Проект "Зимний солдат"

      Миссия провалилась. Судя по всему, кто-то изнутри слил информацию. Сдерживая рвущийся наружу мат, Рамлоу покрепче прижал к себе полубессознательного товарища и снова попытался вставить ключ в замок на двери конспиративной квартиры.       Из-за гребанного предателя, а ему Рамлоу лично переломает все кости, прежде чем пристрелить, они с Гидровским снайпером оказались в положении пресловутой лисы, вынужденной петлять по лесу, убегая от своры борзых. Вообще заяц бы тут подошел больше, но лиса куда больше импонирует Гидре.       Думая о подобной ерунде, Брок поднапрягся и перетащил свою ношу через порог. Поборол желание свалить на пол и допер до дивана.       Хмыкнул, глянув на побледневшее от потери крови лицо и спутавшиеся, прилипшие к лицу пижонски-длинные волосы. Нет, ну серьезно! На любимчике Пирса даже спецодежда смотрелась непристойно. Только помады не хватает. Конечно, и среди отряда есть красавчики, но куда более накачанные и с военными "ежиками". А это? Недаром по отряду ходят слухи, что этот сноб у Пирса на особом счету не только из-за отличной стрельбы. Мало ли снайперов? И его рука... говорят, не просто протез, а какая-то супер навороченная хрень.       Рамлоу поборол желание порассуждать ещё и, опустив на пол автомат, направился в ванную – за аптечкой. Каким бы супер-снайпером не был Зимний солдат – пуля в бедро требует быстрого лечения.       С тех пор как Рамлоу присоединился к "Страйку", он был на миссиях с Зимним всего один раз. Снайпер держался особняком, слова лишнего от него не дождешься, и морда как у робота. Вообще, бойцы говорили – он больше и не появлялся нигде. Подозревали, что под маской скрывается кто-то из личной охраны президента или военный преступник. В общем, легендарная личность. Были даже слухи, что Зимний солдат вроде пиратов-Морганов. Дескать, за всю историю Гидры он мелькал то тут, то там. Должность такая.       Суеверий среди солдат хватало, и некоторые называли Зимнего "призраком Гидры", наследством предков времен Второй мировой. Но Рамлоу в такую чушь не верил. Тоже мне призрак, – подумал он, распечатывая аптечку и раскладывая инструменты. Шприц с обезболивающим лежал рядом, но пока раненый не дергался. Брока и самого ещё порядком трясло от волнения, так и тянуло принять часть спирта внутрь, чтобы унять дрожь в руках – а то ведь одно неловкое движение, и солдат истечет кровью, а Пирс останется без любимой игрушки. "Ещё отрабатывать заставит", - нервно хихикнул Рамлоу и, достав нож, принялся срезать с Зимнего штаны.       Вот тут снайпер неожиданно дернулся, но не застонал, а впился в руку Рамлоу холодными пальцами протеза. Да так, что Брок чуть не взвыл.       - Кто? – прохрипел солдат, приподнявшись и глядя на него так, будто собирался убить на месте.       - Свои, - процедил Рамлоу, с трудом расцепляя зубы. Кто знает, что там Зимнему привиделось? – Я тебя перевязать должен. У тебя пуля в ноге, – и невольно опустил взгляд к пропитавшимся кровью лохмотьям. Зимний непонимающе нахмурился.       - Пирс взбесится, если ты кровью истечешь или заражение подхватишь.       - Пирс, - эхом повторил солдат и откинулся на спину. – Делай то, что нужно.       Первое, что удивило Рамлоу – пуля прошла навылет, но кровь уже не течет. Неужели как-то не задела сосуд? В бедре? Серьезно? Это в скольких рубашках солдат родился? Или, может, у него кроме руки и все остальное искусственное? Да нет, на ощупь теплое, мягкое.       Отверстие от пули чувствительное – Рамлоу видел, как солдат морщился и сжимал челюсти – больно. Ещё бы. Но хоть не пришлось ковыряться в ране – только обработать и забинтовать.       