Draco Dormiens

Стоял июнь, и в подземелье, где проходил урок зельеварения, было смертельно душно, но Снейпу было всё равно.  — Кто-нибудь может мне сказать, что это такое? — спросил он у своих несчастных учеников, задыхавшихся в мантиях, и поднял склянку с вязкой жидкостью высоко в воздух, чтобы все могли взглянуть на неё. Как обычно, в воздух взлетела рука Гермионы.  — Оборотное зелье! — немедленно ответила она, и слегка содрогнулась. «На вкус вспоминает», подумал Гарри, пряча улыбку и вспоминая то утро трёхлетней давности, когда они втроём — он, Рон и Гермиона — выпили превращающее зелье, пытаясь обратиться в копии слизеринцев, чтобы пробраться в слизеринскую гостиную. Снейп проигнорировал её.  — Ну хоть кто-нибудь? — Он окинул взглядом класс. Драко Малфой лениво поднял бледную руку..  — Оборотное зелье, — протянул он уголком рта. Гарри зло глянул на него: пока весь класс выглядел несчастным и потным, Драко выглядел так, будто мешок Морозных Мышек проглотил.  — Замечательно, Драко! — с энтузиазмом произнёс Снейп. — Пять очков Слизерину. Теперь, — продолжил он, — кто мне скажет, что оно делает? — Неожиданно он повернулся к Рону, и тот моргнул. — Уизли? Рон, застигнутый врасплох во время зевка, сказал: — Оно, э-э, превращает тебя в кого-то другого. Снейп неудовлетворённо пробормотал «Верно», пять очков Гриффиндору начислять не стал и лишь взял склянку и начал осторожно разливать зелье по маленьким бумажным стаканчикам.  — Теперь, — продолжил он, выпрямляясь, — я буду делить вас на пары. Каждый выпьет половину стакана Оборотного зелья, в котором будет волос его напарника… нет, мисс Браун, волос глотать не нужно… зелья достаточно, чтобы превратить вас в вашего напарника ровно на полчаса. Не больше и не меньше. Так вы поймёте, как должно работать зелье. Завтра вы будете готовить его сами. А затем пить. Тем не менее, я осмелюсь предупредить вас, — последнюю фразу он адресовал Невиллу, — что любая ошибка, сделанная при приготовлении Оборотного зелья, влечёт… неприятные последствия. Вы можете остаться наполовину собой, наполовину другим человеком, без возможности вернуть свой прежний вид. Невилл пискнул.  — А теперь, — сказал Снейп, — мисс Патил и мисс Браун, ко мне. — Лаванда и Парвати подошли к его столу, взяли по стакану Оборотного зелья и, хихикая, вернулись на места. Снейп быстро объединил Крэбба и Гойла, а бедняге Невиллу досталась Пенси Паркинсон с лицом бульдога, которая бросила тоскливый взгляд на Драко, садясь рядом с Невиллом — она, видимо, думала, что, если уж Драко ей не достался, она могла бы им хотя бы побыть хоть немного. Рону досталась Гермиона, а вот Гарри…  — Поттер, — льдисто-довольно протянул Снейп, — и Малфой, сюда. У Драко отвисла челюсть, у Гарри тоже. — Нет! — крикнули они в унисон.  — Я не буду Малфоем! — яростно сказал Гарри, но Снейп не был впечатлён.  — Быстро сюда, оба, — процедил он. Малфой первым поднялся на ноги. Бросив ледяной взгляд на Гарри, он добрался до передней части комнаты, взял зелье и вернулся туда, где сидел Гарри. Гарри страдающе взглянул на Рона и Гермиону, они сочувственно посмотрели в ответ. Рон покачал головой, Гермиона одними губами сказала что-то, что Гарри не вполне понял, но он знал её достаточно хорошо, чтобы понять, что она хотела ему сказать — «Лучше потерпи, Гарри, это повлияет на твои итоговые оценки!»

