Закатная заря

      Очередное утро началось с попыток разбудить Галю на работу. И ты, зная, что легла та только пару часов назад, скрипя зубами, будила бедную женщину. Таблетки едва ли помогали, от снотворного становилось только хуже, и Галя всё равно засыпала лишь под утро.       На работе все видели состояние начальницы, но никто не смел сказать и слова. Только вы с Валей изредка пытались подбодрить Галину, помочь, привести в чувства. Сегодня ночью, когда Галю в очередной раз тошнило и безумно клонило в сон, но та не могла уснуть, ты решила для себя одну серьёзную вещь: с этим пора что-то делать. И это «что-то» оказалось едва ли приемлимым, но до одури необходимым.       Принеся Гале кофе, ты в очередной раз окинула ту понимающим взглядом и направилась в лабораторию. Андрей, пришедший раньше Тихонова, что-то изучал на компьютере.       — Андрюх, дело есть,— ты заговорщецки склонилась над Холодовым и стала говорить как можно тише: — у тебя ведь тесть — шишка какая-то. Можешь свести?       Программист не привык кичиться связями, отчего сначала повёл ухом. Но когда узнал, что дело касается Галины Николевны непосредственно, выудил из кармана визитку генерала Щукина и передал тебе, пообещав того предупредить.       Ты, в свою очередь, быстро накатала сообщение Тихонову и под угрозой прибить на месте, если кому-то скажет, попросила пробить Щукина В. И. на предмет грязного белья. Впрочем, как только хакер узнал, кому требуется помощь, — пусть даже Галя о ней не просила, — тут же принялся за дело.       Уже к вечеру у тебя было целое досье на Щукина со всей его поднаготной. Но, желая быть осмотрительной, ты решила повременить со звонком генералу и поговорить с Галей.       Решив порадовать любимую женщину, ты заказала суши-роллы и максимально попыталась превратить кухню в интимное место для свидания. Расставленные кругом свечи отдавали разноцветным пламенем; в длинных фужерах, по одной, стояли красные розы, пахнущие невероятно нежно.       Галя пришла как раз к тому моменту, как ты закончила раскладывать еду по тарелкам. Сняла туфли и, завидев странное свечение, вошла в кухню.       — У нас пробки выбило? — устало улыбаясь, поинтересовалась полковница.       Ты подошла к ней и, обняв за талию, поцеловала в алые губы со вкусом матовой помады.       — Типа того, — тихо произнесла ты и взяла её за руку. — Проходи, — провела к стулу у окна и посадила в окружение красных роз, как самую главную розу в твоей жизни.       — У нас какое-то событие? Я что-то забыла, да? — встрепенулась она, но ты быстро замотала головой.       — Просто решила сделать тебе приятное. Нравится?       — Да, — она поманила тебя к себе и поцеловала в открывшиеся навстречу губы.       — Галь, на самом деле, я хотела поговорить, — ты присела на корточки подле её колен, положив на них ладони. Женщина напряглась. — Я вижу, как тяжело тебе даётся работа, — ты замолкла, пытаясь вычленить хоть какую-то эмоцию в стальных глазах напротив. — Может, тебе стоит взять отпуск?       — Что? — опешила полковница, — я не думаю, что это хорошая идея. Да и кто мне его даст? — добавила Галина и улыбнулась, будто говоря: «Смотри, всё в порядке!», а глаза тем временем свербила усталость.       — Подумай, пожа... — не успела ты договорить, как тебя перебили.       — Рит, всё нормально. Или ты считаешь, что я не справляюсь со своими обязанностями? — женщина перешла в наступление, понимая, что ты не согласна с ней.       — Хорошо, я поняла тебя, — ты встала и кротко поцеловала женщину в висок, — прости, если задела тебя этим. Я волнуюсь.       — Всё нормально. — Тёплая ладонь накрыла твою.       Следующим утром ты договаривалась о встрече с генералом Щукиным. А уже вечером вы встретились у центрального парка в его машине.       — Виктор Иваныч, я надеюсь на вашу благоразумность, — остро проговорила ты, передав тому папку, в которой лежали интимные фото с Щукиным и его любовницей. Спасибо Тихонову.       — Не волнуйтесь, всё будет в лучшем виде, — парировал генерал. Ему была неприятна эта встреча, но деваться некуда. Он, конечно, выскажет своё недовольство своему зятю.       — И да, никому о нашей встрече знать не нужно. Даже Андрею. — или не выскажет.       Ты вышла из машины и осознала: колесо закрутилось.       Через пару дней, у тебя был выходной, Галя пришла домой раньше обычного и тут же направилась в ванную. Ты не поняла, но решила подождать, пока она выйдет. Прошло полчаса. Час. Когда стрелки отмерили второй, ты запереживала и подошла к двери в ванную.       — Галь, что-то случилось? — ответом тебе послужила тишина. — Родная, открой. — снова тишина. — я сейчас выбью эту чёртову дверь! — ты начала закипать, стучала ладонями в дверь ванной комнаты. Через пару минут тебе открыли.       На ванной сидела Галина, лицо её не выражало ничего, но фонило острой болью и отчаянием. Вся её поза кричала о том, как ей невыносимо. Ты боялась подойти к ней, не то что дотронуться.       — Галь, — едва слышно начала ты, присев перед ней на колени, — что случилось?       — Бессрочный отпуск, — неживым голосом сказала она и взглянула тебе прямо в глаза. В её не осталось стали, не осталось, казалось, жизни. Они потухли. — Я не знаю, как жить дальше, Рит. Я умерла вместе с этим заявлением. — она потресла в воздухе бумагой.       Ты, кажется, только сейчас осознала, что натворила. Осознала, как много для Галины значит работа. Вернее, ты знала всегда, но почему-то не думала, что сейчас это стало настолько остро чувствоваться. Благими намерениями, как говорится, благими намерениями.