Потом укол, после которого пациенту полагалось заснуть, и можно, наконец, заняться собой. Ему все ещё было неспокойно – уж больно легко все оказалось. После такого ранения полагалось бы накладывать жгут... Рамлоу с сомнением посмотрел на спящего Зимнего солдата и, закатив глаза, придвинул стул к дивану, чтобы Зимний не навернулся во сне.       Теперь – сообщить, о том что они живы и не в плену. У Гидры на такой случай существовала особая система. Рамлоу зашёл на сайт мелкого цветочного магазина – между прочим, вполне настоящего, и оставил запрос. В цветах он разбирался не особенно хорошо, но пресловутые ..., означавшие "ждем эвакуации", помнил.       Оставалось ждать отклика, а значит – можно было немного расслабиться, заняться собой. Рамлоу с наслаждением стянул обмундирование, особенно тяжёлые ботинки, залез в душ и, уже чистый и довольный, принялся изучать квартиру на предмет еды.       Обстановка была довольно спартанской. Две комнаты – совмещенная с кухней гостиная и спальня, она же кабинет. Единственным излишеством можно было считать старинный телевизор, придававший квартире сходство с музеем. Ну и, конечно, лэптоп, но это для дела. Холодильник зазывно гудел, но радовал, в основном, полуфабрикатами в морозильнике. В шкафу под раковиной обнаружились макароны, рис и внушительный комплект консервов. Ну, хотя бы не армейские пайки, философски пожал плечами Рамлоу, и, подставив кастрюлю под кран, стал ее наполнять.       Зимний всё ещё спал, жар не спадал, но раны вроде не загноились – значит, оставалось ждать.       Пока готовилась еда, Брок смотался к компьютеру и убедился, что в магазине не будет ближайших поставок в течении недели. В переводе на нормальный язык это означало: "сидеть вам здесь до конца недели".       Уже на следующий день Зимний пришёл в себя. К роли сиделки Рамлоу отнесся философски, даже более того - был рад, что все не оказалось наоборот. Зимний явно обладал повышенной регенерацией – небось умники Гидры кололи ему сыворотку вроде той, которой накачали Роджерса. Вёл себя снайпер смирно, агрессии не проявлял, на перевязках по-партизански молчал. Прямо хоть сейчас на агитационный плакат Гидры.       Более того, к кормежке, состоящей в основном из макарон и консервов, не придирался, хотя, конечно, ел мало – но тут Рамлоу ему не любящая бабушка. Опять же, после ранения его вообще могло стошнить от одного запаха еды, но нет, "пациент" явно шел на поправку.       Конечно, ранения давали о себе знать – его приходилось сопровождать при необходимости подняться с дивана, но тут уж ничего не сделаешь. А ещё после обеда задремавший было снайпер заметался в бреду, что-то бормоча. Рамлоу быстро поднялся и ушел в другую комнату, от греха подальше – ещё услышишь что-нибудь не то, потом придется подставляться специалистам из Гидры, или хуже того – оказаться в списке целей.       Первый день они почти не разговаривали, но уже на следующий, принеся Зимнему тарелку, Рамлоу как бы невзначай сел у него в ногах и щёлкнул пультом от телевизора. Вчера он больше интересовался лэптопом, но это было для дела, а вот для налаживания отношений вполне подходил старенький телевизор.       Никакого специального интереса у него не было, так что, вяло пощёлкав с канала на канал, Брок остановился на каком-то матче. Будто повинуясь его расслабленному настроению, игроки как-то сонно возили по льду клюшками, почти вводя в медитативный транс.       - Вот придурки, - беззлобно прокомментировал он, наконец, это зрелище и хмыкнул. - Даже я бы лучше смог. Как думаешь, может, бросить всё и уйти в хоккеисты?       Зимний солдат не ответил. Наверное, был слишком погружен в свои мысли и не сразу услышал вопрос. Но краем глаза Брок заметил, что снайпер пристально, чуть нахмурившись, смотрит на экран. Не тем взглядом, каким обычно смотрят фанаты, скорее как-то непонимающе.       - Что, - усмехнулся он снова и обернулся к предполагаемому собеседнику, - думаешь, не справлюсь? Вроде и не сложно. Главное, не пришибить кого ненароком.       Не то чтобы ему так уж хотелось поговорить, но сидеть молча, каждый в своём углу, казалось странным.       Зимний с усилием оторвал взгляд от экрана и серьезно посмотрел на него, будто решая в уме задачу.       - Ты можешь бегать быстрее, чем они, - наконец заключил он, - и, думаю, с этой кривой палкой вполне справишься, - в его голосе мелькнули сомневающиеся нотки, будто он подозревал, что в происходящем на экране всё не так просто. Вообще, он сам не был уверен, почему поддерживает разговор, но ему говорили, что на миссиях надо отвечать на вопросы и спрашивать, если что-то не ясно, и сообщать, если он заметил что-то важное. Сейчас они были не в боевой ситуации, но миссия же ещё не кончилась.       - Вообще, они шустрые, - засомневался Рамлоу и зачем-то всерьёз представил себя на льду. - Но я, пожалуй, маневреннее. Да и им-то не приходилось от пуль уворачиваться. А мне вот этот ценный навык как раз и пригодится. А ты сам-то не хочешь, а? Мы с тобой были бы непобедимы. Денег бы заработали. Я бы, может, женился.       Он и сам усмехнулся подобному детскому мечтанию, но глаз от лица Зимнего не отвёл, с любопытством ожидая ответа.       Вот сейчас у Рамлоу была редкая возможность увидеть, как выглядел бы зависший компьютер, если бы у него было человеческое лицо. Не хватало только надписи "запрашиваемая страница не найдена" или "программа совершила непоправимую ошибку и будет закрыта".       Может, Зимний солдат не понял шутки, может, просто не ожидал от Рамлоу такой фамильярности, но выглядел он так, будто услышанное не укладывалось у него в голове.       - У нас есть миссия, - наконец, нашел нужный ответ снайпер.       - Это да, - не стал спорить Брок, слегка напрягаясь от такой реакции и тут же снова расслабляясь. Псих, он и есть псих. Не ждать же от него нормальной реакции. - Миссия. Всегда есть миссия. В отпуск хочу. Где тепло и море.       При последних словах Зимний солдат как-то вздрогнул и отвернулся. Но на экран тоже не смотрел, просто как-то уставился в пустоту. Слова Рамлоу звучали знакомо, смысл он знал, но почему-то при мысли о море и чистом, обжигающем песке стало странно... грустно, что ли? Он не помнил, почему, разве он был там когда-нибудь? Нет, наверное, дело в тепле. Тепло - это хорошо.       Рамлоу вздохнул, заражаясь его меланхолией, и забрался на диван с ногами, кое-как умудрившись не придавить ступни молчаливого напарника. Разговор не клеился, команда, за которую он уже было начал болеть, окончательно сдулась, а отпуска в обозримом будущем не предвиделось никакого. Ни с морем, не без. Да и в прошлом тоже был слишком давно, чтобы вдохновлять.       - Ну, ничего, - будто сам себя утешая, проговорил он, - у нас вон впереди выходной. Моря, правда, нет, что печально. И кормят не очень. И ты ещё молчишь целыми днями.       Зимний пожал плечами и потянулся назад, выпрямляясь и давая Броку больше места. Для него перерыв между миссиями означал обнуление и криокамеру. Зачем это делают, он не понимал, но Пирс говорил "надо", и вопросов снайпер не задавал.       В принципе, любопытство, не связанное с заданиями вообще не поощрялось, но где-то внутри появилось чувство облегчения при мысли, что процедура откладывается. Интересно, надолго? В конце концов, они все ещё на миссии, и в вопросе, касающемся дела, нет ничего зазорного.       - Мы здесь надолго? - спросил Зимний солдат.       - Да с неделю проторчим ещё, - Рамлоу снова отвлёкся на телевизор, где "его" команда внезапно оживилась и теперь отчаянно делала вид, что перешла в наступление. - Нет, ну ты это видишь? Кто их вообще на лёд выпустил?!       