Омут их памяти

      Платформа 9¾ встретила Теда Тонкса протяжным гудком поезда, а он её — восторженной улыбкой. Ему было неважно, что платформа была полностью скрыта клубами пара. Напротив, он даже в этом видел что-то магическое.       Да и только что они влетели прямо в стену, и — ничего! Оказались отнюдь не в отделении хирургии, как предсказывал отец!       Вот только родители восторга сына не разделяли: они пребывали в шоке. Их привычный мир разрушался, и этот проход в стене им окончательно помог это осознать. Они всегда подозревали, что их сын особенный, но чтоб вот настолько…       Чету Тонксов это всё немного пугало. Было страшно отпускать сына в незнакомый им мир. Но — это было решение Теда, и, глядя на его счастливое лицо, они могли поверить, что поступают правильно.       А Тед подумал, что сделает правильно, если пройдёт весь свой магический путь сам.       — Мам, пап — до свидания! Теперь мне осталось лишь сесть на поезд, я и сам справлюсь. Встретимся на каникулах! — юный Тонкс обнял мать, с важным видом пожал руку отцу и немедленно скрылся вместе с тележкой с глаз родителей в клубах пара; им напоследок ухнула сова, что Тед приобрёл в Косом Переулке.       Тонксы находились в ступоре весь момент прощания, и лишь когда их сын испарился, смогли здраво мыслить. Ну, почти здраво. Честно говоря, они и понятия не имели, что в данном мире считается здравым.       Мистер Тонкс растерянно оглянулся.       — А назад-то как?..       Теда же этот вопрос совсем не волновал, он радостно катил довольно тяжёлую тележку и крутил головой во все стороны, впитывая в себя атмосферу волшебного мира, с которым он не так давно соприкоснулся. Внимательность его это отнюдь не повышало — поэтому было совсем неудивительно, что он споткнулся и протаранил носом каменную плиту под жалобный выкрик совы, которая вместе с тележкой прокатилась дальше.       В положении «нос-к-камню» Тед пролежал несколько минут, пытаясь осознать, жив он или мёртв. Из глаз против его воли текли слёзы — до этого, был уверен он, наверняка оттуда вылетали искры: слишком уж жестоко он исследовал местный пол. Лицо приподнимал он медленно и осторожно, поскольку о себе давали знать наверняка сломанный нос и разодранные губы.       Первым, что увидели его глаза, были маленькие ножки в вычищенных чёрных туфельках. Сглотнув, Тед посмотрел выше — и наткнулся на высокомерный взгляд тёмных глаз. Девочка с густой каштановой косой смотрела на него с наигранным равнодушием — Тед чувствовал, что оно было наигранным.       И понял, что оказался прав, когда она протянула ему свой идеально выглаженный платок.       — Вытрись, а то выглядишь как тролль, — небрежно бросила девочка, передёрнув плечами. Тонкс смиренно принял платок и прижал его к носу; ткань немедленно окрасилась кровью. Но Тед уже словно и не помнил о ране: он думал лишь о том, как нелепо он сейчас выглядит перед ней, в слезах, грязный, когда она такая…       — Красивая, — вслух произнёс Тед, глядя прямо в глаза девчонки. И тут же понял, что именно он сморозил вслух.       Они одновременно покраснели. Но Тед уже решил идти до конца — тем более ему понравилось, как рушится равнодушие этой девочки.       — И ты очень добрая! — чересчур громко выкрикнул он, и девочка стала ещё пунцовее — в её глазах отражалось непонимание.       — Идиот, я сказала, что ты выглядишь как тролль! И ты просто… портил мне вид… Ты ужасно выглядишь! Утрись, наконец!       Туфельки слишком громко цокали, когда девочка убегала. Тед, не менее красный, чем она, так и остался сидеть на перроне, пытаясь остановить кровь, пока поезд снова не загудел.       Тут он подорвался. Пора в Хогвартс!