Проект "Зимний солдат"

      Следующие два дня прошли в том же стиле. Зимний в основном молчал, но исправно приносил лекарства, проверял самочувствие и вообще вел себя как профессиональная сиделка. Где он мог получить такие таланты, Зимний не помнил и сам. Но почему-то именно принося Рамлоу еду и смазывая ожоги на лице мазью, Зимний испытывал странное чувство - будто вспоминал что-то давно забытое.       Он старался не думать, почему делает все это. Когда он только услышал голос Рамлоу, даже не принял это за приказ - слишком похоже это было на полубред. К тому же в тот момент перед его глазами был Капитан - его глаза, его голос, имя, которым он так настойчиво называл Зимнего.       И на какой-то миг тот, другой победил. Заставил прыгнуть за Капитаном.       Когда он ушел, то сначала думал, что в одиночестве ему станет лучше, но стало хуже. По-настоящему страшно, как бывало в криокамере, перед тем как сознание засыпало. Он не мог дышать, не мог даже шевельнуться.       Просыпался, едва заснув, и мозг раз за разом прокручивал жалкие обрывки воспоминаний.       Сознание отчаянно цеплялось за ориентиры, но память ускользала, дразнила и таяла. Вспоминались картины из довоенного прошлого - похожий на капитана человек, только меньше, отрывки из боев, смазанные воспоминания плена.       Но настойчивей всего были картины из последних двадцати лет. Ему казалось, что он снова просыпается на столе, слышит голос Пирса, ощущает его прикосновения.       Реальность путалась с видениями, и Зимнему казалось, что он сходит с ума... И по прошествии недели он вспомнил про приказ. Или то, что легче было считать приказом.       Голос Рамлоу стал той соломинкой, за которую он уцепился, чтобы не утонуть в накатывающем безумии.       Рамлоу имел право отдавать ему приказы, а ещё он заботился о нём. Командир обращался с ним не только как с оружием. Он позволил ему погулять по музею, поил кофе. Он не отправил Зимнего солдата на обнуление, а ещё - утешал его тогда, на квартире, отвел к себе домой и помог Зимнему, когда тот был на грани срыва. Зимний помнил, что Рамлоу вовсе не хотел этого - потому и не пытался получить удовольствие в первый раз, а во второй сделал это только чтобы помочь ему.       Это ощущение было диким, но странно грело и ещё - пугало обещанием надежды. Но тем не менее, когда Зимний вспомнил про слова Рамлоу "Джеймс, помоги", ему вдруг стало спокойно. Теперь он знал, что делать, и обе его сущности были согласны с этим решением. И он старался не думать, почему Рамлоу назвал его этим именем.       До времени Рамлоу забросил попытки спрогнозировать своё будущее. Ситуация была зыбкой и непонятной, информации не было никакой. Ни о Гидре, ни о Щ.И.Т.е, да и о самом себе сейчас он знал совсем немного. Не понимал даже, насколько способно восстановиться его пострадавшее тело. Так что пришлось всё-таки смириться с внезапно точной формулировкой Зимнего "сначала вы должны выздороветь", и тогда уже решать. Впрочем, планы в голове крутились, отрывочные и разнообразные, в зависимости от настроения. Иногда им навязчиво овладевала горечь свершившегося поражения, и тогда он хоть и ненадолго, но позволял себе впасть в меланхолию, предвидя жизнь загнанного, скрывающегося от всего мира калеки. Но потом в его поле зрения неизменно попадал его "верный помощник", самым неожиданным образом меняя ситуацию к лучшему. Загнанный, скрывающийся от всего мира калека с таким-то "арсеналом" мог позволить себе очень даже неплохую жизнь. Главное - убраться подальше и прихватить побольше.       Зимний заботился о нём с энтузиазмом дорогостоящей сиделки. Чётко, ответственно и, казалось, равнодушно, но кого вообще интересуют эмоции инструмента? Простого орудия, с помощью которого Рамлоу собирался обеспечить себе будущую безоблачную жизнь. Слегка окрепнув, он даже заглядывался на своего нечаянного спасителя, украдкой, но определённо мечтательно. Красивая, смертельно опасная кукла, покорная и готовая в буквальном смысле на всё. Пожалуй, даже имей Брок выбор, он не нашёл бы лучшего спутника.       