Проект "Зимний солдат"

      Былая личность уверенно отвоевывала позиции. Баки создали все условия – походы по музеям, просмотр фильмов, экскурсии в их район. И Стив всегда был рядом. Джеймсу сложно было признаться, но он был до глубины души благодарен старому другу.       Капитан поддерживал его в первых осознанных шагах в новом мире, оберегал, пусть иногда и с излишней заботой. А ещё рядом были друзья Стива – Тони и Наташа.       Но теперь прошлое давало о себе знать старым, проверенным способом – через сны. Ему снились не ужасы Гидры, не миссии и не секс. Ему снился взгляд Рамлоу перед тем, как кресло вернуло Баки память. В этом взгляде была безнадежность и понимание – командир знал, что скоро человека, так отчаянно нуждавшегося в нем, навсегда изменит вернувшийся Джеймс Барнс. Знал, что обещание, которое он дает сейчас – присмотреть, быть здесь, когда все кончится – никому не нужно.       Умом Джеймс понимал, что должен ненавидеть Рамлоу. То, что он принимал за заботу, было в лучшем случае отсутствием жестокости, ну и возможно банальной жалостью. Как не пнуть дворовую собаку или кинуть ей кость. Но другая часть личности тянулась к Рамлоу, тосковала. И сны, раз за разом крутящиеся в сознании, словно пытались исправить то, что произошло.       Джеймс бездумно теребил в пальцах механической руки ремень безопасности. Забавно, но именно к этой детали он никак не мог привыкнуть. В фургонах, в которых они ехали на задания ремней не было, и до сих пор, на его памяти, он пристегивался только когда Рамлоу вез его к себе домой.       Раздражающий материал вечно натягивался и норовил соскользнуть на горло. Зато, на нем можно было сосредоточиться. По крайней мере, куда приятнее было злиться на ремень, чем на самого себя и, что уж греха таить, на Стива и Тони. Джеймс понимал, что его захотят показать врачам, проверить, что после "обратного обнуления" он стабилен. Это было разумно и логично. И он вполне верил, когда Тони, в свойственной ему манере, сказал, что речь не о "карательной психиатрии". И конечно, Джеймс верил Стиву. Ну то есть, верил, что Стив бы не стал отправлять его куда-то, где Баки могут причинить вред. Но все равно, старая память никуда не делась и упорно сигналила об опасности, поднимала из глубины сознания образы первых лет после падения с самолета, ещё до Пирса.       И страшно становилось так, что перехватывало дыхание и темнело перед глазами. Даже не потому что он думал, что будет больно, этого он бы не испугался. Просто казалось, стоит снова оказаться с одним из... этих людей, и он потеряет почву под ногами и упадет обратно, в омут, из которого только начал выбираться.       Впрочем, одна надежда все же была - если отвечать правильно, не показывать агрессии, страха или ещё каких нибудь "настораживающих" симптомов, все может пройти довольно быстро.       Доктор Гарнер ждал его в своём кабинете, чуть задумчиво постукивая пальцами по столу. До назначенного времени оставалось слишком мало, чтобы начинать какое-нибудь дело, а в третий раз перечитывать содержимое лежащей перед ним папки с собранной по пациенту информацией казалось не слишком разумным. Суть он уже уловил, а первое впечатление предпочитал составлять основываясь на реальных наблюдениях. Документы могли помочь, но слишком уж опираться на них всё же не стоило.       Он отодвинул папку на край стола и посмотрел на часы. Время подходило к назначенному сроку.       Стук в дверь раздался минута в минуту, четкий, отрывистый. И прекратился ещё до ответа. Видимо, человек за дверью был уверен, что его услышали.       Доктор встал из-за стола, привычно окидывая кабинет взглядом, как будто опасаясь увидеть там что-нибудь лишнее, а потом быстро подошел к двери и плавно толкнул её, открывая.       - Добрый день, - поприветствовал он нового пациента и чуть отстранился, отступил назад, пропуская того в кабинет.       Джеймс честно ожидал, что ему просто скажут "войдите", и чуть не шарахнулся от двери. Правда, почти сразу вспомнил, где он и зачем, а так же о своем решении вести себя максимально нормально.       - Добрый день, - нейтральным тоном отозвался он и прошел внутрь кабинета, подавив желание оглянуться на доктора. Остановился возле стола, дожидаясь хозяина кабинета. Гарнер быстро догнал его, снова обошел стол, усаживаясь в свое кресло и глядя на Джеймса внимательно и вполне дружелюбно. В этом кабинете часто висело вот такое неловкое, опасливое напряжение. Сейчас оно и вовсе казалось естественным.       - Садитесь, - кивнул он ему, указывая на не такое удобное, но вполне пристойное кресло по другую сторону от стола.       Джеймс молча опустился в кресло, держа спину прямо и положил руки на подлокотники. Сжал их, соизмеряя силу. Пока кабинет ничем не напоминал помещения, в которых он бывал раньше, но в нем все равно витал дух "официальности".       Расслабиться предсказуемо не получалось, что бы там не обещали Стив и Тони... Ну хорошо,в основном Тони.       Барнс никак не мог отделаться от ощущения, что должен выбрать правильную линию поведения, словно пройти полосу препятствий. Он вгляделся в лицо сидящего напротив человека привычно цепким, профессиональным взглядом, но не заговорил, ожидая вопросов.       - Я не уверен, представляли ли меня вам, так что, на всякий случай, меня зовут Эндрю Гарнер. Я работаю с агентами нескольких спецслужб, когда у них возникают, - тут он сделал паузу, формулируя собственную мысль, - трудности. При такой работе им часто нужна бывает поддержка.       Глаза Джеймса чуть сузились, когда доктор произнес "трудности", но никакой другой реакции он себе не позволил. В голове крутились всякие банальности типа "приятно познакомиться" и "спасибо, что выделили мне время", но они были насквозь ложными. Потому что, ни черта не приятно.       - Я понял, - едва заметно кивнул Барнс, сочтя молчание неуместным. Он был уверен, что доктор знает, кто и зачем к нему пришел, но все же решил не нарушать "этикета", - меня зовут Джеймс Барнс, - и помедлив, добавил: - Я - не агент.       - С не агентами я работаю тоже, - на миг доктор опустил глаза, давая себе время, чтобы уложить в голове увиденное, а потом продолжил: - но реже. А впрочем, сейчас-то это не важно. Ваш случай всё равно уникален.       И он обернулся к папке, не то машинально, не то напротив без слов объясняя, что в курсе, кто перед ним сидит. Взгляд его стал чуть извиняющимся. Понятно было, что посетителю не слишком-то приятно, когда кто-то роется в его прошлом. Особенно в таком. Но и скрывать свою осведомленность смысла он не видел. Глупо, да и незачем.       С некоторым недоумением Гарнер проследил за уходящим с лица и фигуры пациента напряжением. Он не знал, что за мысль заставила того расслабиться, но спрашивать прямо сейчас казалось чересчур неожиданно. Его собеседник явно не слишком-то понимал, что и как будет сейчас происходить, и такой шаг мог усилить и без того явное сопротивление.       - Вам что-нибудь рассказали о нашей работе? Вы знаете, как это может быть? Джеймс скользнул взглядом по стене за плечом Гарнера.       - Мне сказали, что мы будем разговаривать. И что после... возвращения памяти, - с некоторым усилием продолжил он, - мне нужна будет помощь для адаптации, - фразы звучали казенно, но в конце концов это была правда. Ну, сокращенный вариант. Вообще, вопрос показался Джеймсу риторическим, но он не видел причин не отвечать на него. Тем более, что тут он знал ответ.       - Ну да, как-то так, - доктор чуть усмехнулся и согласно кивнул. - Но я имел в виду, что именно вы, - это слово он выделил голосом, - думаете. И не нужно так напрягаться. Это не экзамен. У вас нет никакого шанса ответить неправильно. Джеймс непонимающе склонил голову набок, пожевал губы. - Тогда я не понял вопроса, - напряженно сказал он. - Вы сказали, вам будет нужна помощь в адаптации, - он снова кивнул, будто соглашаясь с какой-то своей мыслью. - Вы так считаете, или вам просто неловко было отказаться от встречи? Джеймс пристально взглянул на лежащую перед доктором папку. - Прежде чем ответить на этот вопрос, я должен знать, что вам известно, - твердо сказал он. - Резонно, - доктор кивнул и подтолкнул папку к нему, а потом откинулся на спинку кресла, собираясь подождать, пока тот закончит чтение. - Кроме того, со мной разговаривал ваш друг капитан Роджерс. Но ничего конкретного не сказал. Просто волновался. Барнс изумленно вскинул брови. Он не ждал такого жеста. Как-то это не вязалось с его представлениями о медицине. В его понимании, пациенту вообще не полагалось заглядывать доктору за плечо. Это было так странно, что могло сойти за трюк, чтобы втереться в доверие, но почему-то таковым не казалось. Тем не менее, он пролистал папку, отмечая незнакомые термины, и куда более понятные отрывки из отчетов и, задумчиво кивнув, подтолкнул папку к Гарнеру. - У меня случались приступы, - коротко сообщил он, безэмоционально глядя в точку над плечом Гарнера. - До того, как мне вернули память. Тогда это были картины из прошлого. Сейчас, я понимаю, что это прорывалась моя основная личность. После того как память вернулась, их больше не было, но я бы... не хотел, чтобы они вернулись. Это может быть опасно для окружающих, - отчеканил он. Тянуло добавить про кошмары, которые так и остались с ним после того, как ему вернули память, но это было слишком личным, стыдным, словно он ребенок какой-то и, главное, неизбежно вызвало бы вопросы о том, что именно ему снится. - Расскажите о них, - доктор чуть нахмурился, сосредотачиваясь. - Что вы помните об этих приступах? Джеймс перевел взгляд выше, постарался вспомнить, словно вытянуть за ниточку. - Их было несколько. В последние месяцы перед тем как Стив... как Капитан вернул меня их было больше чем за прошлые годы, - странно, до сих пор в голове не укладывалось, что прошло так много. Он переплел пальцы. - В музее, на выставке "Капитана Америки", ещё раньше, когда я увидел свое лицо в передаче, ещё... - он сглотнул и тут же стиснул зубы, не к месту вспомнив квартиру Рамлоу и какао, - тоже в связи с прошлой жизнью. До войны, - коротко закончил он. - Вы что-то вспоминали, - Гарнер снова остановился, будто давая собеседнику время получше расслышать, осознать его слова, - и вам становилось плохо? Как именно? Есть что-то общее или симптомы всегда были разными? Джеймс помедлил, подбирая наиболее четкий ответ. - Я выпадал из реальности. Мне казалось, что я нахожусь сразу в нескольких местах. Там, где я был на самом деле, и в то же время в прошлом. Как если... - он взмахнул в воздухе рукой, подыскивая слова, - как когда пытаешься что-то разобрать, расслышать. Громко, но непонятно, - не найдя лучшего, сказал он. - Вас это пугало? - не слишком-то стараясь угадать, предположил доктор. Ни к чему строить гипотезы, когда можно просто спросить. - Да, - не стал спорить Джеймс и, нервно хмыкнув, откинулся на спинку кресла, - сейчас я понимаю, что это был хороший знак, но тогда мне казалось, что я схожу с ума, - он помрачнел и добавил, - и дважды я чуть не навредил человеку, который был рядом со мной. - Что же вас остановило? - доктор вскинул брови, слегка удивляясь. - Не могу представить, чтобы кто-то мог оказаться достаточно силён, чтобы помешать вам себе навредить. Или все разбежались? - Приступы длились недолго. И ещё, помню, когда я пришел в себя, меня звали моим... кодовым именем. Ну, вы знаете, - уголок его рта дернулся, но Джеймс тут же вернул лицу нейтральное выражение. - А ещё со мной почти всегда был мой непосредственный командир. Я его слышал, - его взгляд стал далеким и почти сразу безжизненно холодным, словно его переключили, - и ещё у меня был запрет травмировать своих, - в его голосе зазвучала холодная ярость. - На что вы злитесь? - ровно, внезапно мягко переспросил Гарнер, чуть сузив глаза, будто пытаясь поймать какую-то ускользающую мысль. Джеймс вернул правую руку на подлокотник, левая осталась лежать на коленях. - Не на вас, - быстро ответил он. - Это хорошо, - тот кивнул и снова продемонстрировал удивление, которое испытывал едва ли не с того самого момента, как узнал о случае, с которым предстояло работать. - Но вы злитесь? Или я неверно понял? Джеймс хотел было сказать "нет", но в конце концов, правда здесь звучала вполне обоснованно, поэтому он ровно ответил: - Да, - и тут же уточнил: - на тех, кто украл семьдесят лет моей жизни. - И не позволил даже отомстить? - голос прозвучал всё так же ровно, но уже без удивления. Как простое уточнение непонятного момента. - Вы сказали "запрет травмировать"? Глаза Джеймса сверкнули темным огнем, и как назло в ушах предупреждающе зашумело. Грудь обожгло изнутри смесью страха и ярости. Почему-то как раз о мести он не думал. Бесило воспоминание собственной беспомощности, а месть... как будто он подсознательно решил, что со смертью Пирса умерла и Гидра. А ещё, даже сейчас, он не был уверен, что смог бы столкнуться с Александром лицом к лицу. Отчётливый сигнал опасности от пациента Гарнер уловил, но останавливаться пока было рано. Они даже на шаг не приблизились к чему-то по-настоящему важному. - О чем вы подумали? - спросил он, стараясь, чтобы слова не прозвучали слишком быстро, как нечто не важное или легкомысленное. - Секунду назад. Что была за мысль? - Что не думал о самой возможности мести, - ответил Джеймс прежде, чем успел подумать. Слишком уж поразила его эта мысль и слишком быстро доктор задал вопрос. - Это плохо? - снова уточнил доктор, стараясь не сбить его смысли. - Что не думали? Звучит так, как будто должны были. Джеймс со свистом вздохнул и резко подался вперед, опираясь о стол. - Конечно, должен был! Это то, о чем подумал бы любой человек! - А какой тогда вы человек? - не закусить тревожно губу стоило некоторых усилий, и сейчас Гарнер и сам не мог бы сказать, чего было в нем больше, тревоги или сочувствия. - Раз не подумали? Очевидно, не "любой". Но какой именно? Джеймс вдруг как-то обмяк, в его глазах отразилась горечь, и он бессильно опустился обратно в кресло. Ответ у него был, и от того, насколько простым был этот ответ, было ещё тяжелее. Джеймс почувствовал накатывающее тупое безразличие. Эндрю позволил паузе длиться, не подгоняя его и не переспрашивая. Давая время хотя бы вздохнуть. А потом снова спокойно и вполне мирно уточнил. - У вас нет ответа, или вы не хотите им со мной делиться? Джеймс пожал плечами. - Какая разница? Это ничего не изменит, - он вдруг почувствовал свинцовую усталость, будто и не было этих нескольких дней, и он все ещё находился где-то вне себя, как будто видел это все со стороны. Факт оставался фактом - что бы он не вспомнил, то, что было, никуда не денется, это все равно часть его, как бы он эту часть не ненавидел. - Ваше желание? - Гарнер посмотрел на него прямо и пристально, но не попытался перехватить взгляд. Не требуя немедленного отклика. - Оно ничего не значит? Почему? Джеймс устало потер лоб пальцами здоровой руки. - Потому что ничего не меняет. То что было - было. К счастью. Оно больше не вернется, - блекло сообщил он. - Те, кто сделали из меня Зимнего Солдата больше никому не причинят вреда. - А как быть с тем вредом, что уже причинили вам? - спросил доктор, не понижая голоса. Всё так же ровно. Вопрос был именно вопросом, а не слезливым возмущением. А впрочем, Гарнеру в тот момент хватало и его. Джеймс опустил взгляд, а затем в упор взглянул на доктора. - Мне не с кого за это требовать. Те кто за это ответственны - мертвы. Но, - он жестко усмехнулся уголками губ, и выглядело это диковато, - я был бы рад присоединиться к Щ.