Зимний сосредоточился, обдумывая полученную информацию. Сидеть здесь неделю? Они чего-то ждут? Если он все верно понял, выполнить задание не удалось. Цель ушла. Он нервно сглотнул, и по спине пробежал холодок. Может, они повторят попытку?       - А потом? - наклонившись вперед, спросил он.       - Да кто же знает, - Брок равнодушно пожал плечами, но всё-таки чуть нахмурился, обдумывая вопрос. И правда, что потом? - Как прикажут. Может, к тому времени кто-то другой за нас закончит. А может, пошлют доделывать. Лучше бы второе. У меня к этому уроду накопилось.       Зимний склонил голову набок, так, что с его волосами это выглядело почти кокетливо. Но выражение лица у него было серьезное.       - Я надеюсь, нам разрешат закончить. Если задание останется невыполненным, мы подведем... - он хотел сказать "Пирса", но в последний момент исправился, - Гидру.       Слова Рамлоу приободрили его. До сих пор Зимний был почти уверен, что задание провалено.       Он помнил, как ошибся в первый раз.       Зимний сам не знал, что заставило его остановиться. Убрать палец с курка, и, отодвинув винтовку, впиться взглядом в лицо "цели". Он знал его. Знал этого человека. Нет. Не его. Кого-то очень похожего. Та же военная форма, то же лицо, только моложе.       Перед глазами замелькали картины из прошлого, шум стрельбы, запах раскаленного метала и крови.       Кто-то из страхующего отряда, стрелок, занявший позицию рядом с ним, собрался закончить за него, и Зимний мгновенно оказался рядом, отшвырнув его.       - Эй, ты что! - на него навалились сзади, но тут уже было легче, всего пара ударов. Он оказался в кольце собственных соратников, наставляющих на него оружие.       Он сам не знал, что на него нашло, почему было нельзя допустить выполнения задания.       Солдаты Гидры притихли, не решаясь стрелять. Раздался спокойный голос Пирса.       - Зимний, прекрати. Брось оружие и подними руки, - командир отряда держал телефон на вытянутой руке. Зимний прищурился и со свистом втянул воздух.       - Ты подвел меня, - Пирс говорит это просто, будничным тоном. И лицо Зимнего кривится, как будто он сейчас заплачет. Обнуление стерло память о "цели". Он помнит только, что напал на своих, и отказался выполнять задание.       - Сэр, я... – начинает он, но Пирс только мотает головой.       - Причина не важна, - жестко, с ноткой презрения. - Ты нарушил приказ. Из-за тебя пострадал солдат Гидры.       Зимний сжимает дрожащие губы. Он остро чувствует злость Пирса, и у него перехватывает дыхание. Он очень хочет оправдаться, но ему запретили раскрывать рот.       - Я начинаю думать, что ошибся в тебе, - продолжает Пирс. – Что зря доверился, зря решил, что от тебя будет польза. Я верну тебя в криокамеру. Зимний кусает губы и умоляюще смотрит на него.       - Ты что-то хочешь сказать?       - Сэр! – Зимний отчаянно подается к нему, рискуя свалиться со стула,- Прошу вас, позвольте мне ещё один шанс! Накажите меня, только простите!       Пирс чуть улыбается и испытывающие смотрит на него.       - И ты примешь любое наказание? Только чтобы заслужить мое прощение? – его рука задумчиво ложиться на волосы солдата, и в глазах Зимнего отражается благоговение.       - Да, сэр, – хрипло говорит он, - любое.       - Мои люди не уверены в тебе. Они считают, что ты неуправляем. Что ты угроза для них, - Пирс гладит его. - На что ты готов, чтобы я позволил тебе остаться?       - На всё, - севшим голосом отвечает солдат.       - Помнишь того предателя? Что, если я предложу моим людям сделать с тобой то же самое? Убедиться, что тебе можно доверять. Что моего приказа хватит, чтобы гарантировать их безопасность, что бы они не делали? Зимний ощутимо вздрагивает, и к его горлу подкатывает тошнота. О, он хорошо помнит сцену в комнате для допросов. Пирс ждет. Знает, что все что происходит в Гидре, все, что с ним делают и все, чему учат, Зимний помнит несмотря на обнуления. Как будто оно лишь забивает дальше старые знания и все, что их пробуждает.       - Я согласен, сэр.       Пирс усмехается.       - Отлично.       Их пятеро. Меньше, чем могло бы быть, если подумать – в группе, с которой Зимний солдат отправился на миссию, было десять человек.       Зимний чувствует, что они опасаются его, и ему едва удаётся сдержать брезгливую усмешку. А ещё они явно злы на него за своего товарища. И вот тут пропадает всякое желание улыбаться.       Пирс не мешает им, но и не вмешивается. Складывает руки на груди и прислоняется к стене. Зимний знает, что он мог бы уйти – ведь в случае чего, все равно не успеет помешать ему, - но директор остался. И как бы ни ужасно было сознавать, что Пирс увидит всё, что с ним сейчас сделают – Солдат благодарен за то, что его не оставили один на один с наказанием.       Зимний замирает на месте, глядя мимо них. Он обещал подчиняться, но он совершенно точно не собирается ни плакать, ни умолять их. Он – солдат, а не какой-то хлюпик из научного отдела. Тем более, он не может позволить себе ни единой слабости, зная, что на него смотрит Пирс. Это просто испытание. Такое же как электрошок. Такое же как обнуление.       Командир подходит первым. Обходит вокруг, разглядывает, но прикасаться не спешит. Зимний не поворачивается вслед за ним, изо всех сил старается настроиться, отключиться от реальности. В конце концов, никто не ждет от него активного участия – от него требуется подчиниться, а не ублажать их.       Наконец, командир бросает быстрый взгляд на Пирса и коротко приказывает:       - На колени, руки за спину.       Вот это уже легче. Зимний четким движением опускается на колени и обхватывает пальцами бионической руки запястье здоровой.       В волосы вплетаются пальцы, и голову резко дергают вверх.       - Ну что, начнём?       Зимнему сложно сказать, как долго это длится. На его взгляд – куда дольше, чем сцена, которую он застал раньше, тогда, с ученым. Как бы он не хотел – отключиться не получается. Супер-сыворотка сводит слабость от боли на нет, сознание опасно балансирует на грани, но быстро возвращается в реальность. Он чувствует всё: грубые пальцы, впивающиеся в кожу на бедрах, сильные, резкие толчки, раз за разом прошивающие все внутри слепящей, жгучей болью. Почему-то они отдаются даже в животе. А ещё не проходящий привкус во рту, дрожащие, несмотря на все усилия, челюсти и саднящее, пересохшее горло.       Он и не ожидал, что с ним будут церемониться – в конце концов, он же суперсолдат и от любых повреждений восстанавливается быстрее человека. И всё равно есть ощущение, что это куда больше чем просто наказание, что для них это возможность отыграться за весь свой страх, раз и навсегда показать этой любимой игрушке директора ее место.       Должно быть, эти мысли придают им сил, потому что это длится бесконечно. Его крутят как куклу, берут на коленях, на спине, по двое одновременно – один спереди, другой сзади, так, что приходится напрячь шею, откинуть голову и изо всех сил стараться не задохнуться.       Он слышит, как кто-то из солдат предлагает сделать это сразу вдвоем, так, чтобы усадить его сверху и заставить наклониться вперед, и от этой мысли становится действительно страшно. Почему-то кажется, что он просто не выдержит, не сможет! И так все внутри просто горит, словно кислотой облили, а надежды потерять сознание у него нет. Но возражать он не смеет, только впервые зажмуривается. Он должен, Пирс здесь, Пирс на него смотрит. Он обещал. Надо выдержать, и тогда его простят.       Его резко сталкивают со стола на пол, Зимний стискивает зубы, приготовившись терпеть. Один из солдат ложится на спину, прямо на пол.       - Садись сверху, - приказывает он. Зубы Зимнего невольно начинают стучать, но он послушно подходит. Сзади подходит ещё один, кладёт руки на плечи, ещё пара рук ложится на бедра и тянет вниз. Неожиданно становится тяжело дышать, сознание прошивает совершенно детской паникой, но о сопротивлении нет даже мысли. Всё, что он может – бессильно метаться в их руках.       Тот, что снизу, тянет его вперед, так, чтобы он прогнулся, и убирает одну из рук с его бедер, направляя свой член. Второй притирается сзади, пока ещё только пачкая смазкой его ягодицы и шумно дыша в шею. Зимний зажмуривается ещё сильнее, но дрожь все равно бесконтрольно сотрясает его тело. Ему очень-очень страшно, страшнее, чем перед тем, как они начали. Он должен. Должен-должен-должен.       Его тянут вниз сильнее, пальцы бионической руки до боли сжимают запястье, он стискивает зубы, уже чувствуя прикосновение члена лежащего под ним мужчины.       - Достаточно.       Все трое – Зимний и прижавшие его мужчины вздрагивают. Пирс отходит от стены и повторяет:       - Свободны.       Зимний в первый момент даже не понимает, не верит, но его безоговорочно отпускают. Мужчины поправляют одежду и, не говоря ни слова протеста, покидают комнату. Зимний бессильно валится на пол. Он чувствует себя словно в каком-то ступоре, и даже облегчение от того, что все кончилось, ощущается словно через туман.       Перед глазами – начищенные туфли Пирса. Тот подходит ближе, присаживается рядом с Зимним солдатом. Зимний так и не поднимает глаз, не пытается подняться. Ноги онемели и разъезжаются, его колотит и ещё, кажется, у него жар.       - Я здесь, - шепчет Пирс. Знакомые пальцы касаются щеки. Прикосновения до боли бережные, ласковые, так что Зимний всхлипывает и ещё ниже опускает голову.       Пирс садится рядом и тянет его, укладывая головой себе на колени. Зимний зарывается лицом в живот Пирса, и директор пальцами расчёсывает его волосы. Зимний перехватывает его руку, вцепляется в нее, тянет к губам.       - Ты справился, ты меня убедил, - говорит Пирс, не отнимая руки. – Я тебе верю.       Это первый раз, когда Зимний покидает базу не для задания. Он не спрашивает, куда они едут, но послушно садится рядом с Пирсом на заднее сидение. Машина тормозит у частного дома.       Зимний послушно идет за Пирсом, не задавая вопросов, так же молчит, когда директор непривычно бережно раздевает его, когда из совершенно непонятных Зимнему соображений заходит с ним под горячие струи душа. После всего, что было сегодня, это всё – от тепла воды до мягкости намыленной губки - кажется сказкой, но куда важнее физических ощущений всепоглощающее чувство восторга, блаженства от осознания, что Пирс рядом с ним, что снова верит ему, заботится о нём.       Зимнему хочется упасть перед ним на колени, прижаться, зажмуриться, обещать, что он больше никогда не подведет, что скорее пустит себе пулю в голову. Пирс, должно быть, чувствует это, придерживает его за плечо.       Уже в постели Зимнего на миг прошибает ужасом при мысли, что Пирс сейчас захочет его - несмотря на супер-сыворотку, все внутри болит, но Александр просто укрывает их обоих одеялом и обнимает его.       - Спи, - шепчет он. – Я рядом.       Зимний солдат знал, что боится наказания. И боли, и чувства беспомощности, и прочих... неприятных, переворачивающих что-то в душе ощущений. Но хуже всего было знать, что он опять разочаровал Пирса.       Зимний солдат нервно облизнул губы и кивнул своим мыслям.       - Не любишь проигрывать? - понимающе ухмыльнулся Рамлоу, про себя радуясь, что и в этом роботе есть хоть что-то человеческое. - Да может, разрешат. Но в любом случае, на нас с тобой работы хватит. Можно не волноваться.       Зимний, кажется, не услышал его, полностью уйдя в себя.