Крепче затяни узелок

13. Фаза

Чонин постарался "потеряться" ещё на входе в отель. Провернуть это оказалось сложнее, чем он думал, из-за Бэкхёна и Чанёля, которые никак не желали забывать о его существовании хоть на четверть часа. Улучив момент, Чонин ускользнул-таки от одногруппников и съёмочной группы, затаился в укромном месте в ожидании сообщения от Мишель. Оно пришло спустя двадцать минут. Мишель указала номер и попросила идти осторожнее по лестнице, предупредив, что у лифта ждёт засада. Чонин бесшумно прошмыгнул за спиной менеджера, толкнул нужную дверь и запер её за собой, угодив тут же в объятия Мишель. — А это возбуждает, — шепнула она после поцелуя. — Надеюсь, в отеле нет камер? — Только привозные, то есть наши. Отель не такой известный, а приехали мы слишком внезапно. — Не сбрасывай со счетов сасэнов. — К чёрту их... — Чонин привычно уже отобрал у Мишель фотоаппарат, нащупал за спиной полку и оставил фотоаппарат там. Путь к ванной Чонин выложил шестью фотоаппаратами и тихо засмеялся — припомнил историю Гензеля и Гретель. Только у тех были камешки и хлебные крошки. В ванной одежду они покидали как попало, наскоро ополоснулись под тёплой водой — попытались, добрались до кровати и свалились на неё. — Что ты придумала? — Чонин медленно провёл ладонью по ноге Мишель — от лодыжки вверх и обратно, обхватил пальцами узкую ступню. — Сказала, что устала, и что давление шалит. Предупредила, что выпью снотворное, раз уж сегодня полноценных съёмок не будет. Они тебя ищут. Заметили твоё отсутствие при мне, так что я вне подозрений. Мишель толкнула его в грудь, свалила на кровать, перекинула ногу через бёдра и уселась сверху. Чонин широко улыбнулся и в свою очередь свалил Мишель на одеяло. Они так возились ещё несколько минут, пока Мишель не унялась. Её длинные волосы разметались по одеялу, руками и ногами она обхватила Чонина и прижалась к нему плотнее. Сама потянулась к его губам. Отпустив шею, гладила пальцами лицо и не позволяла отрываться от её губ. Руками по плечам, по спине. Ногтями вдоль позвоночника, сбивая к чёрту дыхание Чонина. — Неугомонная... — Я тебя хочу потрогать везде, — жарким шёпотом в шею. Она и так трогала везде, но казалось, что ей всё равно мало. Понимание, что эта неделя будет тяжёлой, лишь подстёгивало их обоих, как и понимание, что у них мало времени. Спешить им не хотелось, но Чонина должны были "найти" достаточно быстро, чтобы не заподозрить ни в чём предосудительном. Трудная задачка. Из номера Мишель он выбирался с помощью пожарной лестницы, после чего невозмутимо зашёл в холл отеля через парадную дверь. Осталось поведать всем желающим, что он заблудился, потому что отвлёкся на щенка, бегающего вокруг отеля, но всё-таки смог найти дорогу обратно. Ложь не избавила его от нотаций, но вынести их оказалось не так уж трудно. Сложнее было обмануть Бэкхёна, который так ничего и не сказал, но посмотрел на Чонина... выразительно. Достаточно выразительно, чтобы Чонин озаботился поднять ворот повыше и прикрыть от чужих глаз то, что замечать им не следовало. После утомительных съёмок на побережье на следующий день их доставили в студию, чтобы показать желающим, как они работают над вокалом. Большая часть съёмочной группы оккупировала класс с солистами, а Чонин вместе с Чанёлем пили коктейли в почти пустом классе для рэперов. Мишель всюду следовала за Чонином по условиям её контракта, потому никто не удивился, что она тоже расположилась с ними. Она забралась с ногами на диван в углу, повозилась с фотокамерой, потом отложила её и потянулась к оставленной на диване гитаре. Никто этого даже не заметил, пока она не задела пальцем струны. Легко и невесомо, но слабый звук привлёк