И.Т.у, чтобы помочь им отыскать оставшиеся ячейки Гидры. - А если бы было с кого? Если бы у вас были все возможности. Что бы вы сделали? Или хотели бы сделать? - он снова подался назад, устраиваясь удобнее, всей фигурой демонстрируя спокойное ожидание. Без любопытства. Без осуждения, или вообще идеи, что знает, как правильно поступать в таких случаях. - Стереть последние семьдесят лет, - не задумываясь хмыкнул Джеймс. - Никогда не попадать в плен или хотя бы, не падать с самолета, - он не очень понимал к чему такие вопросы. Разве ответ не очевиден? Чего этот человек пытается добиться? - Не позволить Зимнему солдату появиться на свет? - тихо уточнил Эндрю и сцепил пальцы в замок, аккуратно укладывая руки на стол. Джеймс прищурился, чуть наклонил голову, посмотрел пристально, пронзительно, словно что-то подозревая. - Так было бы лучше, - но в голос все равно прокралась нотка неуверенности. Не оставляло ощущение, что это ловушка. - Пожалуй, - Гарнер слегка вздохнул и грустно улыбнулся. Совсем коротко, на долю секунды. - Каким он был? Что вы помните? Барнс отодвинулся, чувствуя как вжимается спиной в спинку кресла. - Какая разница? - резко спросил он. - Зимний солдат был орудием Гидры. Из-за него погибло много людей. И самое главное, все это время он служил тем, с кем я когда-то сражался. - Для меня? - переспросил доктор, не меняя позы. - Не уверен, что есть разница. А для вас? Вам всё равно, что за человек жил в вашем теле столько лет? Джеймс непонимающе заморгал, а потом жестко ответил: - Вы не понимаете. Зимний солдат не был человеком. Он был куда ближе к дрессированному животному. - Да, - почти в тон ему, но всё-таки помягче ответил Эндрю. - Не понимаю, это правда. Так говорите, Зимний солдат не заслуживает вашего внимания? Джеймс прищурился. - Его больше нет. Зачем ему внимание? - Больше нет? - медленно и серьёзно проговорил Гарнер и на миг сжал губы. В вопросе не было недоверия или оптимизма. Казалось, там не было вообще ничего. - Как это произошло? Что с ним стало? - Мне вернули память, - напряженно ответил Джеймс, чувствуя беспокойство. - Ему больше нет места. Разве не так? - А что стало с его памятью? Думаю, за столько лет с ним многое успело произойти, - Гарнер поймал себя на том, что затаивает дыхание. Ему тоже было тревожно, но он не успел понять, почему. Глаза Джеймса расширились, дыхание стало тяжелым и загнанным. Остро, как наяву, вспомнился разговор с Рамлоу в музее."Он умер. Ты же помнишь как он умер?" Говорил командир Зимнему солдату. Говорил о нем, о Джеймсе Барнсе. - Вы что-то важное поняли сейчас? Или почувствовали? - Гарнер чуть склонился вперёд, доверительно и спокойно. - Не обязательно мне рассказывать. Но мне важно понимать, что произошло. Джеймс глубоко вздохнул. - Вспомнил, как ему говорили, что я мертв, - тихо сказал он. - А я все это время был жив. Кто знает, может и он ждет своего часа. - Как дрессированное животное? - припомнил доктор его слова и моргнул, останавливая нарисовавшийся в подсознании образ. Его подсознание сейчас не было важно. Только пациент. - Просто ждёт? - Я не знаю! - раздраженно выдохнул Джеймс, сжимая кулаки и с трудом удерживаясь на месте. Где-то в глубине поднималось темное и пугающее его самого чувство. Будто в груди раскручивался смерч. Он не понимал, зачем доктор так упорно ковыряет самое больное место, как будто ему больше нечего спросить, как будто он вообще ставит эксперимент. - Он не мое животное и никогда им не был! Откуда я знаю, чего он хочет? Может, ждет своего хозяина, но этого больше не будет! - Вы злитесь на него? - сочувственно проговорил доктор, видя его раздражение. - Или на меня? - На него, на себя, на вас, на Гидру, - Джеймс все-таки поднялся, с видимым трудом сохраняя спокойствие. - Думаю, на сегодня хватит. - Если вы так решили, - пожал тот плечами, не двигаясь с места и глядя открыто и спокойно. - Здесь только это имеет значение. Было видно, что Джеймс колеблется. - Я в этом ничего не понимаю, - наконец произнес он. - Так должно быть? - А как это для вас? - негромко переспросил Эндрю. - Вас что-то настораживает? Или волнует? - Ещё бы, - Джеймс сложил руки на груди. - Я не понимаю, каких ответов вы ожидаете. Вопросы кажутся мне странными. - Меня устроят любые ответы, - Гарнер пожал плечами и оперся о спинку кресла, чтобы не смотреть запрокинув голову. - А даже если и нет, никто не обязывал вас оправдывать мои ожидания. - Я не понимаю, что вы пытаетесь сделать, - Джеймсу и самому не понравилось, как прозвучал его голос, будто вот-вот сорвется. - У меня нет специальной цели, - в который уже раз за свою карьеру ответил доктор, скрывая легкую грусть. - Я просто иду туда, куда пациенту тяжело дойти одному. Джеймс отвел взгляд и когда посмотрел снова, в глазах у него была отрешенная решимость. - Это важно для Стива. Он считает - мне нужна ваша помощь. Я не хочу его разочаровать. - А как вы считаете? Вам нужна помощь? Моя или чья-то ещё? - разговаривать вот так, с было ушедшим уже пациентом было не слишком приятно, и даже слегка тревожно. Но сейчас, по крайней мере, было хорошо понятно, почему. Джеймс нехотя вернулся в свое кресло. - Мне неприятно вспоминать то, что было, пока я был Зимний солдатом, - он поморщился, - все эти разговоры выводят меня из равновесия, - он взглянул мимо доктора, куда-то в стену. - Сказать по-правде, не уверен, что результат может быть лучше чем сейчас. Я изменился. Стиву придется привыкнуть ко мне новому. В чем-то мой командир был прав - тот, кого знал Стив, потерян. - Несомненно, вы изменились, - подтвердил его слова доктор, вновь недоуменно вздергивая бровь. - И глупо было бы пытаться с этим спорить. А вам кажется, моя цель как-то изменить вас по желанию капитана Роджерса? Или своему? - Я уже говорил, - взгляд Джеймса снова стал холодным, - я не могу понять вашу цель. А Стив... ему больно из-за меня. Я не хочу, чтобы его касалась вся эта грязь, и надеюсь, Зимний солдат больше не выглянет, - он стиснул зубы, вспомнив, как совсем недавно проснулся от кошмара, вспомнил как смотрел на него Стив. - Да. Вы говорили. Это и правда непросто. Не понимать, чего от тебя хотят, - доктор чуть склонил голову набок. - Но я заметил, вы ничего не спрашиваете. Только защищаетесь. - Я не понимаю, - настороженно отодвинулся Джеймс. - Что мне полагается спрашивать? Я думал, вы задаете вопросы. - Задаю, - он согласно кивнул. - Но это ведь не значит, что я вам не отвечу. Нет никаких причин молча злиться. Или всё же есть? - У меня пока нет вопросов, - дипломатично ответил Джеймс. - И я не злюсь. Не на вас. И не вижу смысла на вас срываться, - "пока вы не переступили черту", хотел добавить он, и эти слова, хоть и не прозвучали, повисли в воздухе. - О, я и не предлагал срываться на мне! - доктор даже ладони перед собой выставил, будто защищаясь от такого предположения. - То есть, иногда я и вправду сознательно разворачиваю на себя чужой гнев, чтобы иметь возможность получше с ним познакомиться. Но сейчас этому нет никаких причин. Думаю, свою злость вы и так хорошо знаете. Но вы могли бы сообщить мне, если что-то вам не нравится. Или попросить объяснений, если что-то не ясно. - Хорошо, - Джеймс расслабил пальцы, перестав сжимать подлокотники, и с послушным видом опустил ресницы. - Ладно, - Гарнер кивнул, на миг отводя взгляд и тоже слегка расслабляясь. - Мы разобрались с моими целями и с целями Роджерса. А что с вашими? Есть идеи, в чём именно вам нужна помощь? Джеймс сжал губы в тонкую линию, словно решаясь. Но что уж там, доктор все равно не узнает ничего нового. Он же читал досье. - Я боюсь, что однажды перепутаю личности. Что проснусь от очередного кошмара Зимним солдатом. Опять потеряю себя