Право на месть.

Год спустя. POV - Рё Урушибару. В очередной раз стою на крыше и смотрю в никуда... Снова идёт дождь, и разбивается о любые препятствия, попадающиеся на его пути, крупными каплями. Я опять здесь... Вот парадокс, я ненавижу высоту, но в школах типа Хосен или Судзуран, крыша – это некое олицетворение вершины, а возможно и самой власти... Забавно, что правящая верхушка меняется, а я остаюсь. После того как Хосен во главе с Наруми понёс сокрушительное поражение перед Судзураном, к власти пришёл Тацуя Бито - младший брат погибшего Макио Бито, державшего всю школу в ежовых рукавицах. Я не смотрю на Тацую, мне не надо видеть, что он сейчас делает, я и так это знаю. Очередная разборка, очередное показательное выступление, в который раз учим кого-то жизни... Сколько раз может повторяться одно и то же? Мне иногда кажется, что мою жизнь постоянно кто-то перематывает как кино, на одни и те же моменты. Тацуя – уже третий главарь, в свите которого я состою, и где я негласно являюсь кем-то вроде телохранителя лидера. Правда во всех трёх ситуациях есть небольшие нюансы. С Макио я был рядом, потому что он был моим другом, пожалуй, единственным в этой школе, в ком я был уверен как в самом себе, он был тем, кто знал обо мне достаточно много, а это дорогого стоит, если учесть, что я абсолютно не являюсь общительным человеком. Наруми - я в некоторых моментах считал своим наставником, и надо сказать, что я уважал его. Нет, я не могу сказать, что верил ему, или он являлся моим другом, скорее я просто не прогонял его из своей жизни, позволяя ему думать, что я верная опора и поддержка. Тацуя же заслуживал отдельного разговора. Я не то что не считал его другом, я лидером-то его не считал. По большей степени для меня он как был младшим братом Макио, так им и останется. Он никогда не сможет его заменить. Пусть их характеры похожи, пусть он целеустремлён и упрям, но в нём нет того стержня, в нём нет той силы, в нём... Чёрт побери, что я говорю... Он просто не Макио. Я не доверял ему, я ничего не говорил ему о своей жизни, да что там, я практически с ним не разговаривал, лишь односложно отвечал, если он спрашивал. Да, я защищал его, и буду защищать, но не потому, что мне важна его жизнь, не потому что мне важен сам он, а потому что я не хочу омрачать память его брата. - Рё, преподай нашему другу урок, - услышал я ехидный голос Тацуи, который явно намекал мне, что моё время пришло, и что стоит, наконец, показать парнишке, почему обо мне ходит столько разных слухов. Я ловлю на себе взгляд Наруми, стоящего за спиной Тацуи, и понимаю, что ему жалко мальчишку, угодившего к нам в сети. Кто как не Тайга знает, на что я способен. Сколько спаррингов проведено между мной и им, когда никто не видел, сколько раз он наблюдал за тем как я работаю, сколько раз он видел как я могу быть жесток... Полагаю, что бесчисленное множество. Я подхожу к парню, кажется, его зовут Киоко, или что-то в этом роде, он стоит на коленях, и его с двух сторон держат наши, подбородок его опущен, и он не смотрит на меня. Я в предвкушении, в предвкушении развлечения... На мои губы наползает так называемая улыбка маньяка, которой я прославился на всю школу, да и не только нашу, пожалуй. Я с хрустом разминая шею, хищно оглядываю паренька, слегка наклоняюсь и одной рукой приподнимаю его подбородок, тем самым заставляя посмотреть мне в глаза, и он смотрит. О, этот взгляд... Сколько в нём страха, мольбы, упрёка, сколько бесконтрольного ужаса. Ненавижу трусов, ненавижу тех, кто не может принимать свою судьбу с высоко поднятой головой. Улыбка становится шире, а дождь становится будто бы сильнее. Я отбрасываю зонт, чтобы не