу понял, что это она. - Добрый день, - поздоровалась она и подошла к моему столу. - О, Патрис, здравствуй, - наконец заметил я. - Я слышала о пожаре, говорят, сгорела куча книг. - Ну…не так уж и много. Мой недосмотр, однозначно. Газеты, большей частью горели газеты. - Все интересные выпуски за два года? - Да. Нечего было их оставлять там. - Значит, ты так и не купил для них ящик. - Верно, надо было следовать твоему совету. Когда только мы решили съехаться, она обратила внимание на то, что я собираю газеты с интересными статьями. Она сказала, что мне надо либо вырезать нужную информацию и вклеивать в один альбом, либо складывать всё в какой-нибудь ящик. Стоило к этому прислушаться- Пожарная бригада сразу приехала? – продолжила девушка. - Нет, их помощь не потребовалась. Я отключил сигнализацию, всё залил водой. Правда, пожара-то не было, просто…вспыхнуло… - Всё равно страшновато. Главное, что теперь всё в порядке. - Это точно. Кот не пострадал, и ладно! - Кстати, как он там поживает? - Спит целыми днями да будит по утрам. Раньше ко мне он редко приходил до будильника, обычно к тебе забирался. У тебя с ним всегда была особенная дружба. Наверное, он скучает. - А ты? Я с удивлением посмотрел на Патрис, совершенно не ожидая такого развития нашего диалога. Она же спокойно наблюдала за мной, как будто этот вопрос совсем ничего не значил для неё. Немного помедлив с ответом, я опустил взгляд. Бежевое расстегнутое пальто мягко облегало её фигуру, а узкие брюки подчёркивали стройность ног. Она придерживала сумку одной рукой, другой же неспешно перебирала светло-зелёные бусы. Именно тогда я почему-то вспомнил, как однажды мы, смотря на дождь из окна, обсуждали, что вкус чая приходит постепенно по мере его охлаждения. - Да, я скучаю. И скучаю куда больше Джоша. Только после нашего разрыва я понял... Так сказать, я распробовал весь терпкий вкус холодного чая. На лице девушки я заметил понимающую улыбку. Постояв несколько секунд, Патрис опустилась на стул рядом с моим рабочим столом - достаточно, пора сдавать экзамен. Ночные рейсы. Вроде бы те же самолёты, отправления и люди, только больше усталости и ненужности. Но самоё ужасное – ночные ожидания в незнакомых аэропортах во время пересадки. Вылетел, скажем, ты из Парижа, хочется быстрее оказаться в нужном тебе отеле, закутаться в одеяло, а у тебя пересадка где-нибудь в Риге длиною в семь часов. В зале остались только твои соотечественники, пытающиеся поспать до самолёта, магазины и кафе закрылись, не такой это и большой аэропорт, а ты, как и остальные «бодрствующие», пытаешься чем-нибудь себя развлечь. Почитать – книга-то умная, да только ты до такой степени устал, что даже не можешь дочитать название до конца; проверить электронную почту – что мне там искать и с кем переписываться в три часа ночи; поспать – больно сложное занятие, учитывая место, настроение и полубессонницу, особенно если у тебя и так нестабильный сон. Ты уже и в мыслях своих погулял, и всех братьев по несчастью изучил, и съесть запасы еды успел, так ещё и кондиционер раздражает своим холодом, будто сейчас разгар лета. Искажается пространство. Ты здесь, а такое ощущение, что проснёшься в своей парижской квартире, которую ты покинул этим утром. Всё вокруг ненастоящее, вывески и огни кажутся нереальными, а их отражения на мраморном полу ещё немного и расплывутся на поверхности невесть откуда взявшегося озера. Странная эта штука, ночная пересадка. Никому не советую, только мазохистам и страдающим от безделья. Я летел к своей старой знакомой в Хельсинки. Из-за своей работы она часто переезжала, большей частью по Европе, так что пока она на месяц остановилась в Финляндии, у меня был шанс встретиться с ней и с новым городом. К несчастью, меня также ждала ночная пересадка. Отпуск мне дали без проблем, пока у студентов были выходные, с деньгами туго не было, расходы в последнее время сократились. С Ксавье я был знаком около семи лет, а с её сестрой, Селин, одиннадцать. Хотя Селин и старше меня на два года, мне всю жизнь казалось, что разница у нас минимум в десять лет. Она всегда отличалась сообразительностью, быстрым умением решать поставленные задачи, что и повлияло на её будущую работу. Сейчас она занимает высокую должность, у неё много научной работы, где проявляется её немалая гениальность. За неё держатся, как за спасательный круг, боятся её отпустить, а Селин лишь смеётся – всё равно не расстанется с этой работой. Работа в Хельсинки особенно обрадовала Селин, ведь это был какой-то необычайно большой и важный проект, который для других, таких как я, практически ничего не значил. Поездке я был действительно рад, ни секунды не сомневался, стоит ли паковать чемоданы, ведь последние года три-четыре мы лишь звонили друг другу или переписывались в интернете. Столица Финляндии, должен признаться, не особенно меня впечатлила, но отель был действительно хорош: когда я приехал, управляющий сообщил мне, что тот номер, который я бронировал, не готов к приёму гостей, поэтому мне выдали ключ от совершенно другого номера за ту же стоимость, который ничуть не уступал намеченному – рассчитаны апартаменты на троих человек, о чём говорили две просторные комнаты, балкон с прекрасными оранжевыми цветами в небольших горшках, отличный телевизор, интернет