Закатная заря

      Галя сдаёт табельное и вместе с ним, кажется, — свою душу. По крайней мере, домой возвращается уже не Галина, а женщина средних лет с осуновшимся лицом, поникшей осанкой и светло-серыми глазами. Серыми как самая тяжкая мгла в её душе.       Она быстро поникает и перестаёт разговаривать даже с тобой. Каждый день, уходя на работу, ты чувствуешь вину за содеянное. Она гложет тебя всё сильнее, распаляя внутри. Ты видишь, как угасает любимая женщина, благодаря твоим стараниям.       И в один из дней ты просто ломаешься и говоришь ей всю правду. Умалчиваешь о помощи парней, берёшь всю вину на себя. Ведь это твоя идея, твоя и ответственность.       Она долго молчит поначалу. Долго сидит в кресле и не моргает, кажется. Не плачет, не кричит, не гонит тебя взашей. Она просто никак не реагирует ни на тебя, ни на твои мольбы, ни на поцелуи, которыми ты осыпаешь её лицо, пытаясь привести в чувства. Через несколько минут она холодно произносит:       — Уходи, — и выходит на балкон, закуривает.       А ты понимаешь, что тебя выгнали не из квартиры, не из жизни. Тебя выгнали из сердца. Тяжесть в груди никуда не девается, ты рыдаешь и собираешь вещи в командировочный чемодан. Всё то время, пока ты ещё находишься в квартире, Галя стоит на балконе и не шевелится. В один момент тебе кажется: подует ветер — и она упадёт. Но проходит время, и она всё так же стоит.       У тебя хватает ума позвонить Валентине и вкратце объяснить ситуацию. Валя заезжает к Галине вечером. Привозит продукты и необходимые лекарства. Галя смотрит волком и почти не говорит с ней.       Галя думает, что Валя всё знала про твою идею с отпуском, думает, что никого не осталось, кто был бы верен ей. Она Валентину не прогоняет, но и гостьей великой не считает тоже. Холодно смотрит, как та раскладывает продукты в холодильник, и уходит в спальню, на полуслове не дослушивая реплику Антоновой.       Валя заезжает каждый вечер, натыкается на ледяной взгляд и давящее молчание. Галя лишь просит сигареты — и это все слова, сказанные за этот день. Она много курит и постоянно пьёт воды, сухость во рту. Мало ест и подолгу спит. Ты спрашиваешь у Вали: «Как она?» — и получаешь в ответ мотание головой. Хочется выть.       В один из дней Валя по зову сердца забирает у Рогозиной все колото-режущие и наградной ПМ. Она боится не хуже тебя и даже радуется молчанию и отрешённости Галины в этот момент. Но всё же вы просчитываетесь банально и глупо.       В этот раз Валя не успевает заехать и просит тебя удостовериться, что всё в порядке. Тебе нужно время, чтобы забрать у Вали ключи, которые ты дала ей после того, как ушла от Галины, чтобы та беспрепятственно попадала в квартиру. И ты приезжаешь на полчаса позже обычного Валиного времени. И застаёшь невероятную картину.       Галя спит на кровати, и ты не удерживаешь себя, и, склоняясь, целуешь спящую женщину в лоб. Отмечаешь про себя, что она слишком горячая, и зачем-то тянешься к запястью. Пульс учащён.       Тормошишь её изо всех сил, зовёшь по имени, но всё без толку. Когда ты уже понимаешь, что это, звонишь в скорую, кричишь на операторку и вызываешь карету как представительница Федеральной Экспертной службы. Так приедут быстрее.       Скорая приезжает в течение нескольких минут, и ты бы даже могла удивиться этому событию, если бы не едва дышащая Галина на твоих руках. Её тут же забирают на носилках и везут в Склиф. По дороге ты суёшь фельдшеру оставшиеся с получки деньги, чтобы её записали как пациентку с сердечным приступом. Ты понимаешь: сейчас её будущее не только в руках врачей, но ещё и в твоих.       Сидишь в коридоре больницы, сложив руки на коленях, и смотришь в бело-серую стену. Кажется, именно такими были её глаза. Валя подходи незаметно, и ты шугаешься, когда она кладёт руку на твоё плечо. Протягивает тебе стаканчик с кофе и садится рядом.       — Она в коме, врачи делают всё возможное, — она думает, что психотропные препараты надо было выдавать по надобности.       А ты даже не притрагиваешься к кофе. Тебя тошнит от всего, на глаза наворачиваются слёзы.       — Не уберегла.       — Не вини себя, Рит, — слова вам обеим даются тяжело.       Вы обе понимаете: они не имеют и малейшего значения. Сейчас остаётся только ждать. И ты ненавидишь время за это. Валя говорит что-то ещё, но ты не слышишь. Не чувствуешь, как она берёт тебя за руку и ведёт на выход из больницы. Привозит к себе домой и укладывает на диван. Ты ложишься послушно и засыпаешь тяжёлым сном.       Через пару дней Галина приходит в себя. Ты выдыхаешь. Ещё через время её выписывают. Вы едете в такси молча, даже не смотря подруга на подругу. Ты всё время до дома смотришь в окно машины и постоянно потираешь нос. Обида свербит и держит за горло. Хочется разрыдаться и прижать её к себе.       — Галь, это ведь всё поправимо, знаешь, — ты подошла к сидящей в кресле женщине и села перед ней на колени, вглядываясь в расслабленное лицо. — Я даже не представляю, через что ты прошла, что чувствовала, но я знаю одно: я больше никогда тебя не отпущу, слышишь? — ты взяла её за руку, и Галина положила свою вторую руку поверх твоей.       — Мне казалось, больше ничего не существует, — Галя прочистила горло и продолжила: — мир ушёл из-под ног вместе с тобой и работой. Ты и ФЭС — это всё, что у меня есть. Всё, что имеет смысл, — сжала руку сильнее, в глазах наливались слёзы.       — Прости меня, родная, — ты поднесла её ладонь тыльной стороной к губам и поцеловала, — прости, что не послушала тебя. Я хотела сделать как лучше. Ты загибалась на работе, я думала, отпуск пойдёт тебе на пользу.       — Да, кажется, я понимаю, — согласилась Галина и поджала губы.       — Мирись? — ты оттопырила мизинец правой руки и подала его навстречу Галиной ладони.       — Мирись. — Галя сделала то же, и ты встала, чтобы обнять её. Такую хрупкую и беззащитную в этот момент, женщину с намертво открытой душой.