к ней внимание всех присутствующих. — Вы умеете играть? — оживился Чанёль. Его глаза светились искренним любопытством, и Чонин мог поспорить на собственную голову, что и сам смотрит на Мишель с таким же восторженным любопытством. Мишель заметно покраснела и отвела взор, наклонила голову, чтобы спрятаться за чёлкой. — Нет. Знаю только пару песен. Меня... научили. — Сыграйте, — попросил Чанёль. Мишель испуганно помотала головой. — Я не умею играть по-настоящему, а песни на испанском, вы всё равно ничего не поймёте. — Так вы ещё и поёте? — восхитился Чанёль. — Вы просто обязаны сыграть! — Ну что вы!.. — Мишель беспомощно посмотрела на Чонина, но он тоже её предал — с чувством искреннего интереса. — Сыграй, пожалуйста. Хотя бы немножко. — У вас интересный голос, — поддержал его Чанёль. — Интересно послушать, как вы поёте. Мишель понурилась, покрутила гитару в руках, тяжело вздохнула и, наконец, тронула струны, почти одновременно начав петь. Сначала её голос звучал так тихо и неуверенно, а пальцы едва касались струн, но потом она прикрыла глаза и позволила себе немного смелости. Её голос наполняли томность, страстность и ломкость, но это придавало песне удивительную выразительность. — А как называется песня? — уточнил Чанёль, когда Мишель отставила гитару и поднялась с дивана. — Me quedaré. Это значит "я останусь". Чонин перехватил её у двери. — А о чём была песня? Грустная... Мишель слабо улыбнулась и прямо посмотрела ему в лицо. — Обо мне, наверное. Или, быть может, о нас. Хотя это неважно. Она ускользнула вместе со своей чёртовой фотокамерой, беззвучно прикрыв дверь. И Чонин вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной приглушённые гитарные аккорды и печальный голос Мишель. Он обернулся и уставился на Чанёля, крутившего в руках телефон. — Что? — немного испуганно вопросил Чанёль. — Я просто записал кусочек. Жаль, не сообразил сразу... Эй, ты чего?.. В фургоне Чонин сидел у окна с прикрытыми глазами и слушал голос Мишель. Плеер и наушники надёжно отсекали его от реальности, а в голове крутился перевод песни с испанского. Оригинал он так и не открыл, продолжая слушать тот отрывок, что Чанёль успел записать на телефон. Наше время уменьшается Всякий раз, когда сердце набирает скорость. Вся наша жизнь проходит В ожидании того бесконечного взгляда. Я останусь с сильным желанием увидеть тебя. Опустошенная и обессиленная - До мгновения встречи с тобой. Когда истечет время, я вернусь, Когда никого не останется... Останутся ли частички прежней меня? Но это никогда не повторяется. Чонин вздрогнул от внезапной прохлады — пальцы Мишель тронули его ладонь. Он повернул голову, прикинул обстановку и, убедившись, что их соприкоснувшиеся руки никто не видит, крепко сжал прохладные пальцы в ладони. Мишель притворялась спящей, но он различил намёк на улыбку на её губах. Свободной рукой она придерживала фотокамеру на коленях, а другая рука грелась в его ладони — между ними. Они так и сидели, практически не двигаясь вовсе и держась за руки, притворяясь спящими под тихий гомон в тесном салоне. Гомон постепенно стихал, а потом вокруг все задремали. За высокими спинками впереди сидели Минсок и Чунмён, позади дружно сопели Сехун и Тао, чуть в стороне развалился тихо похрапывающий Чанёль, а слева от Мишель сидел Бэкхён. Бэкхён откинул голову на спинку сиденья и сидел тихо. Его лицо было обращено в их сторону, но веки казались плотно сомкнутыми, да и дышал он размеренно. Чонин настороженно осмотрелся, на миг выглянул из-за сиденья и убедился, что их места не просматриваются с места водителя и соседнего, потом пристально смотрел в сторону Бэкхёна, но тот не шевелился и глаза не открывал. — Рискуешь, — едва