***

По всему кабинету ученики пили своё зелье — были слышны вздохи и хихиканье Лаванды и Парвати, вскрик Невилла, который, превратившись в более объёмную Пенси Паркинсон, неожиданно оказался в ловушке слишком тесной одежды, и беспомощный смех Рона и Гермионы. — Вот. — Драко протянул Гарри стакан, получив в ответ полный ненависти взгляд.  — Ну же, Поттер, пей, не отравлено.  — Да я б лучше яд выпил, чем в тебя превратиться, Малфой, — выдавил Гарри сквозь зубы.  — А мне не улыбается полчаса быть очкастым ублюдком, но я же не ною, смотри-ка, — ответил Драко. — Или ты боишься? Гарри яростно отодвинул свой стул и схватил стакан, в котором уже плавал серебристый волосок. Он вырвал один из своих волос, набрал в рот зелья, бросил волос в стакан и протянул его Драко, и тот осушил зелье. Они в одну секунду глотнули. Драко согнулся пополам, задыхаясь: нахлынуло чудовищное ощущение, будто его кожа плавится. Он выбросил вперёд руку, чтобы поймать равновесие, и очередная волна тошноты прошлась по нему, когда он увидел, как его бледная кожа становится темнее, как его идеально наманикюренные домовиками ногти превращаются в обгрызенные ногти Гарри. Где-то над головой он услышал, как Гарри сказал «Ух-х-х!», и, запрокинув голову, со слезами в уголках глаз, увидел… …бледное острое лицо, которое смотрело на него свысока, его собственные серебристые глаза, мигающие сквозь круглые очки Гарри. Его взгляд затуманился, и он понял, что Гарри не может видеть без очков — как теперь не мог и он.  — Дай очки, Поттер, — сказал он, и Гарри, заметно потрясённый, повиновался.

***

Гарри, чувствуя себя дурно, посмотрел на своё новое тело. В действительности он не был ниже Драко, и его форма сидела как влитая, но без своих очков он чувствовал себя голым. Он поднял взгляд и увидел своё собственное лицо, смотрящее в ответ, побелевшее от удивления, но с тенью ухмылки. — Ч.. что смешного? — Гарри дрогнул при звуке голоса Драко, звучащего из его губ.  — Я просто подумал, что я действительно потрясающе красив, — ответил Драко голосом Гарри. — Я бы поцеловал себя. В смысле, серьёзно, в этой конкретной ситуации я бы мог поцеловать себя.  — Ты тупой болван, Малфой, — бесстрастно произнёс Гарри и пошёл прочь. Он подошёл к смеющимся Рону с Гермионой, и они внезапно перестали смеяться и уставились на него.  — Это я, — сказал им Гарри. — О, Гарри! — сказала Гермиона, наморщив своё — Рона — лицо, — Как ужасно с твоей стороны! Рон покачал головой.  — Я не знаю, смогу ли разговаривать с тобой — таким. Это… жутко.  — Ну вы и сами глупо выглядите, — раздражённо бросил Гарри.  — Теперь ты даже разговариваешь как Малфой, — сказал Рон, и Гарри, ещё более раздражённый, вернулся и сел с Драко, сидевшим скрестив руки и глядевшим в пустоту. Когда Гарри сел, Малфой пробормотал:  — Нравится быть мной, Поттер?  — Никто не выносит меня в таком виде, — сказал Гарри, — но ты, по-моему, к такому привык. Драко взглянул на Гарри, и тот поёжился. Было очень странно смотреть на Драко и видеть своё собственное лицо, сморщенное в отвращении, зелёные глаза, которые он видел в зеркале каждое утро, сейчас полные неприязни. Если Драко чувствовал то же смятение, то не подавал вида.  — Помнишь, что я сказал тебе тогда в поезде, Поттер?  — Когда именно? — скучающим тоном спросил Гарри. — Когда ты угрожал поймать меня и накормить слизняками или когда обзывал четырёхглазой жабой? Драко усмехнулся.  — Когда сказал, что могу помочь тебе пробиться. В любой момент, когда ты захочешь избавиться от этого идиота-переростка и лохматой грязнокровки, с которыми ошиваешься, я могу показать тебе, как получить немного настоящей власти.  — Дай-ка подумать над этим… — медленно сказал Гарри. – Всё, подумал. Нет. Теперь зелёные глаза Драко сверкнули злобой из-за очков Гарри.  — Ты уверен?  — Уверен, — отрезал Гарри с нарастающим гневом. — Можешь вычеркнуть меня из списка рассылки для злодеев, Малфой, мне не интересно. Гарри ожидал, что Драко ответит на это грубостью, но вместо этого Малфой уставился на него со странным выражением лица.  — Что такое? — спросил Гарри, опуская взгляд. — Я меняюсь назад?  — В том-то и дело, что нет. Все уже поменялись, смотри. Гарри оглянулся и увидел, что это было правдой. Все уже вернулись по своим местам и по своим телам. Снейп продолжил читать лекцию об использовании Оборотного зелья, по всей видимости, уверенный, что все его ученики вернулись в свои настоящие формы. Гарри в шоке глянул на себя, потом на Драко.  — Как… сколько времени прошло?  — Сорок пять минут, — ответил Драко, сверившись со своим «Ролексом». — Мы уже должны превратиться обратно.  — Ну и что происходит?  — Если бы я знал. — Малфой со странной ухмылкой покачал головой. У Гарри забилось сердце. Он прошипел:  — Ты что-то сделал с зельем? Малфой… — Нет, конечно, Поттер, — ответил тот с отвращением. — Ты реально думаешь, что я бы хотел… Но Гарри не слушал. Он сцапал Драко за мантию и тряхнул.  — Верни меня обратно! — Гневно прошипел он. — Верни сейчас же, а то морду набью! Малфой, не привыкший к маггловским выражениям вроде «набить морду», с непониманием посмотрел на Гарри. И рассмеялся. Для Гарри это была последняя капля, и он замахнулся на Драко и наградил его увесистым ударом в челюсть, сбив его с ног; его перо, котёл, книги посыпались на пол вокруг него. Гарри спрыгнул со стула и ухватил Драко за воротник, и оба покатились по полу, с наслаждением мутузя друг друга. Остальные ученики обернулись понаблюдать, а Снейп побежал к ним, крича, чтобы они прекратили. Гарри, вдруг шокированный происходящим, отпустил Драко, но тот, видимо, думая, что Гарри планирует ударить его ещё раз, сделал выпад и отправил великолепный апперкот ему в подбородок. Тот, глядя в тот момент на Снейпа, был не готов к этой атаке; он отлетел назад и ударился об стену, приложившись головой о древний камень. Всё вокруг почернело.