И он ухмылялся собственным мыслям и, теперь кажущимся приятными и возбуждающими, воспоминаниям. А потом уже привычным усилием воли давил, изгонял из сознания упорно расцветающую там горечь и совсем уж иррациональное чувство потери, раз за разом убеждая себя, что ничего он не потерял. Лишь приобрёл. И временами ему даже казалось, что ему это удаётся.       Идиллия нарушилась внезапно. Среди ночи Брока разбудили крики и звуки стрельбы. Пока что грохот доносился со стороны гостиной.       Зимнего поблизости не было, а значит, скорее всего, он участвовал в перестрелке.       Рамлоу, не раздумывая, дёрнулся вперёд, собираясь вскочить с постели и тоже ринуться в бой, спустил ноги с кровати, но усилия не рассчитал, едва не скатившись на пол. Колени всё ещё не были способны удержать его вес, о чём он, конечно же, напрочь забыл. Пришлось ухватиться рукой за спинку кровати, просто чтобы остаться стоять. Никакого оружия вокруг видно не было, даже совершенно бесполезного в его дрожащих руках ножа. Но и ложиться обратно тоже казалось не самой разумной идеей.       Ещё несколько выстрелов, и в комнату по-деловому резво заскочил Зимний солдат. В другой ситуации сочетание двух пистолетов и уютной домашней одежды выглядело бы даже мило.       - Нам надо идти, - он рывком распахнул шкаф и вытащил объемистую сумку. Обернулся к Рамлоу, отмечая отсутствие уличной одежды. Сунул в сумку какие-то тряпки из шкафа, перекинул через плечо штаны и снял с вешалки куртку.       Подошел ближе, быстро натянул на Брока куртку и застегнул ее. - Позвольте мне, так будет быстрее, - он одним движением опрокинул командира на спину и споро надел на него штаны.       - Они думают, я без сознания, - пояснил он. - Там граната с каким-то веществом. На меня не подействовало, но я на всякий случай упал и дополз сюда. - Снайпер закинул сумку на плечо и притянул к себе Рамлоу. - Держитесь, как в больнице.       Рамлоу очень хотел тяжко вздохнуть и прижать ладонь ко лбу, но на это совершенно не было времени. Разве что проделать всё это мысленно, когда он вялой тушкой повис на Зимнем, снова не задавая вопросов. Он не знал, куда они идут и зачем, и эта беспомощность злила, выбивала из-под ног едва устоявшуюся реальность. Брок сцепил зубы, вынужденный снова довериться, и уговаривая себя просто дождаться, пока сможет, по крайней мере, самостоятельно передвигаться и удерживать в руках оружие.       Они спустились по пожарной лестнице, на этот раз путь продолжился на машине. Зимний педантично пристегнул его ремнем безопасности, и они рванули куда-то в ночь. Сначала их преследовали - или Зимнему так казалось, но потом, после бесконечного петляния по ночным улицам, он, наконец, сбавил скорость и с беспокойством взглянул на своего пассажира.       - Как вы?       - Живой, - пожал плечами Рамлоу, а потом, сам себя ругая за слабость, всё-таки спросил: - Куда мы едем?       И сам поморщился такой формулировке. Никакого "мы" здесь точно не было. Только Зимний да плюс бесполезный балласт, который он просто не додумался сбросить.       Снайпер притормозил у обочины.       - Я думаю, - он замялся и неуверенно посмотрел на Рамлоу, - здесь недалеко есть база Гидры. Её взорвали, но там есть подземные этажи, - он сглотнул и раздраженно помотал головой, отгоняя неуместные воспоминания. - Там не будут искать.       Брок моргнул, размышляя и не находя особых возражений. Идея казалась неплохой.       - Звучит логично, - одобрил он план Зимнего, на секунду ощущая вновь вернувшуюся уверенность в собственных силах. Иллюзорную, но приятную. А потом добавил: - Спасибо тебе.       Уголок рта Зимнего нервно дернулся, словно он собирался возразить, но снайпер промолчал. И все-таки Рамлоу успел заметить, что его слова вызвали у суперсолдата какую-то эмоциональную реакцию.       Но Зимний почти тут же выжал газ так, что мотор взревел, и до самого приезда не произнес ни слова. Машину они бросили за два квартала, а дальше суперсолдат закинул его руку себе на плечо и, приподняв железной рукой, попросту донес до места.       