Цветущие хризантемы

Цветок Надежды. Человек, который вам дарит этот цветок Надежды — хочет много чего сказать, что словами обычно не скажешь и не во всех поступках это можно увидеть. Белая хризантема — цветок Дружбы и Надежды. Крепкой дружбы.

***

      «И почему я должна это делать? Вот тебе и собрания сразу: капитаны и лейтенанты. Сразу!», — прикусив губу от возмущения, молодая девушка перебирала отчёты в кабинете капитана. Быть пятым офицером в шестом отряде — самое обыденное дело, самая обычная должность со своими трудностями. Натсуки привыкла к этим трудностям, но порой они просто бесили: Ренджи, под предлогом тренировок рядовых, сваливал на девушку отчёты, или наоборот говорил бросать и идти тренироваться со всеми. Отец такое поощрял! Обидно, но Бьякуя толком не смог смириться с тем, что единственная наследная принцесса клана Кучики выбилась в синигами.       А началось всё это с упорства маленькой девочки. После смерти матери, Натсуки впала в депрессию. Потерять родную, единственную и любимую мать — самый сильный удар для маленького ребёнка. Девочка завтракала, обедала и ужинала по расписанию, но без всякой радости. Даже сладости не производили впечатления на маленькую принцессу. Чаепития с другими принцессами были каторгой, которую она перестала посещать чуть позже. И часто малышка сидела в саду возле нескольких кустов белых и светло-розовых кустов хризантем. Тогда цветы эти были не в особом почёте в саду Кучики, но когда поняли пристрастие молчаливого ребёнка — начали закупать новые виды цветов хризантем.       С тех пор много воды утекло. Пятьдесят лет. Девушка покачала головой. Одиночество порой наводило на неё ностальгию по тем временам. Кучики гордилась тем, что отвоевала у отца это право — поступить в академию, стать синигами. Но и тут не без отца. Опека. Опека. Опека. А это раздражает… Если во время обучения ещё можно было понять, то сейчас, когда уже пережила несколько крупных боёв, не понимала. Как её можно держать подле себя? До замужества? А когда выйдет замуж, что будет? От этих мыслей офицер вздрогнула: подходило время, когда Натсуки пора выходить замуж. И девушка боялась, что муж будет… стариком из совета. Плевала она на почёт… Страшно…       — Хэй, Натсуки! Чего слёзы на глазах? — услышав голос Абарая, брюнетка вытерла слёзы рукавом формы и улыбнулась. Синие глаза внимательно смотрели в лицо лейтенанта. Загорелая кожа вся в чёрных татуировках. Рыжие волосы небрежно собраны в хвост, напоминающий хвост ананаса, карие глаза смотрят с беспокойством. Всё это терять девушка не хотела, потому что признания, как воина, она добилась с огромным трудом: боями и кровью. У неё до сих пор заживает рана на груди, нанесённая Карией Дзин.       «И каким же должен быть идеальный муж?», — всё-таки пятьдесят три года — подходящий срок для замужества. А то, что капитан Кучики ищет ей достойную пару — думать не приходилось. Хорошо, что не терроризирует этим вопросом. Поморщившись, офицер пожала плечами.       — Да так. Ерунда. Что на собрании? Рукия не вернулась? — сложив отчёты стопкой и передав их лейтенанту, девушка села на стул и облокотилась об стол. Пока отца не было в поле зрения, можно было расслабиться и поболтать в непринуждённой обстановке. При нём это было крайне трудно, почти невозможно. При Кучики Бьякуе Ренджи и Натсуки разговаривали на «Вы», только официальный тон, только уважительные суффиксы.       — Рукия не вернулась. Ей там придётся задержаться, — вздохнул Абарай, доставая чернильницу и кисти. — А на собрании обсуждали возможные варианты события появления Айзена раньше срока.       — Просто поражает безумие Соуске, — пожала плечами Кучики, присоединившись к росписям и подписям отчётов. — «Ключ Короля Душ». Я полазила в библиотеках и архивах. Об этом так мало сказано, — тихо проговорила девушка. Ведь подобные разговоры были часты, можно было столько несусветицы услышать, но кое-какие темы были как табу. Ведь ни одному рядовому неизвестно, что такое — Ключ Короля душ?       — Натсуки, не обижайся, но тебе, пусть принцессе, такой информации не откроют. Не говоря уж о простых смертных, как я.       — Дурак.       Ударив локтем парня в бок, Кучики вывела закорючку на бумаге. С росписью она не определилась и до сих пор баловалась, иногда вызывая недовольства, а то и нотации от капитана, и на его голову со стороны начальства. Не умела она одинаково выводить одну и ту же букву! Усмехнувшись, офицер с удовольствием услышала шипение лейтенанта, а после ощутила толчок. Нахмурившись, она наступила парню на ногу. Сам виноват! Надо было стул ей принести! Теперь пусть терпит! А на коленках сидеть удобно, правда… Когда драка была в разгаре и под вопросом «Кто кого придушит бумагой?» явился взору капитан. Дерущиеся не сразу поняли, кто перед ними, поэтому тихо поминали друг друга браными словами.       