Крепче затяни узелок

7. Фиксация

Пока Чонин обучал детей основам балета, постоянно чувствовал на себе пристальный взгляд Мишель. Он уже не замечал вспышки и щелчки камеры, но замечал внимание. Да и дети заинтересованно поглядывали в сторону Мишель, подолгу смотрели на неё украдкой, а если дети на что-то долго смотрят, то искренне считают это красивым. Чонин скосил глаза на Мишель. Она присела на край подоконника, скрестила ноги в лодыжках и, чуть нахмурившись, оценивала последние из сделанных снимков. Тонкий свитер лимонного оттенка длиной до середины бедра, светло-серые бриджи и хорошо знакомые Чонину полосатые гольфы — в ту самую поперечную розовую полоску. Мишель сама сейчас походила на подростка в этом ярком наряде и с полурасползшейся длинной косой. Актёр Дзюн Канамэ после урока танцев предложил разгорячённым детишкам поиграть в футбол. Предложение немедленно поддержали с восторгом и принялись делиться на две команды. Чонин и глазом не успел моргнуть, как ребята постарше утащили его к себе и объявили капитаном команды. Дзюн попал в другую команду, и там не хватало игрока. Дзюн попросил Мишель присоединиться. Она успокоила заволновавшихся ребят и с улыбкой заявила, что играть в футбол умеет. Отложив фотоаппарат, проверила шнурки на кроссовках и перешла на нужную половину поля. Чонин с досадой закусил губу — он предпочёл бы видеть Мишель в собственной команде, а не на противоположной стороне поля, где рядом с ней ошивался Дзюн. Стало ещё хуже, потому что Мишель перебросилась с Дзюном парой фраз на японском, после чего они мило друг другу поулыбались. И если до этого мгновения Чонин не питал никаких плохих чувств к Дзюну, то после отчаянно возжелал победить. Любой ценой. Игру начали осторожно, бегая по полю с ленцой и оценивая потенциал игроков. Мишель сместилась на чужую половину поля шагом, немного постояла, а когда мяч оказался у её ног, игра набрала обороты. Мишель умудрилась дойти до ворот, передать мяч Дзюну и увернуться от Чонина. А Чонину пришлось подумать о Дзюне и защите ворот. Пока они с Дзюном пытались поделить мяч, Мишель сместилась немного в сторону. Мяч стремительно полетел к ней, и она забила первый гол левой ногой, после чего улыбнулась Чонину с чувством превосходства. Через несколько минут у края поля столпились зрители, поскольку игра пошла всерьёз и стала интересной. Чонин перехватил длинный пас и повёл мяч к воротам противника под восторженные вопли зрителей. Дети радостно кричали и махали флажками, разрисованными маркерами. Ещё четверть часа - и, кажется, у небольшого футбольного поля собрались все обитатели приюта, включая учителей и воспитателей. Подоспела и съёмочная группа, чтобы запечатлеть на плёнке «эпохальный» матч. Вскоре счёт сравнялся, а дальше обе команды активно пытались изменить расклад в свою пользу. Мишель отвлекла Чонина широкой улыбкой, перехватила мяч и кинулась к воротам. Стоило Чонину догнать эту маленькую негодяйку — и она резким ударом отправила мяч Дзюну, заодно настолько внезапно остановившись, что Чонин не успел притормозить и налетел на неё. Они вместе шлёпнулись на примятую траву. Чонин в последний миг подставил руки, чтобы не рухнуть на Мишель и не придавить её собой. Испуганный взгляд из-под тяжёлой чёлки, чуть приоткрытые губы, едва уловимое тепло… Её лёгкое дыхание защекотало подбородок Чонина. Он стоял на четвереньках над Мишель и чувствовал себя не самым умным представителем рода человеческого в эту минуту, потому что пялился исключительно на Мишель и думал отнюдь не об игре, а о том, что вблизи её кожа кажется ещё светлее и нежнее. Мишель смотрела на него с непонятным ожиданием, а её тело напоминало туго натянутую струну и почти звенело от напряжения и… страха? Чонин осторожно приподнялся, тронул руки Мишель и выпрямился, помогая ей встать, заботливо стряхнул травинки с её бриджей и слабо улыбнулся. — Прости. Она кивнула, на миг сжав его ладони пальцами, шагнула в сторону, а через пару секунд вновь активно участвовала в игре. Чонин рассеянно отбил мяч и попытался выкинуть из головы ненужные мысли. Мысли о том, как соблазнительно Мишель смотрелась, раскинувшись на примятой траве, например. Вытянувшись на спине и почти касаясь грудью груди Чонина… Он помотал головой и