Бывшая база представляла собой огороженный пустырь, но снайпер, как кошка ориентировавшийся в темноте, провел его к неприметному люку, перехватил, как раньше, и, прижимая к себе, стал спускаться вниз.       Рамлоу не мог ничего, кроме как держаться, стараясь ему не мешать, и бдительно прислушиваться к окружающей тишине. Да ещё запоминать их путь, просто на всякий случай.       Дальше было недолгое петляние по коридорам и, наконец, дверь с кодовым замком, код от которого Зимний, сгрузив его на пол, набрал по памяти.       А вот внутри уже было гораздо веселее - похоже, это помещение готовили себе главы Гидры, на случай, если понадобится убежище.       Зимний перевел дыхание и, бережно подхватив Рамлоу, зашел в комнату.       - Здесь мы в безопасности, - сказал он и обвел комнату внезапно ожесточенным взглядом.       - Да, похоже, - Рамлоу, собравшись с силами, отстранился, едва устояв на ногах самостоятельно, - здесь можно ядерную зиму пересидеть. Отличная идея! А здесь есть другие выходы? И какая-нибудь связь?       Он не собирался пока никуда выходить, и связываться ему было не с кем. Он просто хотел вернуть себе хотя бы видимость контроля.       Зимний снова, как тогда в машине, мотнул головой, вспоминая, где он.       - Да, сэр, - заметно теплее сказал он, поворачиваясь к Рамлоу. - Я все вам покажу, как только пожелаете, - изменения теперь были заметны не только в его тоне, но и во взгляде, как будто впервые за все прошедшее со спасения время, он мог позволить себе расслабиться. А ещё, он вдруг чем-то напомнил себя самого во время прогулки по аэровыставке. Словно на время снял с себя груз.       - Хорошо, - кивнул Брок, удивляясь такой внезапной перемене и одновременно отыскивая глазами, куда бы присесть, а ещё лучше прилечь. - Тебе здесь нравится, я смотрю? Часто приходилось бывать?       Зимний отвел взгляд и коротко ответил:       - Не нравится. Но здесь, вы в безопасности.       Рамлоу нахмурился и опёрся о спинку ближайшего стула, вдруг раздумав садиться.       Осмотрелся снова, гадая, что может здесь не понравиться.       - Может, тогда поищем другое место? - спросил, снова сам себе удивляясь. Ведь буквально недавно он договорился с собой, что ему всё равно. - Можем перебраться куда-нибудь. Не сейчас, но через пару дней, когда нас перестанут так пристально искать. Хочешь?       Зимний недоверчиво посмотрел на него, тяжело дыша приоткрытым ртом.       - Это может быть опасно, - с усилием сказал он. - Я могу... я постараюсь потерпеть.       - Так, - Рамлоу помотал головой, не в силах так резко переключиться. Ведь только что они убегали от погони. А сейчас вот, кажется, назревала новая загадочная проблема. - Ты чего? Эй, посмотри на меня! Если тебе здесь плохо, мы можем уйти немедленно.       Зимний взглянул на него слегка расфокусированными глазами.       Когда-то, больше пятнадцати лет назад, ему уже приходилось спускаться именно в эту часть базы. Здесь находились комнаты для допросов особых "нарушителей", здесь же когда-то Пирс раз и навсегда внушил ему, что за каждой ошибкой следует наказание. Здесь на него давили стены, было тяжело дышать.       Но как раз уйти отсюда сейчас могло стать ошибкой.       - Мы не можем... Я не знаю, куда... - слабо запротестовал он, снова чувствуя то же сжимающее, тянущее и в то же время хрупкое тепло внутри. Как в ту ночь, когда Рамлоу пошел ему навстречу, когда не отправил его на обнуление. Он не понимал, почему командир заботиться о нём, и почему-то не мог поверить, что он просто боится за свою безопасность.       Зимний прикусил губу и постарался сказать максимально твердо. - Нам нельзя идти сейчас. Нас ищут, а вы ослабли после всей этой ночи.       И тогда Рамлоу брякнул очередную выдающуюся глупость. Слова просто вырвались, будто не спрашивая его мнения.       - Тогда ты можешь уйти один. Хочешь? Я продержусь. А ты вернёшься через недельку и подумаем, куда двинуться дальше. Хорошо?       