Первым ощутил возрастающую реацо в кабинете лейтенант Абарай. Замерев и сглотнув, он пропустил удар по голове кулаком, после чего упал вместе со стулом и Кучики на пол. Та падала с визгом. Краем глаз заметив, КТО в кабинете, девушка замолчала, закатилась под стол и прошептала лейтенанту, которого после баловства с принцессой ждала казнь в лице Сенбонзакуры:       — Притворись тучкой, Абарай… Тучкой… В этот вечер лейтенант и офицер успели притвориться и тучкой, и пчёлкой, и осами, да только нагоняев получили. Натсуки было тяжелее: уровень силы был не тот, чтобы драться против отца, с Ренджи та же картина. Но отходя на приличное расстояние, принцесса била кидо, после чего нападала, высвобождая зампакто.       — Достаточно…       Атаки со стороны капитана прекратились. Подчинённые выдохнули, с напряжением глядя в сумерки. Кучики строго смотрел на потрёпанную дочь, после чего холодно на Ренджи.       — Абарай, свободен. Завтра продолжим тренировку. Натсуки, идём в кабинет.       «Как многословно-то!», — дав пять парню и помахав рукой на прощание, принцесса пошла следом за отцом. Девушка еле передвигала ноги и рухнула бы на землю, не окажись под угрозой её Гордость Воина и Принцессы перед отцом. Бьякуя шёл молча, даже не поглядывая на уставшую девушку. Она сама заслужила. Сама и доберётся до поместья. Сюнпо он её учил в первую очередь.       — Натсуки, для тебя есть задание.       «Что-то мне тон ваш не нравится…», — хмуро подумала девушка, скрывая радость. Отвязаться хотя бы на денёчек от опеки отца? Да! Да! Да! Всеми конечностями «За!». Капитан сел за стол и протянул дочери свиток. Развернув его и пробежавшись глазами по строчкам, девушка замерла. По мере прочтения лицо вытягивалось, а в синих глазах так и сияло удивление.       — Но… В Мир Живых… Чтобы следить за обстановкой и появлением людей Айзена… — пробормотала принцесса, пытаясь осмыслить суть задания. С одной стороны: самое обычное задание — уничтожение пустых в городе Каракура, слежка за временным синигами Куросаки Ичиго. Но и подписка: следить и докладывать за любыми изменениями в городе при появлении врагов. Будь то зависимые, или Гин с Тоусеном, или армия Соуске. Можно сказать, на последующие полгода принцесса была свободна от отца, его нравоучений, муторных отчётов, раннего построения в отряде… О, Счастье, неужели ты явило свой лик?       — Верно, Натсуки. Генерал посчитал, что для тебя это подходит. Ты показала свои навыки во время двух нападений, чем заставила гордиться меня… И показала, что не все принцессы — нежные создания, — лёгкая улыбка коснулась губ капитана. Покраснев, девушка потупила взгляд и опустила голову, созерцая теперь пол. — Там будет также группа патрульных во главе с капитаном Хитцугаей. Но у тебя быстрое сюнпо. Ты можешь уйти от врага, исследовать обстановку в округе и доложить в двенадцатый отряд. В Каракуре сейчас происходят странные происшествия. О них не сразу успевают сообщать. Это твоя основная обязанность. Остальное — прилагается.       Выслушав разъяснения к заданию, офицер задумалась. Это было слишком ответственно. Все синигами в мире Живых на связи с Обществом Душ. Но может случиться всякое: убийство, или как у Рукии. Покачав головой, Кучики вспомнила парня с волосами цвета апельсина. Несомненно, Куросаки Ичиго для Рукии был, как и ошибкой, стоившей ей жизни, но и спасением и доказательством, что не все законы справедливы. Есть исключения.       — Отказаться я не могу. Верно?       — Да.       — А отряд в Каракуре знает о моём прибытии?       — Сообщат завтра утром. Тебя что-то беспокоит?       — Да. Я хочу прибыть инкогнито, папа. Это будет лучшим вариантом в создавшейся ситуации. Люди Айзена могут меня узнать и убить первой. Лучше отряду и Рукии не знать о том, что я буду в Каракуре.       После этих слов молчание в кабинете затянулось. Капитан обдумывал про… нет, требование дочери. Прибыть инкогнито, то есть, Натсуки потеряет всякую защиту перед опасностью. Хотя, у неё есть силы, чтобы справляться, но… Враг может оказаться сильнее её. Этого Бьякуя боялся. Дочь может просто погибнуть. Кем бы она не становилась, как бы не росла — для него она остаётся маленькой девочкой, вымученным его и Хисаны Счастьем и Надеждой на Счастье.       Но она была права: Айзен может узнать, Гин и Канаме могут узнать, они могут даже сообщить своим людям, тогда принцесса точно труп.       Кивнув, Кучики закрыл глаза. Кивок означал, как и согласие с этим предложением, а также знаком, чтобы шла домой. Поклонившись, девушка улыбнулась, прижав свиток к груди, вышла из кабинета и… пулей побежала домой. Улыбка от уха до уха так и сверкала на губах: она почти что отвязалась от опеки отца и Общества Душ! Почти! Теперь отряд не будет пристально следить за ней! А значит, можно будет пожить, как человек и определиться с тем, что ей хочется от жизни… Заодно и понять, какой же должен быть будущий муж, чтобы не вызывал ненависть и отвращение у неё самой.