и остальные удобства. Утром, как только успевал проснуться, я заказывал кофе, который всегда ожидал меня после выхода из ванны, после я шёл на раннюю прогулку по ближайшим окрестностям, к обеду возвращался в отель, а вечером встречался с Селин. Она рассказывала мне о двух сыновьях, втором муже, работе, городе и наших общих знакомых, с которыми мы редко виделись. Я же обычно слушал её, а не распространялся обо всех тягостях жизни. К полуночи мы расходились, и я, неспешно возвращаясь в просторный и пустой номер, размышлял о том, почему же у меня нет детей. Раньше я думал, что они мне не нужны, лишь мешают карьерному росту и развитию, ведь тогда я грезил совсем не о семейных ценностях, не о хорошей жизни с женой, а лишь о своём эгоизме. Но моё мировоззрение поменялось, а жизненный путь нет. И вновь лекции весь семестр и каждодневное пробуждение в шесть утра. Весна не захотела медлить со своим появлением в этом году, поэтому уже в начале марта в Париже температура поднялась до пятнадцати градусов по Цельсию. Только все начали привыкать к солнцу и теплу, как вновь пришлось доставать плащи и зонты - вторая половина марта решила быть необычайно мерзкой и до ужаса пасмурной. Погода никогда не играла для меня существенной роли – в любом случае от неё мои планы на день не зависят – но я не упускал возможность насладиться нежным теплом. Я знал, когда переезжал в Париж, что буду жить в одном из самых пасмурных городов Европы, меня это не смущало, наоборот, последние несколько лет я нахожу в погоде какое-то сходство с собой. - А может выучить итальянский? – небрежно спросил я Стефана. - Вино. Это оно натолкнуло тебя на такие мысли. Разве оно из Италии? - Чёрт с тобой, чего ты хотел? - Ну, для начала, как было в Хельсинки? - Я уже говорил – паршиво. Если бы не Селин, ни за что бы туда не поехал. Повторяю свой вопрос: зачем ты позвал меня в этот ресторан в такое время? - Ладно уж… - мужчина вздохнул, осушил бокал и произнёс, - я развожусь. - Господи…как же так? Она уходит от тебя? - Почему сразу она? Тут не всё так просто. Я разоблачил их, её и этого…типа. - Этого типа? Какого типа? - С которым она мне изменяла! На протяжении нескольких месяцев длилось то, что я не могу никак понять. Разве ей было плохо со мной? Или я сделал что-то ужасное, из-за чего можно простить её поведение? Я так не думаю. Ей просто захотелось разнообразия. Представляешь! Разнообразие! Это так ужасно, выслушивать жалкие оправдания женщины, которая, как ты думал, всё это время была счастлива в браке. - А ты уверен, что ей нравилось жить вместе с тобой? Я не говорю обо всех годах, только в последнее время. - Не думаю. Но она не подавала виду, никогда не говорила об этом, не пыталась что-то исправить или хотя бы обсудить. Брак – это работа двух человек, а не одного. С её же стороны не поступало никаких жалоб на условия данной работы. - Честно признаюсь: когда вы только стали вместе жить, я подумал, что она скоро должна уйти от тебя. Вы же опровергли это предположение. - Спасибо за честность, - горько кивнул Стефан и опустил голову. – О разводе заявил я. Сразу же. Мне не нужен театр дома, на представление я могу сходить в любое время, от жены я хотел лишь честности. Если мне когда-то казалось, что у моих знакомых практически идеальный брак, я убеждался, что совершенств не бывает - нет такого произведения, которым полностью был бы доволен его создатель. Ещё ни разу я не вспоминал тот день, когда Пэт сообщила о разговоре с Пиррет. Немолодая женщина, преподающая на факультете истории искусств и археологии, не замужем, а потому полностью не устроившаяся в жизни, с вечной бессонницей по ночам и пачкой сигарет в сумочке – именно такой всем видится Пиррет. В число её увлечений входит отпускание колких советов, как бы невзначай, разговоры с соседкой по вечерам и просмотр модных передач. Я никогда не воспринимал её всерьёз, пока она не спросила Патрис, а не влюбилась ли студентка в своего преподавателя. Помнится, вернулась в тот вечер Пэт как-то очень тихо и позже обычного, просто сказав, что Пиррет обо всём догадалась. Конечно же Патрис очень удивилась такому вопросу, сразу испугалась, что теперь наш тайный роман станет всеобщим достоянием, но оказалось, что эта старая сплетница лишь заметила, что девушка ко мне неровно дышит. Пиррет начала объяснять, что для студентки не подобает заглядываться на своих преподавателей во время учёбы, что университет это не место романтических встреч. Не придав никакого значения этим словам, Патрис уверенно кивнула женщине, мол, я прекрасно понимаю, что всё это несерьёзно и больше не повториться. Но в чём же тогда было дело? Я видел, что в душе Патрис остался осадок, небольшой, но очень неприятный. Позже это послужило одним из поводов нашего разрыва. При падении ваза раскалывается на множество осколков, цветы разлетаются по полу, а вода обволакивает весь хаос, создавая общую картину. Если собирать карту воспоминаний, то получится, что этот разговор с Пиррет повлёк за собой спор о том, почему же о нашем романе знают лишь несколько человек, а потом между нами будто кошка пробежала. Мы оба изменились, что-то пошло не так, наша судьба решила изменить направление пути. И в один из дней Патрис произнесла тихо, но разборчиво, что больше меня не любит.