***

Драко встал и опёрся о парту, задыхаясь — Гарри выбил из него дух. Борясь с шумом в ушах, он оглянулся. Гарри, всё ещё выглядевший как Драко, распластался на каменном полу, под его головой натекала кровь. Драко отвернулся, неожиданно испугавшись, что у него неприятности, и увидел Снейпа в попытках обуздать неистовых Рона и Гермиону, которые с боем пробивались к нему. На его глазах Гермиона вырвалась, подбежала к нему, схватила его за рукав мантии и спросила сквозь рыдания:  — Гарри, ты в порядке? Драко непонимающе взглянул на неё. Она думала, что он — Гарри! Он поднял взгляд, увидел ошарашенные лица глядевших на него гриффиндорцев, сердитые взгляды слизеринцев. Они все думали, что он — Гарри. Снейп шагнул вперёд и оттащил от него Гермиону, отпихнув её в сторону. Драко слышал гомон криков студентов на Снейпа — слизеринцы притихли, но гриффиндорцы кричали, что Драко ударил Гарри первым. Снейп просочился к Драко и взглянул ему в лицо.  — Поттер. Как Вы мне это объясните? Драко открыл рот, чтобы сказать: «Я не Поттер, Оборотное зелье не работает, его действие должно было уже закончиться, но не закончилось…» Но прозвучало лишь:  — Я не знаю, профессор. Он первым меня ударил. Всё, что произошло дальше, Драко помнил как одно сплошное размытое пятно. Снейп, несущий безвольное тело Гарри, при виде которого на Драко накатывала тошнота, провёл его в больничное крыло. Драко постоянно трогал волосы и лицо, проверяя, не начал ли превращаться обратно в себя, но он не превращался. Ничего не происходило. Мадам Помфри ждала их; она велела Снейпу положить Гарри на кровать, скрытую простынями, за которыми потом скрылась сама. Драко оказался на жёстком стуле напротив Снейпа, а тот уставился на него глазами, полными злобы.  — Если Драко умрёт, — прошипел он вполголоса, — Вы будете убийцей, Поттер. Как Вы на это смотрите? У Драко челюсть отвисла от шока, но, прежде чем он смог что-то ответить, появилась мадам Помфри и покачала головой, глядя на Снейпа.  — Драко Малфой не умрёт, — строго сказала она. — У него большая шишка на голове, и он, возможно, не придёт в себя до утра, но, кроме этого, он в полном порядке. На лице Снейпа промелькнуло облегчение. Драко был тронут. Момент испарился, когда Снейп ткнул Драко пальцем в солнечное сплетение и прошипел:  — Я даже не стану утруждать себя снятием очков с Гриффиндора. Я пойду прямо к Дамблдору. — И он встал и убрался из палаты. Мадам Помфри фыркнула.  — Я бы не стала переживать, Гарри, — сказала она. — Он только болтает. Дамблдор знает, каков этот Драко Малфой. А теперь сиди ровно. — Она принялась протирать ссадины на его лице. — У Вас будет замечательный синяк, Поттер, — сказала она, — и рассечённая губа. Что же вы… Но тут дверь палаты распахнулась, и в неё влетели Рон и Гермиона, чьи глаза засияли при виде Драко. Мадам Помфри принялась выдворять их, и Драко воспользовался шансом подкрасться к койке Гарри и взглянуть на него. Это было ужасное чувство, из тех, которые он ощущал в кошмарах, в которых он был мёртв и смотрел с высоты на собственное тело. Гарри лежал со скрещёнными на груди руками, всё ещё выглядя в точности как Драко до каждой мелочи; его светлые волосы были в крови там, где он стукнулся об стену. Драко почувствовал подступившую волну тошноты и шагнул назад, что было удачей, потому что в тот момент Рон и Гермиона столкнулись с ним с силой скорого поезда.  — Гарри, о, Гарри! — восклицала Гермиона. — Ты в порядке? Рон был больше увлечён похлопыванием его по спине и поздравлениями с апперкотом, которым он наградил Гарри на зельях. Драко позволил себе улыбнуться.  — Это было потрясающе, правда? — согласился он. — Как он отлетел! Мадам Помфри погнала их ко двери, которую Рон держал открытой. Драко на пути из палаты бросил последний взгляд на Гарри. Тот не шевельнулся. Драко проследовал за Роном и Гермионой, они поспешили к гриффиндорской башне. Рон извергал потоки болтовни, чьей темой было то, как рады все гриффиндорцы будут услышать, что Гарри чуть не убил Драко на зельях.  — Фред и Джордж обалдели! — тараторил Рон. — Их бесит этот скользкий гадёныш, он никогда не играет честно в квиддич…  — Как и они! — возмутился Драко и хлопнул себя по губам, но тут они добрались до портрета Полной Дамы, и он принялся делать вид, что у него сильно болит голова, чтобы никто не ждал, что он скажет пароль.  — Бумсланг, — произнёс Рон, и, когда портрет скользнул вперёд, Драко последовал за ними в гостиную. Фред и Джордж Уизли, сидя у камина, криками поприветствовали его. Драко раздражённо оглядел гостиную — она была куда милей, чем слизеринская, ведь та была в подземелье, там было холодно и зимой постоянно текло с потолка. Он определённо пожалуется на эту тему отцу, когда получит обратно своё тело. Он медленно проследовал за Роном и Гермионой к камину — он ненавидел Фреда и Джорджа, не только лишь потому, что они постоянно направляли бладжеры прямо в него во время матчей по квиддичу, но также потому, что они стали очень противными с тех пор, как открыли свой магазин вредилок, который теперь стоил около ста галлеонов за акцию на ФБМ (фондовой бирже волшебников). Они даже пропустили учебный год, чтобы раскрутиться. Драко не скучал по ним.  — ГАРРИ! — воскликнул Джордж, мощно хлопнув Драко по спине. — Слышал, ты навалял Малфою на зельях, молодчина!  — Он годами выпрашивал хорошую взбучку, — согласился Фред.  — Жаль, что ты его вовсе не прибил, — сказал Джордж. Драко почувствовал, как меняется в лице, и, понимая, что было бы полным провалом сейчас вынуть палочку и наслать волдыри на Фреда и Джорджа, вместо этого сделал несколько глубоких и успокаивающих вдохов. Затем он почувствовал, как маленькая ручка обвила его руку, и увидел озабоченный взгляд Гермионы.  — Ты в порядке, Гарри? Ты как будто задыхаешься, — сказала она.  — Голова… болит, — с трудом выдавил Драко и опустился в кресло.  — Не шрам? — спросил зеленеющий Рон. — Шрам не болит? — Нет, болван, — ответил Драко сквозь зубы. — Просто больно в том месте, где этот дебил Гарри... где Драко стукнул меня об пол.  — Так почему Драко напал на тебя, Гарри? — спросила Гермиона, широко распахнув свои карие глаза.  — Потому что он гнилая мелкая змеюка, почему ж ещё? — вставил Рон. Драко ощетинился.  — Я оскорбил его мать, — коротко сказал он. — И он ударил меня.  — Гарри! — воскликнула Гермиона.  — Молодец, что дал сдачи, — сказал Рон.  — Нет причины оскорблять Малфоя, — начала Гермиона. — По-моему, тебе стоит пожалеть его, Гарри…  — Жалеть его! — воскликнул Драко. — За что? Он богат, у него могущественная семья, он красавчик и девчонки его любят…  — У него ужасный отец, — строго сказала Гермиона. — И он, очевидно, очень завидует тебе, Гарри, ты такой хороший игрок в квиддич, и такой смелый, а он нет! Помнишь тот случай в запретном лесу, когда он сбежал от Квиррелла? Драко издал сдавленный хрип.  — И он вовсе не красивее тебя, Гарри, — сказала Гермиона, пряча взгляд.  — Но он же… — запнулся Драко. — Он… блондин! Рон с Гермионой уставились на него.  — Я устал, — глухо заявил Драко. — Я иду спать. По пути по лестнице с Роном, идущим по пятам, мысли Драко метались. Он всегда считал, что Поттер и его друзья ненавидели его так же, как он ненавидел их. Ну, видимо, Уизли так и делал, но Гермиона… заявлять, что они должны жалеть его? Грязнокровка жалеет Драко Малфоя? Он яростно сжал кулаки и захлопнул за собой дверь. – Айй! — заорал от боли Рон, которому дверью заехало в нос. – Ой, — сказал Драко. — Прости.