Зимний потрясенно замер, не находя слов. Его мысли неслись вскачь. Рамлоу прогоняет его? Почему? Что он сделал не так? Где ошибся? Где-то на задворках мелькнула мысль, что командир не хочет, что бы Зимний был там, где ему плохо, но это было слишком невероятно.       - Да что с тобой такое? - не дождавшийся ответа Рамлоу снова встревожился, даже ближе шагнул, но тут же пошатнулся, вернулся к проверенному уже стулу. - Тебе нехорошо? Скажи, что не так?       Зимний мгновенно оказался рядом и подхватил его. Их взгляды встретились, и снайпер заговорил:       - Мне действительно не нравится это место. Здесь есть комнаты, в которых... - он скривился, - которые я помню. Но здесь безопасно.       Брок прижался к нему, переводя дыхание, и на секунду замер, впитывая эту поддержку, такое редкое для себя ощущение защищённости.       - Безопасно - это хорошо, - кивнул он, отчего-то всё никак не соглашаясь остановиться. Из чистого уже упрямства. - Но я вообще парень рисковый. Ну, ты в курсе.       Зимний как-то невесело улыбнулся.       - Вы заботитесь обо мне, - с вопросительной ноткой сказал он. - Это странно, - он помедлил, облизнул губы и спросил то, что давно собирался. - Вы позволили мне посмотреть выставку, угощали кофе, потому что заметили, что он мне нравится. И тогда, по связи... вы назвали меня другим именем. Я не могу понять, зачем?       Рамлоу и сам хотел бы знать, зачем ему это понадобилось. Что за внезапный гуманизм? Казалось бы, для маразма ещё рановато, но других приемлемых объяснений у него попросту не было.       - Велика забота, конечно, - пробурчал он недовольно, будто бы его уличили в чём-то непристойном. - Мы ведь уже были в музее. Так почему не посмотреть? И кофе у меня был. Что мне кофе, что ли, жалко? А про имя... да бредил я! Не понимал, что говорю.       Зимний легонько кивнул. Слова командира не убедили его, но спрашивать дальше он не решился.       - Тут есть жилые комнаты. Я вас отведу, - он крепче приобнял Рамлоу и уверенно повел его по коридору до небольшой спальни. Оформлена она была в каком-то устаревшем стиле - ковер на полу, тумбочка с тяжелыми ручками и, конечно, кровать с ощутимо запыленными простынями.       Зимний усадил Рамлоу в кресло и перестелил постель. На командира он старательно не смотрел.       - Готово, - наконец сказал он, - давайте, я помогу, - он приобнял Рамлоу и пересадил его на кровать. - Отдыхайте, - как-то скомкано сказал он, и тут же добавил, - то есть, я сейчас помогу вам раздеться.       Он опустился у кровати на колено, расстегивая его ботинки. Вид у него был смущенный, словно хотел что-то спросить, но не решался.       Брок не мешал ему, позволяя о себе позаботиться. Он и в самом деле не был в состоянии даже мечтать о чём-то другом, кроме горизонтального положения. Только послушно не двигался, позволяя себя раздевать, и недоумевая всё больше. И только оказавшись в постели, поймал Зимнего за руку, легко сжимая запястье.       - Слушай, - начал осторожно, стараясь не показать новой тревоги. - Если есть, что сказать, скажи.       Зимний некоторое время молчал, потом с сожалением покачал головой.       - Позовите, если вам что-нибудь понадобится, - наконец пробормотал он и высвободившись вышел из комнаты.       - Мне бы лазанью и много пива, - насмешливо, но едва слышно проговорил тот, обращаясь куда-то к закрытой двери. - А потом минет и недельку у моря. Вот было бы здорово.       А потом подтянул одеяло повыше и прикрыл глаза. Ничего. У него ещё будет время разобраться в метаниях Зимнего, если вдруг снова возникнет такое желание. Как только он хоть немного отдохнёт.       Зимний с сожалением посмотрел на закрытую дверь. Больше всего на свете хотел бы он набраться смелости и попросить разрешения остаться с командиром на ночь. Нет, ни в коем случае не секса – просто лечь рядом с ним... да хоть на пол, лишь бы не оставаться здесь одному.       Суперсолдат разложил принесенные в сумке вещи, сознательно оттягивая время отбоя. Инструкция требовала обойти новое убежище, изучить комнаты, проверить на предмет угрозы. Лаборатории, тренировочный зал, несколько комнат управления, архив, комнаты охраны, комната для допросов...       