слышно предупредила его Мишель с умоляющими интонациями, но он голосу разума не внял. Провёл кончиками пальцев по лицу Мишель, погладил скулы и легонько поцеловал в уголок рта. — Кто-нибудь... может заметить... Чонин... Он улыбнулся, когда Мишель сдалась и запуталась пальцами в его волосах, чтобы повторить поцелуй. — Чонин... Он поцеловал её ещё раз и с сожалением провёл большим пальцем по её нижней губе, неохотно отстранился и замер под пристальным взглядом Бэкхёна. Мишель оглянулась и побледнела, тут же свернулась на сиденье клубком и низко опустила голову, словно в попытке спрятаться. Бэкхён ничего не сказал, уселся прямо и снова закрыл глаза. Чонин сверлил его выжидающим взглядом, но безрезультатно. И Бэкхён так ничего и не сказал, даже когда они добрались до места и принялись устраиваться в новом отеле. Остаться с Бэкхёном наедине Чонину удалось не без труда. Пришлось даже приложить усилия, чтобы их поселили в одном номере и наконец оставили наедине. Чонин запер за Бэкхёном дверь и резко развернулся. — Надо поговорить. Бэкхён покачал головой и скрестил руки на груди. — Незачем. Но если вы будете так неосторожны, у вас обоих возникнут крупные неприятности. Того рода неприятности, что могут убить любые чувства. — Это не... — Не моё дело? Верно. Я всего лишь дал тебе совет как человек, который через это уже прошёл. Вот и всё. И вообще, я же ничего не видел и спокойно спал, да? Но так бывает не всегда. А теперь можно мне в душ первым пойти, если ты не против? А то ты вечно в душе торчишь до второго пришествия. "Когда меня уволят?" — гласило сообщение от Мишель, пришедшее через четверть часа. "Никогда", — ответил ей Чонин и вытянулся на кровати в ожидании новых вопросов. Успокоив Мишель, он сунул телефон под подушку и задумался. Кое в чём Бэкхён не погрешил против истины: вряд ли они смогут водить за нос всех до истечения срока контракта. Даже при большей осторожности проколоться нетрудно. Ведь делать вид, что они с Мишель друг другу никто, немыслимо сложно. Когда понимаешь, что достаточно потерпеть всего один день, чтобы потом коснуться гибкой талии руками, обнять, прижать к себе и вдохнуть аромат волос Мишель, просто провести губами по её щеке... Это выполнимо — потерпеть день в предвкушении награды. Но когда этот день надо умножить на внушительное число, хочется умереть при попытках представить такую прорву времени — без Мишель. Хотя без Мишель — паршиво чуть меньше. Но знать, что она рядом, что достаточно протянуть руку и коснуться, но нельзя — это вообще ад... Под подушкой глухо заворчал телефон. Чонин рассеянно нашарил его, достал и открыл сообщение. Увидел свой снимок. Кажется, Мишель сделала его во время игры, когда Чонин наблюдал за вознёй Чанёля и Тао. Стоял у стены, прислонившись к ней спиной и сунув руки в карманы, и слабо улыбался. А потом Чонин едва не свалился с кровати, потому что на втором снимке Мишель взяла крупным планом его бёдра и сунутые в карманы руки. "Я знаю, что ты тоже носишь красное", — гласила проказливая надпись. "А просто сказать, чтобы я застегнул брюки, не судьба?" "Уже представляю в красках, как ты поспешно ощупываешь себя. Хотя сейчас, наверное, застёгивать их уже нет смысла, да?" "Маленькая негодяйка". "Люблю тебя" пришло в ответ с новым снимком, где Чонин задумчиво прикасался пальцем к нижней губе и читал сценарий. "Хочу тебя увидеть". "Пока я могу смотреть на фотографии — их много. И на каждой есть ты. Надеюсь, мы оба доживём до завтра, когда сможем вновь увидеть друг друга". "Ты споёшь для меня ту песню ещё раз?" Мишель не ответила. Чонин успел смотаться в душ, а потом долго лежал, сжимая телефон в руке. Так и не дождался сообщения — уснул.