мешал и начинаю свою забаву. Я использую свой любимый приём, я бью его ногами со всей силы, я вижу как течёт кровь, и это ещё больше распаляет меня, я не останавливаюсь, и на парня сыплются всё новые и новые удары. Мне плевать, что мои светлые брюки уже все в крови, плевать, что сестра, отстирывая их снова скажет, что я был неаккуратен. Сейчас есть только я и моя жертва, и больше никого вокруг меня не существует. Я убираю с лица, соскользнувшую прядь волос, мокрую от пота, и продолжаю, продолжаю до тех пор пока слышу измученные стоны, но вскоре тело парня обмякает, он теряет сознание и я чувствую, как от моих ударов безвольно болтается его голова. В какой-то момент я понимаю, что не контролирую себя, и видимо замечаю это не один я, так как ко мне подлетает Наруми, и с силой оттаскивает меня от бессознательного тела, шепча что-то успокаивающее мне на ухо. Я понимаю, что вокруг стоит звенящая тишина, поднимаю голову и вижу напротив себя Тацую, он стоит скрестив руки на груди и довольно улыбается. - Я доволен, Рё. Все свободны, – он отворачивается, чтобы уйти, но потом что-то вспоминает и бросает куда-то в бок, где стоят его шестёрки, - Оттащите его друзьям, нечего портить мне вид. – Тацуя кивком показывает на избитого паренька и пренебрежительно морщит нос. Я стою и смотрю невидящим взглядом в спину уходящему Тацуе, стою я так довольно долго, так как чувствую, что промок весь до нитки. Сейчас я абсолютно спокоен и невозмутим, во мне больше не кипит злоба, она ушла, но ушла лишь на время, и скоро вернётся, как всегда затуманив мой мозг. Я опускаю глаза и шарю взглядом по крыше в поисках зонта, и вот, наконец, найдя его, подбираю и раскрываю, хотя в нём уже нет никакого смысла. Я иду к выходу и слышу сзади себя шаги. Странно, а мне казалось, что я остался один. Заглядываю себе за плечо и вижу Наруми, который следует за мной, он явно о чём-то хочет поговорить, возможно, даже спросить, но почему-то не решается, что крайне странно для беззастенчивого Тайги. Так же в тишине мы выходим на улицу, оба мокрые, но под зонтами. Когда мы достаточно далеко отходим от школы Наруми, всё-таки решается заговорить. - Рё... – он делает паузу, набирает в лёгкие по больше воздуха, а потом, собравшись с духом, продолжает – Я хотел спросить тебя о Ри. Как она? – я замечаю, что он смотрит на меня с ожиданием, и даже с некой обречённостью во взгляде. Он не видел её уже несколько месяцев, не видел с тех пор, как я притащил его домой, избитого и похожего на кровоточащий кусок мяса, после битвы с Судзураном. Тогда именно она выхаживала его, заботилась о нём, и видимо это что-то задело в душе Наруми, хотя я не знаю на что он мог надеяться. У неё всё ещё был траур по Макио, она стала ещё более замкнутой, чем была, постоянно где-то пропадала, взгляд её был холодным и пустым, у меня было ощущение, что в тот день, когда убили Макио Бито, моя сестра Ри Урушимара умерла вместе с ним, и вместе с ним себя похоронила. - Она нормально, – как всегда немногословно ответил я. Не смотря ни на что, я не собирался ему рассказывать своих выводов о состоянии сестры. Я был уверен в том, что она что-то задумала, задумала нехорошее, и сейчас видимо просчитывает все варианты и разрабатывает план, хороший план. - Очень подробно, - пробурчал себе под нос недовольный Наруми. Он с укором посмотрел на меня, но больше ничего спрашивать не стал. Некоторое время мы шли молча, а потом Наруми попрощался и пошёл своей дорогой, а я пошёл домой в полной уверенности, что наконец настал тот день, когда надо серьёзно поговорить с Ри и узнать, что на этот раз она задумала. Подойдя к дому почти в плотную, я всё-таки вынырнул из своих