едва не пропустил мяч. С трудом сосредоточившись, продолжил игру. Но наваждение не проходило. Белая кожа, чуть дрожащие губы, странное ожидание… Мишель определённо испугалась, но при этом к страху примешивалось ещё что-то, только Чонин никак не мог понять, что именно. Как будто Мишель боялась, что он воспользуется ситуацией, но в то же время хотела этого. Только хотела она этого не потому, что испытывала влечение. По иной причине. Словно… словно это дало бы ей повод оттолкнуть его, сломать их нынешние отношения и отдалиться, создать дистанцию между ними. Именно! Но зачем? Мишель явно нравились их дружеские отношения, почему же ей хотелось сломать их? Чонин вот этого не понимал. Противоречиво и необъяснимо. Быть может, за этим скрывалось то, на что пытался ему намекнуть Ларс, когда говорил, что с Мишель будет трудно? Но что конкретно Ларс имел в виду? Чонин не так много знал о Мишель, чтобы с лёгкостью разобраться в происходящем. Игру закончил начавшийся дождь, потому счёт остался равным. Под крышей приюта ещё некоторое время царило оживление: заканчивались съёмки, дети обсуждали незавершённый матч, липли к гостям — к Мишель тоже. А потом гостей развезли по отелям, напомнив о вечернем приёме, где Чонину и Дзюну полагалось пройтись пару раз по подиуму. Неожиданным стало приглашение для Мишель, когда продюсер настоял на её присутствии не в качестве фотографа, а в качестве гостя. Причём он настаивал и на парадном виде, чем вогнал Мишель в тоску. Мишель взяла двумя пальчиками предложенные ей туфли за ремешки и осмотрела с таким печальным видом, что Чонин не удержался от улыбки. — Это всего лишь один вечер. — Но я бы предпочла обойтись без него. Чонин увидел её только тогда, когда они вместе с Дзюном сошли с подиума и переоделись. Они вернулись в зал и оба одновременно остановились, потому что Мишель стояла у их столика и держалась руками за спинку стула, словно боялась упасть. Платье из тонкой ткани персикового цвета облегало её тело и доходило до колен, едва скрывая старые и свежие синяки. Смелое декольте, длинные рукава, никаких украшений, зато блёстки на ткани. И матовые чулки на длинных ногах. На ступнях красиво смотрелись хрупкие туфельки на высоченном каблуке. И впервые ничто не скрывало и не отвлекало внимания от фигуры Мишель: красивые плечи, полная грудь, тонкая и высокая талия, крутые изгибы широких бёдер. Отнюдь не модельное соотношение, но именно такое, каким невольно залюбуется каждый мужчина, повинуясь заложенным природой инстинктам. Мишель смущённо опустила голову, попытавшись спрятать глаза за густой чёлкой. Её волосы уложили в сложную причёску и украсили лентами того же цвета, что и платье. Дзюн успел раньше прийти в себя, чем Чонин, потому галантно отодвинул стул и помог Мишель сесть. Чонин же едва не перевернул собственный стул и плюхнулся на него, не претендуя на верх изящества. А Мишель по-прежнему смущалась и чувствовала себя неловко, хотя, бесспорно, выглядела в этот вечер потрясающе. Чонин слегка наклонился к Мишель, чтобы сделать ей комплимент, но осёкся, встретив её предостерегающий взгляд. Мишель не хотела слышать никаких комплиментов. Ей было плохо, и Чонин знал, почему. Потому что Мишель… не любила сборища, как деликатно выразился её брат не так давно. А сейчас вокруг хватало незнакомых ей людей, которые осматривали друг друга оценивающе и с толикой превосходства в глазах. Потому что за место перед камерой тоже приходилось драться, и побеждали в таких драках отнюдь не одними достоинствами и талантами. Чонин незаметно протянул руку и тронул пальцы Мишель под прикрытием стола, мягко пожал, чтобы ободрить. Она ответила ему улыбкой, осторожно высвободила ладонь и придвинула к себе чашечку кофе. Пока пила, украдкой стягивала с правой ноги туфельку и мило шевелила пальцами на ступне. И только тогда Чонин заметил на её лодыжке неизменную алую нить, завязанную аккуратным бантиком. Мишель свела брови к переносице, едва Дзюн предложил ей потанцевать немного, неохотно надела туфельку и протянула ему руку. Чонин проводил их тоскливым взглядом. Он предпочёл бы сам потанцевать с Мишель, но если бы кинулся отбивать спутницу у Дзюна, это всем показалось бы странным. Чонин слабо улыбнулся — представил реакцию родных, если