и не буду помнить, - он произнес это так, словно речь шла не о нем, словно зачитывал текст. - Этому страху есть какие-то основания? - доктор сел прямее, будто переключаясь в какой-то другой режим. - Вы что-то чувствовали? Или это то, что вас пугает даже гипотетически? Джеймс пожал плечами, смазанным, неуверенным движением. - Мне снятся кошмары. Они снились мне перед приступами. Хотя, иногда и просто так. Но я, - он сглотнул, - не хочу допустить и мысли о такой возможности, - он механически коснулся правой рукой гладкой поверхности протеза. - И что вы делаете для этого? - снова уточнил Эндрю, чувствуя, что приближается к чему-то важному. - Чтобы не допустить? - Стараюсь не вспоминать его, не думать о нем, - Джеймс уставился в пустоту. - Меня и стараются отвлечь, в этом мире многое надо узнать, то, что я пропустил. Но он все равно есть. И иногда... - он вдруг почувствовал, как начинает жечь глаза, и четко осознал, что не может говорить дальше. Просто голос исчез, челюсти свело. В последнее время сны снились чаще, и раз за разом он видел две вещи: рождение Зимнего солдата и его "смерть". Стол и Пирса и кресло и Рамлоу. - Он напоминает о себе. Потому что, как и вам, ему страшно в одиночестве, - заявил доктор и едва не поморщился. Слишком прямая формулировка. Не безопасная. Стоило дать пациенту больше времени. Но сейчас прямой путь мог оказаться вернее. Джеймс невесело хмыкнул: - Да уж, он не привык быть бесхозным, - слова прозвучали резко, но точно. В ушах эхом зазвенело: - Вы будете здесь, когда я приду в себя? - Конечно, буду. Даже если мне придётся драться. И потом в любой момент, ты всегда будешь знать, где меня найти. Когда захочешь. - Вы осуждаете его за это? - Эндрю подался вперёд, слегка нависая над столом. Барнс покачал головой, не в силах произнести ни слова. Он словно заново пережил разговор с Рамлоу, снова увидел его глазами Зимнего. Интересно, злился бы солдат на своего командира? Ведь в каком-то смысле, Рамлоу убил его своими руками. Или это Зимний предал своего командира? - А что? - доктор привычно не торопился, не подгонял Джеймса, легко удерживая размеренный темп беседы. - Что вы чувствуете к нему? Джеймс вздрогнул, решив, что вопрос касается Рамлоу. - К Зимнему солдату? - уточнил он. - Мне его жаль. Он ведь по сути совсем недавно начал чувствовать себя чем-то кроме оружия, - тихо сказал Джеймс, - а его картина мира снова оказалась неправильной. Он во что-то верил, - Джеймс чуть не добавил "кого-то любил" и зло прикусил язык. - И правда жаль, - кивнул Эндрю и посмотрел будто вскользь, окинул взглядом всю фигуру целиком. - Умереть толком и не родившись. Что он успел? Есть что-то, о чем вы хотели бы помнить? В горле встал ком, мешая дышать. Джеймс отвернулся и покачал головой. Если все, во что верил Зимний от Пирса и до Рамлоу, было самообманом, какой смысл над собой издеваться? О, он не сомневался, что Зимний солдат любил Брока. Любил не той преданной, бездумной любовью, как Пирса, а вполне по-человечески, но что значило это сейчас? Оно бы только утянуло его обратно. - Я уже говорил, вам не нужно отвечать, если хотите, - доктор опять улыбнулся, и снова едва заметно и быстро. - Но вы сами знаете ответ? Так ведь? Джеймс промолчал. Стоило вспомнить разговор у кресла и становилось невыносимо больно. Так, как будто он потерял что-то очень важное, и ещё, как будто обманул чье-то доверие. Зимнего? Или Рамлоу? Он помнил, как смотрел на него Брок, как будто надеялся до последнего, что Зимний ещё там. Доктор откинулся на спинку кресла, позволяя молчанию длиться. Пациент разбирался в чём-то слишком большом для него, и было понятно, что прямо сейчас он просто не в состоянии этим поделиться. Оставалось только дать ему время и не мешать. - Он вам не нравится? - спросил он наконец, показывая, что всё ещё здесь. - Этот ответ. - Конечно, не нравится, - ровно ответил Джеймс. - Он сделал очень много зла. Для этого его и создали, - по спине пробежал холодок, и к горлу снова подкатил ком. Джеймс чувствовал, что объясняется перед кем-то, кто никогда не поймет. Его там не было. Он не знает, каково это. Вдруг отчаянно захотелось заставить этого человека услышать, прочувствовать все, что скрывалось за официальным отчетом. Чтобы понял, что другого выбора не было, что он не мог не стать Зимним солдатом, и что представляет собой Зимний солдат. Каково это, когда мир выцветает, разваливается, расплывается, ускользая из рук и есть только один ориентир, один крохотный островок твердой почвы под ногами. Джеймс сжал кулаки, чувствуя, как снова учащается дыхание, как будто он снова сидит на чертовом кресле, и ещё ниже опустил голову, чтобы доктор не видел его глаз. - Так он злой? - ровно переспросил Гарнер, глядя ему куда-то в макушку и чувствуя, как и сам напрягается, будто сейчас ему нужно будет очень быстро бежать. - Раз делал много зла? Джеймс выпрямился с жутковатой неторопливостью, словно точно знал, что спешить ему некуда. Взгляд у него сделался абсолютно чужой и почему-то настойчиво ассоциирующийся со снайперским прицелом. - Нет, доктор, Зимний солдат вовсе не был злым, - процедил он. - Просто для него существовал только отданный приказ. И приказ был вне понятий добра и зла. Взгляд доктора против воли быстро метнулся к стоящей на столе фотографии. Однажды на него уже так смотрели. И говорили примерно об этом же. - Он не мог выбирать, - интонация вышла больше утвердительной, чем вопросительной, но он всё-таки замолчал, дожидаясь реакции. Джеймс отвел взгляд. - Мог. Просто, для него весь мир был сконцентрирован в одном человеке. Как будто единственное настоящее. И если бы он подвел его, - Джеймс передернул плечами, - его мир бы разрушился. Он бы провалился обратно в небытие. - И как я понимаю, - кивнул Гарнер чуть задумчиво, - примерно так и случилось? - Нет! - вскинулся Джеймс. - Я никогда его не подводил, это он меня отдал! - горячо возразил он. Эндрю посмотрел молча, ожидая, пока смысл сказанного дойдёт и до него самого. Кто бы из двух субличностей сейчас не подал эту реплику, осознание должно было быть непростым. Джеймс скривился, как будто коснулся чего-то отвратительного, и отвернулся. Логично было бы злиться, но внутри было только пусто и холодно. За что бы не цеплялся Зимний солдат, ясно было, что это тоже было ненастоящим. Не надежной землей под ногами, а льдом, который растает, стоит только стукнуть посильнее. - Похоже, он хороший солдат? - негромко, почти грустно спросил Гарнер и чуть склонил голову. Ничего хорошего он, конечно, не видел. Но по логике выходило так. - Да, - эхом повторил Джеймс, - он был хорошим солдатом, - глаза опять начало щипать, а это в свою очередь злило и возвращало тень контроля над собой. Он всегда знал, что важен для Пирса только как орудие, но с Рамлоу ему казалось, что было что-то ещё. Как будто подспудно чувствовал, что новый командир не может подстроиться под такой формат. И даже, если Броку было просто его жалко... оружие не жалеют. - Верным, сильным, бесстрашным, - принялся перечислять доктор свои выводы, внимательно наблюдая за глубокой задумчивостью, в которую, казалось, погрузился его пациент. За отраженными на лице мрачными раздумьями. - Которому все равно в кого стрелять, который не задает вопросов и впадает в ужас от одной мысли, что не им будут недовольны, - сквозь зубы продолжил Джеймс. - А вы им не довольны, Джеймс? - Гарнер напрягся, на секунду замирая, а потом снова начал дышать спокойно и ровно. - Он подвёл вас? - Мы с ним не сталкивались, - отрезал Барнс, невольно отодвигаясь к самой спинке кресла. - Он появился, когда от меня ничего не осталось! - он сглотнул, вспомнив свой последний сон, и помотал головой, - Когда появился Зимний, меня уже давно не было. Ничего не