Зимний остановился на пороге, вцепившись в дверную ручку. Он помнил тот, первый допрос, на котором присутствовал, до мельчайших деталей, и даже сейчас с трудом справлялся с тошнотой.       А ещё в этом здании, несколькими этажами ниже, находилась криокамера. Туда Зимний не пошел.       Усталость последних дней давала о себе знать. Несмотря на взвинченность, тело упорно требовало отдыха. Зимний ещё побродил по помещению, но ни одна из жилых комнат не вызывала у него чувства безопасности. Мелькнула даже мысль улечься у порога спальни командира, но она показалась глупой и жалкой. Так что он остановился на первой из комнат – ближе всего к выходу.       Оставалось сдвинуть несколько стульев, а уж спать он умел на чем угодно.       Сон сморил его неожиданно быстро. Сначала он видел лишь темноту, но затем...       Зимний толкнул дверь, и в лицо сразу дохнуло мерзким, знакомым до склизкого отвращения запахом лекарств. Стерильный, щиплющий ноздри, оседающий на коже. Прохладный, как азот.       Снайпер чуть не отпрянул, но глаза инстинктивно зашарили по комнате. В темноте без труда можно было различить очертания тяжелого железного стола. Зимнему не было нужды подходить, чтобы узнать, что по всей его длине идут крепления, что в районе рук и ног закреплены магнитные браслеты, а спереди стоит аппарат для подачи тока.       Он стиснул зубы, чувствуя, как холодеют ноги и отливает от лица кровь.       - Я ждал тебя, - раздался призрачный голос. Знакомый до парализующего ужаса. – Ложись.       - Н-нет! – слова застряли в горле, и Зимний вжался в стену. Пирс склонил голову набок.       - Ну как хочешь, - прошипел он и вдруг растаял. А Зимний понял, что лежит на столе. Вокруг него – люди, но не в белых халатах. Тока нет, но зато есть другое. То, что заставляет его проклинать регенерацию. Боль пронзает все – пальцы здоровой руки, ребра. На порезы они не размениваются – зато в воздухе запах паленого мяса и антисептика.       - Итак? – боль ослабевает, и над ним склоняется незнакомое лицо. Зимний плохо помнит это время. Тогда больно было все время. Куда больше, чем от тока, но тогда ему было за что цепляться – за желание не сдаться, плюнуть им в лицо, очередной раз сказать нет. И каждый раз теряя сознание, испытывать мрачное удовлетворение. Они зря делали ставку на обычную боль. Его болевой порог куда выше, чем у обычного человека, а калечить его всерьез они не решались.       Зато с каким удовольствием он тогда разбросал их, когда они решили, что он сдался... А потом им надоело, но, вопреки надеждам Джеймса Бьюкенена Барнса, ему не дали умереть. Вместо этого...       Зимний забился на столе, пытаясь отодвинуться от иглы шприца. Он знал этот шприц. Парализатор. Его кололи каждый раз перед тем заключением в криокамеру. В бесконечный, проникающий в каждую клеточку и атом холод. Это было страшнее боли, словно кошмар, от которого невозможно очнуться. Он уже думал, что его оставят там навсегда, и пусть это было ужасно, он мог утешаться мыслью, что победил.       А потом... Потом его вытащили. И тогда, как он и думал, все началось сначала. На этот раз однообразно – выгибающим его на столе током. Только на этот его не спрашивали. На этот раз он не мог ни умереть, ни сдаться. И это продолжалось без перерывов, без предложений, без угроз.       И, наверное, именно тогда тот человек, которого он видел в музее, умер по-настоящему. Потеря памяти, падение с самолета, пытки - всё это оставило ему какую-то частицу себя, но сейчас не осталось ничего.       Как и тогда, в прошлом, из темноты вынырнуло лицо Пирса. Когда-то Александр показал ему узкую дорожку из никуда, дал ему новую личность, сделал своим оружием, позволил выглянуть из тьмы.       Но сейчас он только посмеивался, ощущался совсем рядом, но не приходил. И Зимний бился на столе, тщетно пытаясь сорвать оковы, срывая голос и умоляя только дать ему шанс, делать с ним что угодно, но сказать кто он, дать хоть что-то, за что можно уцепиться.       Но ничего не было, и Пирс просто растаял, оставляя его на столе.