мыслей и взглянул на него, он почти всегда встречал меня мрачными провалами тёмных окон. Сегодня это было не так. На первом этаже призывно горел свет, и было видно, что сестра что-то хлопочет по хозяйству, надо сказать, это меня сильно удивило. Последнее время, когда я возвращался домой, сестры ещё не было. В отличие от меня, Ри не ходила в школу, учителя приходили к ней на дом, благо наши родители могли себе это позволить. Некоторое время назад я тоже учился так, но потом родители уехали за границу работать, лишь изредка навещая нас в Токио, а мы с сестрой оказались предоставлены сами себе. Вот тогда-то я и поступил в скандально известный Хосен, а сестра, такая же нелюдимая по природе как и я, не стала ничего менять. Вечерами она постоянно где-то пропадала. Возвращалась домой поздно, какая-то взъерошенная и несказанно уставшая, что-то машинально ела, как всегда перед сном, целовала меня в висок и безмолвно удалялась в свою комнату. Нельзя сказать, что я привык к такому её поведению. Я по-прежнему нервничал, когда она задерживалась, но, должно быть, уже смирился с таким положением вещей, так как теперь не стоял каждый вечер у окна, дожидаясь её прихода, как когда-то. Я зашёл в дом и сразу же пошёл на кухню. Ри стояла ко мне спиной, и помешивала что-то вкусно пахнущее, готовящееся в кастрюле. - Еда? – удивлённо спросил я. - Нет, носки стираю, - мрачно съязвила она, а потом привычным безэмоциональным голосом добавила – Садись, будем ужинать. Честно признаться, я был шокирован, сестра давно ничего не готовила сама. Обычно она просто разогревала полуфабрикаты, и уж тем более, мы давно не ужинали вместе. Как правило, она брала еду и уходила к себе в комнату. - Наруми спрашивал про тебя... Похоже, он волнуется. – будничным тоном произнёс я, изучая взглядом прямую спину сестры. - Волнуется? Нет, он просто давно хочет меня трахнуть, - Ри резко развернулась и почти прошипела эти слова, глядя мне в лицо. Глаза мои расширились, а рот слегка приоткрылся от удивления. Я никогда не задумывался о том, почему Тайга так к ней тянется, почему по долгу может рассматривать её, и если честно, то и сейчас я не хотел об этом думать. Я боялся, что придя к каким-либо умозаключениям, потеряю контроль над собой и убью его на хрен. Сестра поставила передо мной тарелку с едой и сама села напротив. Несколько минут мы сосредоточенно жевали, а потом я поднял глаза и... И понял... Понял, что она отводит взгляд. Вот тогда-то мне стало ясно, что весь этот ужин неспроста, она снова что-то натворила. Ещё с детства, совершив какой-то проступок, Ри остерегалась заглядывать мне в глаза. Она знала, что не смотря ни на что, я смогу прочесть в её взгляде все эмоции и чувства. Она никогда не боялась родителей, не боялась, что её накажут, она лишь опасалась увидеть осуждение в моих, таких же как её светло-карих, глазах. Она вскочила из-за стола и встала ко мне спиной, оперевшись руками на кухонную стенку. Я подошёл к ней вплотную и положил руки ей на плечи. Я почувствовал, как она вздрагивает, то ли от слёз, то ли от беззвучного смеха. - Ри, что ты натворила? – еле слышно прошептал я, и услышал горький смешок, сорвавшийся с её губ. Вот тогда-то я понял, что она действительно что-то планировала, что это не было бредом моего больного воображения. Я невольно отшатнулся от неё и со страхом в голосе громко спросил, - Что случилось сестра? – надо признать, я с нетерпением ждал ответа, но в то же время мне было страшно, безумно страшно. - Меня взяли в Судзуран, брат. - почти беззвучно ответила она, оборачиваясь. Мои глаза злобно вспыхнули, а руки бессильно опустились, в голове набатом билось « Меня взяли в Судзуран...»