было, - прошептал он, сверля взглядом стол. - А сейчас? - чужая боль привычно заставлял сердце сжиматься, но, в этом он был почти уверен, не отражалась на лице. В конце концов, он был профессионалом. - Сейчас есть что-нибудь? - Я тут, - твердо ответил Джеймс. - Я помню, кто я. Конечно, мир изменился, но я сумею под него подстроиться. А то что было - должно исчезнуть, как дурной сон. Зимнему солдату тут нет места. - Что это за чувство? - остановил его вдруг Эндрю, и ладони его, лежащие на столе, слегка дрогнули. - Когда вы это произносите? Что с вами происходит? - Как будто съел что-то горькое. Мне жаль его, - Джеймс чуть пожал плечами, - насколько бы он ни был мне противен. Я не понимаю, как он мог получиться из меня, - Джеймс потер подбородок, - даже думать об этом мерзко. - Вам жаль и противно? - уточнил доктор как можно аккуратнее, чтобы это не было похоже на дурацкий опрос или праздное любопытство. - Есть что-то ещё? Прямо сейчас, пока мы о нём говорим? - Я на него злюсь, - Джеймс поверхностно вздохнул, и перевел взгляд на протез. Сжал-разжал пальцы, - я бы никогда так не сломался. А он смог. Он подвел меня. - Что бы вы сделали, если бы могли? Что вам подсказывают ваша злость, отвращение и жалость? Как бы вы поступили, если бы он бы материален? - Эндрю медленно выдохнул. Эта робкая, задумчивая какая-то откровенность пациента обнадёживала, хотя особо радоваться он и не спешил. Джеймс посмотрел на него, как будто не знал, верно ли понял Гарнера. - Что бы я сделал... с ним? - Да, - подтвердил доктор, а потом уточнил: - Или по отношению к нему. Барнс прикусил губу, лихорадочно пытаясь найти ответ. Мысли разбегались в стороны, метались от одного варианта к другому. Думать о Зимнем солдате, а тем более представлять его вот так, перед собой, было больно. Правильнее было бы уничтожить его раз и навсегда, но Джеймс знал, что не смог бы этого сделать. Слишком он был жалким и по своему - слишком хрупким. Может и стоило бы просто засунуть его обратно в криокамеру? Пусть спит... Но Джеймс слишком хорошо помнил, что такой сон не приносил покоя. - Он не полноценная личность. Он никогда не сможет существовать сам по себе - не создан для этого, - через силу ответил Джеймс. - И что же вы будете с этим делать? - спросил Гарнер. О том, что Зимний "просуществовал" как-то несколько десятилетий, он пока предпочел не говорить. - Кроме вас у него никого не осталось. И только вам решать, что с ним теперь будет. - Его на самом деле нет, - замотал головой Джеймс, - он только в моей голове! - он опять почувствовал, что задыхается. А ещё, назло доктору захотелось сказать что-нибудь вроде "сдал бы в психушку!" Но на самом деле, Барнс знал, что никогда бы так не поступил. Не после того, как Зимнего сначала создали, а потом вот так, походя выбросили. Никто в целом свете не мог бы понять Зимнего солдата так, как Джеймс Барнс. Ни Пирс. ни Рамлоу. И он просто не смог бы предать его так же, как все остальные. - Да, - снова грустно подтвердил доктор, - его нет. Но ваша голова точно есть. Вы есть. И имеете на это полное право. Ведь так? - Хорошо, - Джеймс услышал как скрипнул метал и понял, что непроизвольно сжал пальцы протеза в кулак, - я бы больше не позволил никому причинить ему вред. Не знаю как. Что-нибудь бы придумал. Может, дал бы ему во что верить. Не знаю. - Вы бы хотели о нём позаботиться? - момент показался доктору трепетным, каким-то даже тёплым, и этих своих эмоций он не нашел нужным скрывать. Джеймс помедлил, а потом решительно кивнул. В этот момент он был уверен, что если бы эта абсурдная ситуация была реальной, он бы взял Зимнего солдата под свою опеку. - Так что вам мешает это сделать сейчас? - Эндрю чуть нахмурился, смягчая вопрос и придавая ему больше значения. - Он прямо там. Где-то среди ваших мыслей и чувств. - Я не понимаю, - Барнс снова нахмурился. - Вы хотите, чтобы я говорил сам с собой? "Ну да, - подумал про себя доктор, досадуя на собственное скудоумие, - сороковые". Он секунду помедлил, формулируя. - С той частью вашего сознания, которая зовётся Зимний солдат, - он кивнул, подтверждая, а потом добавил: - Знаете, как бывает во сне? Когда вы одновременно и наблюдатель и участник действия? "Во сне" неприятно резануло. - Это будет глупо. Что я должен говорить по ролям? - Джеймсу снова стало неуютно... хотя, что значит "снова"? - Скорее импровизировать, - пожал плечами Эндрю, слышавший такое, наверное, сотню раз. - Но это вовсе не обязательно. Достаточно просто прикинуть, что бы вы хотели для него сделать. И насколько ему это понравилось бы. Или не понравилось. Тут нельзя предсказать. Джеймс откинулся на спинку, сплел пальцы и сосредоточился на них. Он мог представить себе Зимнего со стороны. Ему должно быть очень страшно сейчас остаться одному. Впервые за эти годы не знать, что он должен делать. Хотелось сказать ему, что все будет хорошо, что бояться больше нечего и он среди друзей. Что все кончилось - и больше не будет ни стола, ни обнулений, ни Пирса. А вот про Рамлоу ему думать не хотелось, словно стена стояла, или нет, не так, словно была натянута тонкая, режущая проволока. - Вслух? Гарнер едва не кивнул. Он был уверен, что говорить вслух было бы сейчас эффективнее. Осознавалось бы ярче и глубже. Но в этом поспешном, слишком уж машинальном движении было бы куда больше тревоги, чем логики. Он просто не хотел отпускать Джеймса одного в это путешествие. Пришлось напомнить себе, что перед ним взрослый человек который, уж точно, доказал своё право решать. - Как вам удобнее, - ответил он ровно, и сказал чистую правду. Теории были сейчас не важны. - Тогда, я предпочитаю делать это молча, - он уже хотел добавить, что его достаточно смущает само присутствие постороннего, но вдруг понял, что это не так. Все равно доктор не мог заглянуть внутрь. Он некоторое время смотрел в пространство, а затем прикрыл глаза, сосредотачиваясь на образе Зимнего солдата. Почему-то снайпер в его воображении сидел в кругу света посреди темной комнаты. Джеймс подошел, присел рядом, положил руку ему на плечо. Живую руку. - Как ты тут? - напробу произнес он. Зимний пронзил его взглядом. - Ты знаешь, - прошептал он. Джеймс сузил глаза. - Тебе туда нельзя. К нему нельзя. - Он сказал, что можно, - Зимний отвел взгляд. - Он сказал, что будет там, когда я проснусь. Он сказал, что я смогу прийти в любое время. Что это все ещё буду я, - снайпер вскинул голову, подался вперед, цепляясь за плечи Джеймса и умоляюще заглянул в глаза. - Он ждет меня! Барнс с силой ударил рукой по колену, так, что хоть это и не был протез, стало больно. - Хватит! - вслух рявкнул он. - Достаточно. Гарнер согласно моргнул и в глазах его снова промелькнуло сочувствие. Такая встреча не могла бы пройти просто. - Да, пожалуй, пока и впрямь достаточно, - проговорил он ровно. - Но, если хотите, можете мне рассказать что-то, что требует обсуждения или осмысления не в одиночку. - Хорошо, - Джеймс быстро поднялся на ноги, и с неудовлетворением отметил, что пальцы здоровой руки дрожат. На следующий сеанс Джеймс пришел уже в другом настроении. Чувствовалось, что его что-то беспокоит и сейчас дело было не в самом факте посещения Гарнера. Прошлая встреча повлияла на него странно, вызвала внутреннее смятение, встряхнула, будто его мысли были шариком с искусственным снегом. Он хотел снова засунуть воспоминания Зимнего подальше, но солдат упорно пробивался, словно все попытки не слышать его придавали ему сил. Стив пытался было расспросить его, но Джеймс раз за разом сворачивал разговор. В очередную попытку вмешался Старк, отвел капитана в сторону и кажется, что-то ему втолковывал. По крайней мере, после этого расспросы прекратились, но Джеймс все равно ощущал беспокойство Стива. - Добрый