***

Той ночью Гермиона долго сидела у зеркала, один локоть на истрёпанной копии «Аффирмаций для слишком усердных ведьм», другой — на такой же истрёпанной копии «Ведьм, которые любят волшебников, и Волшебников, которые не замечают». Она тяжело вздохнула. Больше не было правдой, что Гарри не замечал, что она любит его; она даже сказала ему об этом месяц назад, когда больше не могла терпеть, и он был очень мил, но предельно ясен. Он не любил её. Он рассказал ей о своих чувствах к Чжоу, и она ответила, что вроде как знала об этом, и они вроде посмеялись, и он сказал, как много её дружба значит для него… и всё. Гермиона всё ещё не могла отделаться от неприятного чувства при мыслях об этом случае. Но сегодня, думала она… сегодня всё было иначе, и ей казалось, что Гарри смотрел на неё иначе, по-новому, как будто… как будто он впервые по-настоящему видел её. Конечно, всё дело в травме головы. Она спрятала лицо в ладонях. Пожалуйста, думала она, пусть это не будет травма головы…

***

В больничном крыле Гарри, всё ещё лёжа без сознания, видел кошмарный сон, в котором он заблудился в Запретном Лесу. Он там что-то искал… С ним был Рон, но где была Гермиона? Он вскричал, не просыпаясь, и Дамблдор, шептавшийся с мадам Помфри, прервался и беспокойно оглядел его.  — Глубокая тьма царит внутри мистера Малфоя, — сказал он мадам Помфри; та в ответ лишь фыркнула с сомнением, ей Драко никогда не нравился. — Боюсь, однажды она переборет его, — произнёс директор.

***

Принятие душа на следующее утро было, возможно, самым странным опытом во всей жизни Драко. Он пытался держать глаза крепко зажмуренными, чтобы не видеть Гарри обнажённым, но, когда он случайно посмотрел вниз, у него отвисла челюсть от изумления.  — Ну вы только посмотрите, — сказал он против своей воли. — Мои поздравления, Поттер.