бы он привёл Мишель домой на ужин. Наверное, семья сочла бы эту его выходку самой шокирующей. Иностранка, фотограф, но, что хуже прочего, безродная, которая даже не знает собственных родителей. Если бы кто-то сказал ему год назад, что он будет размышлять о подобном… и с таким равнодушием перечислять недостатки Мишель, которые сейчас для него не имели никакого значения… он не поверил бы. Чонин залпом выпил воду из стакана, когда увидел ладонь Дзюна на талии Мишель. Эти двое просто танцевали, но в прикосновении Дзюна Чонин упорно читал то, чего там не было. Долго он не выдержал, поднялся из-за стола и подошёл к парочке, вежливо извинился и поинтересовался, может ли он заменить Дзюна. С внутренним трепетом оплёл пальцами кисть Мишель и осторожно тронул ладонью её спину, чтобы привлечь её к себе и продолжить танец. Смотрел на неё сверху вниз и пытался сообразить, насколько же она маленькая. Сейчас, на высоких каблуках, она могла дотянуться макушкой до его носа, а без каблуков? — Тебе не обязательно так крепко держать меня — я не собираюсь падать в обморок, — негромко сказала ему Мишель и отвела взгляд. — Несмотря на кучу народа вокруг? — Несмотря на… всё. Я в порядке, хотя предпочла бы сейчас не торчать тут. Не смотри на меня так. — Как? — Он честно старался не улыбаться. — Вот так. Ты как будто ждал чего-то. Чего? — Увидеть тебя в красном? Ты ведь говорила, что любишь красное. Но ты не в красном. — Ошибаешься. Ты лишь так думаешь. — Ты всегда говоришь загадками? Мишель демонстративно задумалась, потом решительно кивнула. — Всегда. Тебе это не нравится? — Не знаю. Это вызывает странное чувство, но я бы не сказал, что мне это не нравится. Кстати… — Что? — Мишель немного встревоженно вскинула голову. Похоже, серьёзный тон Чонина её озадачил и слегка напугал. — Тебе… очень идут платья. Такие, как это. Обычно ты прячешься в мешках. — Я не прячусь в мешках! — возмущённо отозвалась Мишель и остановилась, сердито глядя на Чонина. Вид при этом у неё был презабавный. Словно… взъерошенный щенок, пытающийся показать зубы, хотя сам ещё неловкий и неуклюжий, и кусаться толком не умеет. Чонин не выдержал и рассмеялся, за что получил меткий тычок в бок сжатой в кулак ладошкой. — Эй, драться-то зачем? — А нечего ржать надо мной. Я сама знаю, насколько нелепо выгляжу в таком виде и в этом месте, и… — Ты прекрасна. — Повтори это ещё раз — и я отдавлю тебе ногу. — Не надо так напрягаться — ты уже отдавила мне ногу, — пошутил Чонин. Мишель испуганно отшатнулась, убедилась, что никому она ничего не отдавила, возмущённо посмотрела на Чонина… Но черты её лица постепенно менялись. И всего через миг она улыбалась и осуждающе качала головой. Потом её ладони легли на плечи Чонина. — Или мы танцуем, или возвращаемся на место. Чонин позволил себе увереннее коснуться её талии и плотнее прижать к себе. — Тогда танцуем — это я умею. — Неужели? — Мстишь? — Мщу, — не стала отпираться Мишель. — Я видела пару записей с твоими танцами. Я тоже умею танцевать, хотя и не так, как ты. Но знаешь… — Что? — забеспокоился Чонин. Мишель закусила на миг губу, потом смущённо призналась: — Ногу натёрла. Эти туфли жутко неудобные, а новой обувью я вечно стираю до крови мизинцы на ногах. Наверное, с обувью что-то не так. Или с моими ногами. Как думаешь, если я сниму туфли и буду танцевать босиком, меня не сочтут сумасшедшей? — Я точно не сочту тебя сумасшедшей, но вот за других поручиться не могу. Хотя мне всё равно, кем они тебя сочтут. Или меня. Помочь тебе снять их? — Сама могу… — Мишель ловко выпрыгнула из туфелек, приподнялась на носочках и с невозмутимым видом продолжила танцевать. Чонин внимательно разглядывал её ступни, пока не различил пострадавшие мизинцы. Мишель в самом деле стёрла ноги до крови. — Если ты сейчас брякнешь, что я прекрасна, я тебя убью, — мрачно предупредила Мишель. — С чего ты взяла, что я собираюсь… — У тебя выражение лица соответствующее, а я совершенно не готова к подобным выпадам в мой адрес. Я вообще уже ни к чему не готова и просто хочу уйти отсюда. — В компании или одна? Мишель промолчала, потом остановилась, отступила на шаг назад, долго смотрела на него и, так ни слова и не проронив, подхватила с пола туфельки, чтобы после поспешить к выходу.