день, - поздоровался он, окидывая кабинет взглядом. - Здравствуйте, - поприветствовал его доктор, в этот раз только встав ему навстречу, но из-за стола не выходя. - Вы пунктуальны. Проходите. И он взглядом указал на всё то же стоящее у стола кресло. Джеймс занял указанное место, положил руки на колени и выжидательно посмотрел на Гарнера. - Как вам жилось всё то время, что мы не виделись? - задал он стандартный в общем-то вопрос, и сам присмотрелся, выискивая видимые изменения. Впрочем, таковых пока видно не было. - Мне снились кошмары, - просто сказал Джеймс. Последнее время их стало больше, и сюжет повторялся раз за разом - самолет, стол, Пирс и Рамлоу перед тем, как вернулась память. Джеймс понимал, что Стив не знает об этом. Джарвис знает, а значит, наверняка знает и Старк, но Стив - не знал. И это было замечательно. Стив бы извелся, а ещё - настоял бы, чтобы Баки рассказал все Гарнеру. - Чаще, чем раньше? - тут же уточнил Эндрю, настраиваясь на работу, и разом забывая о пространных наблюдениях. - Или изменилось их содержание? - Да, - с какой-то неуместной официальностью, кивнул Джеймс, - почти каждую ночь. Содержание... - он сбился, - там много чего смешано. - Можете что-то рассказать? - Гарнер чуть встревожился, не зная, стоит ли в который раз уточнять, что отвечать на его вопросы не обязательно, или пациент помнит и так. Но всё-таки промолчал. - Я вижу, - Джеймс сглотнул, но кое-как справился с собой, - как падаю с самолета, - напряжение снова поползло по позвоночнику, как судорога и перед глазами замельтешило, но он не замолчал, - потом - стол, - он коротко вздохнул и быстро продолжил, - Гидра... глава Гидры, - его дыхание стало рваным, Джеймс замолчал, нервно облизнул губы, но заставил себя закончить, - и мой последний командир. Его привели, когда возвращали мне память. Я попросил. - Что общего во всех этих трёх образах? - у Гарнера были гипотезы, но ни одну из них пока нельзя было считать сколь-нибудь вероятной. Не с первых же слов пациента. - Для вас лично? - Я, - взгляд Джеймса заметался, - я не знаю. Они все меня пугали. Рамлоу говорил, что Джеймс Барнс умер, когда упал с того самолета. Или это я ему сказал? - Как будто вы трижды умерли? - уточнил Эндрю и слегка повёл плечами, будто чувствуя холод. - Это и вправду страшно. - Да, - вздрогнул Джеймс, - вы верно сказали. - Расскажите об этом страхе? - предложил доктор через короткую паузу. - Чем именно вас пугает смерть? Барнс вскинул голову, не резко, но как будто удивленно. - После каждой такой "смерти" я терял себя, - с задержкой ответил он. - Хуже всего было, когда рождался Зимний солдат, - он произнес это спокойно, подспудно понимая, что на самом деле не чувствует ничего, будто рассказывал о ком-то другом. В этом было болезненное удовольствие - будто подглядываешь за чем-то страшным из убежища. - Это пугает вас? - сделал следующий шаг Эндрю, стараясь не делать слишком уж крупных выводов. Нельзя было допустить собственных домыслов в таком вопросе. - Небытие? Или... Он сделал неопределённый жест рукой, поощряя продолжить. - Как и любого, - чуть раздраженно ответил Джеймс. У него было много мыслей, что именно особенно страшного было в этих трех моментах, чем они были ключевыми, но он не чувствовал, что может говорить об этом. - Знаете, - Гарнер улыбнулся невесело, давая себе и ему время, чтобы выдохнуть возросшее напряжение, - я ни разу в жизни не встречал этого загадочного "любого" человека. Иногда кажется, вот он, средний и серый. А нет, всё равно что-нибудь, да найдется. Но вы-то даже на первый взгляд "любым" не кажетесь. Поэтому у меня два варианта. Или вы не хотите об этом думать, или не хотите разговаривать. Который из них верен? Джеймс вдруг усмехнулся, словно доктор насмешил его своим вопросом. - А как вы сами думаете доктор? Оба, - его улыбка померкла, - но я знаю, что так не получится. - Почему не получится? - переспросил Эндрю, снова посерьёзнев. - Что может вам помешать? - Потому что оно не отстанет. Если бы я просто мог забыть, оно бы мне не снилось. - Может, недостаточно пытались? - Гарнер скрестил руки на груди, делая отстранённое, почти равнодушное лицо. Как будто и вправду считал Джеймса виноватым в его кошмарах. Барнс снова взглянул на стол, осмысливая слова доктора. Он и правда не знал. Может оставил Зимнему лазейку? Или... - Это вы велели мне поговорить с ним, - он обвиняюще посмотрел на доктора. - Велел... - Гарнер нахмурился. - Интересный выбор слова. Не помню, чтобы я вам что-то приказывал. И что за властью такой обладают мои слова, что вы не смогли их оспорить? - Я думал, мне полагается делать то, что вы говорите, - Джеймс резко подался вперед, нависнув над столом. Внутри поднялась волна обиды и злости. Ему сказали, что здесь ему помогут, а с ним снова играют в игры. Указывают на ступеньку и убирают, как только он решается ступить, - что это за игры?! - На что вы разозлились, Джеймс? - спокойно спросил Гарнер, заглядывая в его глаза вопросительно и почти тепло. - То есть, очевидно, что на меня, но на что именно? - Вы играете со мной, - повторил Джеймс, не спеша отодвигаться, - вы чего-то хотите, но не говорите чего, - он вдруг вспомнил, как читал про допросы у инквизиторов - там тоже не выдвигали обвинения, а ждали, что человек придумает его сам. - Почему вы так решили? - Эндрю намеренно не отступил от ровного вопросительного тона. - По каким признакам? - Привык слушаться докторов, - отчаянно пытаясь взять себя в руки, ответил Джеймс, но голос выдал, что он на пределе. Память услужливо подсказывала другие причины - например, выработанный рефлекс. Неужели он до сих пор так отчаянно хочет подчиняться? Хочет, чтобы им были довольны? Наверное поэтому Зимний так рвется к Рамлоу. - Вот как, - Гарнер кивнул, будто услышал нечто до крайности логичное, а потом поинтересовался: - И как вам живется с этой привычкой? Джеймс стиснул зубы и мгновенно оказался на ногах. Рассудок еще пытался лепетать, что доктор не знает о чем говорит,но воспоминания о врачах в Гидре были слишком яркими. - Мне сказали, вы мне поможете! - Помогу, - доктор поднял на него глаза, глядя внимательно, и, казалось, спокойно. - Если захотите, конечно. Но если вы ждете от меня приказов, то это стоило бы хотя бы обговорить. Почему, собственно? Джеймс мысленно досчитал до пяти. - Хочу, - медленно, стараясь не сорваться, ответил он, - поэтому жду, что вы скажите мне, что делать. - Пока я просто осматриваюсь, - у Гарнера было, что сказать, и что спросить тоже было. Но пока явно стоило слегка притормозить. - И, если для вас это важно, я тоже хочу вам помочь. К тому же, это моя работа. - Спрашивайте прямо - я вам отвечу, - отрезал Джеймс и первым сел в кресло, скрестив руки на груди. - Боюсь, - доктор чуть виновато развёл руками, - ваша личность устроена несколько сложнее простых анкетных данных. И попросту нет таких вопросов, которые бы каким-то волшебным образом решили всё дело. Увы, наше общение будет медленным, иногда сумбурным, и, скорее всего, не слишком приятным для вас. И у меня нет задачи изучить вас, или поставить над вами эксперимент. Моя работа - познакомить вас с вами же. Ну, не только это, конечно. Но в основном. Джеймс обдумал его слова. - Я не понимаю. То есть, не знаю, как я могу посодействовать... лечению, - он пожевал губы, - я не боюсь, что это будет неприятно. Не думаю, что вы узнаете обо мне и Зимнем что-то новое, - он подался вперед и напряженно добавил: - но я хочу знать, что происходит. - И это вполне резонное требование, - даже как-то одобрительно закивал Эндрю. - Но, если я не ошибаюсь, это первый раз, когда вы сами об этом заговорили. Как будто что-то мешало вам остановить меня и задать вопрос. - В мое время не было принято задавать докторам вопросы, - почти