***

Было странно ходить на уроки, на которые ходил Гарри. Облегчение пришло, когда у них был уход за магическими существами, на который гриффиндорцы всё равно ходили вместе со слизеринцами. На тот момент они проходили гриндлфлёрбертов — отвратительных земноводных с огромными пастями, полными острых зубов. Когда Хагрид пошёл в свою хижину за флобберчервями, чтобы покормить этих существ, Крэбб и Гойл воспользовались шансом стащить жабу Невилла и поднять её в воздух над клеткой с голодными гриндлфлёрбертами, истекавшими слюной.  — Хаа-хаа, — издевался Гойл, держа Тревора, пока Крэбб удерживал Невилла одной рукой. — Хочешь, чтоб я скормил твою жабу этим монстрикам, малышок?  — Прошу, не надо! — умолял Невилл. — Отпусти Тревора! Оставь его в покое! Невилл едва не плакал. Драко смотрел, хихикая, пока не обратил внимание на взгляд Гермионы. Взгляд был умоляющим. «А, точно, — вспомнил он, —я же Гарри Поттер, наш Чудесный Мальчик». Гермиона, очевидно, ожидала, что он Сделает Что-Нибудь, и он со вздохом подошёл к Гойлу и сказал:  — Отдай парню его жабу, Гойл. Поросячьи глазки Гойла сузились.  — Заставь меня, — произнёс он, сжимая Тревора крепче. Драко привык, что Гойл повинуется ему беспрекословно, и на секунду такой ответ ввёл его в ступор. Это может закончиться неприятно, понял он. Он однажды видел, как Гойл голыми руками перевернул автобус, и ему не очень-то хотелось быть его мишенью.  — Гойл, — сказал он, понижая голос, чтобы только они двое могли слышать, — ты знал, что я могу читать мысли? Гойл тупо посмотрел на него.  — Это правда, — продолжил Драко. — Это такая волшебная сила моего шрама, — добавил он, надеясь, что Гойл окажется достаточно тупым, чтобы поверить в эту чушь.  — Я тебе не верю, — медленно ответил тот, но страх читался в его маленьких глазках.  — К примеру, я могу всем рассказать, что ты спишь со включенным ночником, что ты носишь розовые трусы с оборками, потому что чувствуешь себя милашкой, что ты тайно влюблён в Крэбба — у тебя даже фото под подушкой. Гойл издал вопль ужаса, сунул жабу Драко и унёсся прочь. Для такого здоровяка он бегал довольно быстро и скоро совсем скрылся из виду.  — Вот и всё, Лонгботтом, — сказал Драко, протягивая Тревора Невиллу, глядевшему на него с благодарностью. Он поймал взгляд Гермионы; она выглядела полной восхищения и вспыхнула, увидев, что он смотрит на неё. Никто раньше не смотрел так на Драко; он почувствовал себя странно, и почему-то у него загорелись уши. В ярости он специально наступил на ногу Симусу Финнигану, направляясь к Гермионе, и с удовольствием услышал его вопль.

***

Мадам Помфри наблюдала за спящим Драко Малфоем со смесью неприязни и беспокойства. Он ей был не по душе, но она не могла не жалеть его, у него явно были ужасные кошмары — он так кричал и размахивал руками. Неожиданно он распахнул глаза и в ужасе посмотрел на неё. — Очнулся! — обрадованно произнесла она. — Что происходит? — спросил он, садясь. — Где я? — Тихо, Драко, у Вас огромная шишка на голове, Вам нужен отдых, — сказала она, укладывая его обратно на постель. — Я не Драко Малфой! — завопил он, разинув серебристые глаза. — Я не Малфой, нет!.. Мадам Помфри была в ужасе: всё хуже, чем она думала. — Вот, выпейте. — Она сунула кружку сонного зелья ему в рот и заставила выпить. Он механически глотнул и откинулся на подушки, закрыв глаза.  Мадам Помфри встала, покачав головой; ей было всё равно, что там сказал Дамблдор, пора было отправить сову отцу мальчика и сказать, чтобы он приехал и забрал мальчишку домой.