весело хмыкнул Джеймс. - Ни в школе, ни в армии. И уж конечно, не после, - его улыбка поблекла. - Напомните мне как-нибудь рассказать вам о принципе осведомленного согласия, - легко выдохнул Гарнер и улыбнулся. Но потом вновь сосредоточился. - Они просто говорили вам, что делать? Как... - он чуть помедлил, подбирая слова. - Как командиры Зимнего солдата из Гидры? - Врачи? - моргнул Джеймс. - Ну, у нас было принято их слушать, тем более в армии. Я же сам не понимаю в медицине, - он чуть расслабился. - А сейчас? - Эндрю слегка опустил плечи. - Как вы относитесь к приказам сейчас? - Мне никто не приказывал с тех пор, как Стив привел меня в башню. - быстро ответил Джеймс. - Вы рады этому? - спросил Эндрю без улыбки, легко постукивая пальцами по подлокотнику. Джеймс задумался. - Я сейчас среди друзей. Тут приказы неуместны. Но пока память не вернулась, я был бы рад, чтобы кто-то сказал мне, что я должен делать. - Зимний солдат был бы рад? - уточнил Гарнер чуть задумчиво, будто высчитывал что-то про себя. - Ему... Нравились приказы? - Зимний солдат... Да, он всегда... - начал Джеймс и вдруг осекся. Он помнил, что уже на базе, совсем незадолго до появления Стива Рамлоу не отдавал ему приказы. Ну, не так как он привык. Это было странным, но Зимний солдат тогда не ощущал внутреннего протеста. - Вы сомневаетесь? - мягко уточнил Эндрю, и чуть откинул голову на высокую спинку, будто устраиваясь надолго. - Не уверены в его реакции? - Он привык к приказами. С ними легче, - неуверенно ответил Джеймс. - А хотите, проверим? - не особо напирая, нейтрально предложил Гарнер, выпрямляясь. - Может быть, тогда вам проще будет его понять? - Как? - прищурился Джеймс, подаваясь вперед. Мысль о том, чтобы снова соприкоснуться с Зимним неприятно царапнула его. - Я мог бы приказать вам что-нибудь, - задумчиво доктор потёр мочку уха и быстро осмотрел собственный кабинет, будто прикидывая, где это лучше проделать. - Вы будете к этому готовы. И сможете различить свои реакции и реакции из... Прошлого. Джеймс вскинул брови. Он и так собирался делать то, что говорит ему доктор, и не был уверен, что воспримет это именно как приказ. Как-то странно это все звучало. С другой стороны, он же уже вменяем и если что, сможет просто отказаться. - Хорошо, - нарочито равнодушно сказал он. - Вас беспокоит что-то в моём предложении? - тут же уточнил Эндрю, чувствуя странную остановку, но не наблюдая на лице пациента страха, или сильного волнения. - Просто неожиданно, - коротко ответил Джеймс, невольно напрягаясь, как перед прыжком. - Но я согласен. - Ладно, - доктор не был уверен, что не пропускает сейчас чего-то важного для Джеймса, но, в конце концов, важным в этой ситуации было почти все. И стоило все-таки продолжить намеченное. Он поднялся на ноги и обошел стол. Чуть помедлил, разминая плечи, а потом слегка присел-оперся на крышку, вытягивая вперед ноги, но тщательно следя, чтобы не оказаться слишком уж близко к пациенту. Сейчас лишние ассоциации вовсе не требовались. Он скрестил на груди руки, принимая серьезный и даже холодный вид, а потом жестко, непривычным, твердым голосом скомандовал: - Встать. Барнс все это время следил за ним прищуренными глазами, как будто фиксировал цель. Тон прозвучал знакомо, хотя и не совсем точно. В глубине сознания что-то отозвалось, будто ударом гонга, потянулось навстречу знакомой ситуации. Джеймс понимал, что может сейчас контролировать, но помнил о цели эксперимента, позволил себе поддаться инстинкту и одним слитным движением оказался на ногах. Это оказалось почти приятно. Гарнер кивнул одобрительно, а потом припомнил формулировку Джеймса "дрессированное животное", и следующий приказ постарался сделать похожим на команду, вроде тех, что отдают собакам. - Сесть. Глаза Джеймса сузились, челюсти напряглись и на этот раз сознание словно разделилось на две половины. Как экран, когда там идут две разные передачи. Одна половина потянулась к приказу, отозвалась искушающим, болезненным желанием подчиниться. Вторая обожгла злостью, и сила этой злости удивила его самого. Джеймс рвано вздохнул и опустился обратно в кресло, глядя прямо перед собой. - Почувствовали, да? - Гарнер слегка наклонился к нему, но совсем немного, не позволяя ощущению стать давящим. Джеймс заставил себя не отстраняться и коротко кивнул. Скривился. - Да. Ядовитое такое ощущение. - Расскажете об этом ощущении? - Эндрю снова сел прямее, но возвращаться в кресло не спешил. - Что за яд? - Ну... - Джеймс скрестил руки на груди и отодвинулся вглубь кресла. - Как будто часть меня рвется ответить, тянется к приказу. Это приятно и больно. Как будто, какое-то разочарование. Другая часть - злится. А яд, - он задумался, - потому что даже та часть, которая хочет ответить, чувствует в этом фальшивку. Что от этого не станет хорошо. Гарнер снова кивнул, обдумывая его ответ, а потом предложил: - Давайте попробуем ещё усилить это ощущение? Для вас это переносимо? Джеймс чуть покачал головой, прислушиваясь к ощущениям и кивнул. - Да. Пока это доставляет неудобство, но вполне терпимо. - Хорошо, - доктор быстро прикусил губу, сосредотачиваясь, а потом снова резко, отрывисто приказал: - На колени. Сейчас. Джеймс инстинктивно отшатнулся. Приказ оглушил его, хлестнул, как пощечина. Даже Пирс обычно приказывал ему другие вещи. Кроме одного раза. Две личности столкнулись, так что Джеймсу показалось, он видит искры. - Нет! - он замотал головой. Он даже не был уверен кому отвечает сейчас. Но он знал, что сейчас ничем не заслужил этого, что больше никто не имеет права это ему приказать. Не после того, как Пирс отказался от него. Не после того, что говорил ему Рамлоу на базе. Он резко подался вперед, вскакивая на ноги с силой схватив Гарнера за руки и чуть не опрокинул на стол. И прошипел: - Нет. Не буду. - Хорошо, - проговорил Эндрю, за общей насыщенностью момента забывая даже испугаться. - Это хорошо. Но скажите, с кем именно я сейчас разговариваю? Чей это протест? Джеймс ещё несколько мгновений вглядывался ему в лицо, потом глубоко вздохнул, опустил взгляд и с усилием разжал руки. - С Зимним солдатом. - Всё хорошо, - повторил доктор и позволил себе медленный, затрудненный какой-то выдох, а потом снова вернулся к пациенту. - Это хорошо. Похоже, приказ вам не понравился? Что вы почувствовали? - Что вы не имеете права, - не раздумывая ответил Зимний. - Я ничем этого не заслужил, и вы - не мой командир. - Верно, не имею, - Гарнер улыбнулся мягко и открыто. - Но что это за переживание? Когда вам приказывает тот, кто не должен? Да ещё приказывает такое? - Я злюсь, - Зимний чуть пожал плечами, - я чувствую, что это неправильно. А ещё, мой последний командир, - он сглотнул, и в его глазах промелькнула боль, - он никогда не приказывал мне такого. Наверно поэтому я злюсь так сильно. - Похоже, вы оба злитесь? - Эндрю неспешно вернулся на свое место понимая, что эксперимент точно окончен. По крайней мере на сегодня. Рука, которой не повезло близко столкнуться с протезом Джеймса, отозвалась острой болью, и он попытался расслабить её, уложить ровно и пока не тревожить. - Да... - Зимний проследил его движение со смесью досады, страха и вины. - Простите... - неловко извинился он. - Я вас ранил? - на вид вреда заметно не было, но мало ли. - Не знаю, - Гарнер вздохнул, но проверять не стал. - Врачу покажу, он скажет. Это ничего, при моей работе случается. Давайте немного задержимся в этой злости? Я так понимаю, не часто Джеймсу и Зимнему удается в чем-нибудь согласиться? Как вам этот опыт? Джеймс сел обратно в кресло. - Я только убедился, что Зимний солдат никуда не делся, - он вздохнул. - Когда приступы участились, я ощущал беспокойство. Чувствовал, что что-то во мне пытается прорваться наружу. Это было страшно. Сейчас вырваться пытается он. - И сейчас вам снова страшно? - спросил Гарнер слегка недоверчиво. Будто сомневался в таком выводе. - Скорее досадно, - уголок губ Джеймса брезгливо дернулся, - я знаю, чего он хочет, и меня это бесит. - Вы можете сказать мне, что это? Чего он хочет? - а потом сам же вскинул ладонь не так болящей руки, останавливая возможный слишком быстрый ответ: - Только не торопитесь. Мой вопрос не риторический. Отвечайте только если готовы делиться. Джеймс открыл было рот, и вдруг понял, что не может говорить. Как будто горло сжалось и слова его душат. Он недоуменно нахмурился, но чувство никуда не делось. Только показалось, что если он скажет, то нарушит что-то, что это нельзя произносить вслух. Он упрямо мотнул головой, попробовал снова, но голос будто исчез. - Я... не могу, - хрипло сказал он. Доктор кивнул размашисто, будто одобряя и подтверждая его право на любые переживания и их проявления. - А можете сказать, что происходит, когда вы пытаетесь? - Горло перехватывает. - Как именно? - переспросил Гарнер, сосредоточенно вслушиваясь в объяснение. - Как будто... что? Джеймс крепко сплел пальцы, сжал губы, пытаясь найти слова. - Как будто... Как будто я теряю голос, как будто что-то не позволяет мне произнести вслух. Не знаю почему. - А есть идея, что это? Что не позволяет? - рука болела нещадно, и доктор поднял глаза на часы, проверяя, сколько времени прошло, и когда можно будет закончить их встречу. И тут же опустил снова. Время временем, но точно не сейчас. Джеймс с беспокойством покосился на него. - Я могу уйти раньше, - предложил он, и вдруг захотел, чтобы доктор согласился. Уж очень нервировал его разговор. - Простите, - повинился тот и снова усмехнулся, - это был инстинктивный жест. Или вам просто не хочется продолжать? - Сам не знаю, - поморщился Джеймс, - наверное стоит просто перешагнуть через себя. По-правде говоря, думаю, тут несложно угадать, - он облизнул губы и ответил в обход словам которые не мог произнести: - у него остался один командир. Последний. - И у Зимнего есть какие-то желания? Он хочет чего-то по отношению к нему? - доктор прищурился, инстинктивно пытаясь угадать, что бы это могло быть. Месть? Или напротив, желание оказаться под своеобразной защитой кого-то более сильного? Обличенного властью? - Он обещал, что будет там, когда я проснусь, - Зимний потерянно уставился в пустоту. - Что я смогу вернуться к нему, когда захочу, - он зажмурился и сглотнул. - Он нарушил свое обещание? - доктор моргнул, стараясь больше запоминать, чем анализировать. Просто слушать. До тех пор, пока информации не станет достаточно. - Нет. Он был там. Но я от него отвернулся. Он меня ждал, а я его не видел. - Вы подвели его? - пожалуй, такое и впрямь могло бы быть разрушительным для едва осознавшей себя личности. - Как будто обманули? - Да, - беззвучно ответил Зимний и стиснул зубы, чувствуя как снова жжет глаза. - Я должен к нему прийти. Он меня ждет. - Почему должны? - тихо переспросил доктор, снова скрывая острое сочувствие. "Я нужен ему", чуть не ответил Зимний. Но было ли это правдой? Он даже не знает, где сейчас Рамлоу. Он и раньше чувствовал себя обузой, а теперь? Скорее это Рамлоу нужен Зимнему, но что станет когда они встретятся? Вернется личность Зимнего солдата? И кому от этого будет хорошо? - Что происходит? - уточнил доктор, склоняя голову набок. - У Зимнего есть ответ, который не нравится Джеймсу? - Он слишком привязался к своему командиру, - тускло ответил Джеймс, - его так создали. - А как вы сами к нему относитесь? - Эндрю понимал, что вопрос слишком обширный, чтобы ответить на него коротко, но стоило хотя бы начать искать этот ответ. Тема казалась важной. - Я заметил, вы не называете его по имени. Только "командир". - Никак. Я стараюсь о нем не думать. Рамлоу, - он чуть напрягся, - по какой-то причине симпатизировал Зимнему солдату. Должно быть привязался к нему. Зимний выкрал его у Щ.И.Т.а после падения Гидры. Его желание помочь с возвращением памяти могло быть искренним, - голос Джеймса звучал нарочито официально. - И удается? Не думать? Я ведь так понимаю, такое отношение было для Зимнего не типичным. К вам многие тепло относятся. Но для него это должно было быть почти жизненно важно. - Было, - тихо подтвердил Джеймс. - Этот человек хорошо относился к Зимнему солдату. Он не... не просто следовал инструкциям. Я думаю, именно, попав к нему, он начал меняться. - Тогда почему вы стараетесь не думать о нем? - пожал плечами Гарнер, удивляясь. - Эти мысли вам чем-то неприятны? - Они меня беспокоят, - резко ответил Джеймс. - Он не мог быть хорошим на самом деле. Он - предатель и работал на Гидру. - Это факт, да. Действительно предатель, - Эндрю вздохнул, соглашаясь. - Но иногда привязанность не разбирает таких вещей. Что именно вас беспокоит? - То, как безоговорочно Зимний ему верил. И ещё, я помню все его хорошие поступки. Помню, что он говорил перед возвращением памяти, как смотрел. Мне больно. - А Зимний разделяет вашу боль? - спросил доктор, внутренне замирая. Слишком уж хрупким и ускользающим казался этот момент. - Скорее, я чувствую его, - Джеймс невесело улыбнулся. - Вы правы, для Зимнего, Рамлоу был единственно важным. - он сделал паузу. - Как будто единственным настоящим. - А для вас? - доктор склонил голову. - Его переживания что-нибудь значат? - Я не знаю, - Джеймс потер переносицу. - Мне бы хотелось образумить его, но это его разрушит. - Образумить? - недоуменно переспросил Гарнер и нахмурился. - Как это? - Он верит в сказки и глупости, - отрезал Джеймс. - А что за сказку ему рассказал командир? Должно быть, она и вправду была хороша? Джеймс вздохнул, улыбнулся, грустно, но светло. - Он не рассказывал сказки. Наоборот, говорил, что Зимнему солдату лучше уйти, тогда, после побега. Что так будет лучше. А ещё, я знал, что он никогда не хотел делать мне плохо или больно. Он заботился обо мне. Спрашивал, хочу ли я что-то делать. Даже в простых вещах, типа еды. А однажды, он сказал, что рад, что Пирс умер. И мне казалось, что ему действительно не все равно, что ему жаль, что все так случилось. - А сейчас? - доктор снова расслабился. Ему казалось, что они оба кружатся в мутных, густых облаках, то приближаясь к мелькнувшему просвету, то отдаляясь. И все же, облака хоть медленно, но редели. - Вам так не кажется? - Я не знаю. Это похоже на правду, но опасно, - Джеймс сосредоточился взгляд на переплетенных пальцах. - Зимний хочет к нему так сильно, что это больно. Но я боюсь, что это может быть плохо для меня. - Чем опасно? - Эндрю чуть подался вперёд, заглядывая в его лицо, но тут же вернулся на место, оставляя для пациента больше пространства. - Он может вернуться. Зимний солдат. - Он только что возвращался, - Гарнер кивнул на край стола, на котором сидел несколько минут назад. - Помните? Это было то, чего вы боитесь? Джеймс задумался. Признаться, испугало то, с какой готовностью вернулась другая личность. Но кроме этого ничего страшно не произошло. Он все ещё помнил кто он и где находится. - У меня было чувство, что мы сливались в одну личность. - И как вам это чувство? - переспросил Эндрю, настораживаясь и стараясь не пропустить никакого важного сигнала. - Неоднозначно, - Джеймс выпрямился. - Мне надо подумать об этом. Мы ведь можем продолжить потом? - Конечно, - Эндрю кивнул и посмотрел на него прямо, просто на прощание. - Знаете, вы хорошо справляетесь, учитывая все сложности. - Спасибо, - не зная как на это реагировать, ответил Джеймс. - Вам нужна помощь? - его взгляд скользнул по руке доктора. - Мы можем вас подвезти. - О, это было бы кстати, - обрадовался предложению Гарнер, уже представляющий себе долгие минуты в ожидании такси. - Тут совсем недалеко.