Draco Dormiens

После ланча у Гарри была тренировка по квиддичу. Драко пришёл на квиддичное поле пораньше и расположился на солнышке, крутя «Молнию» Гарри в руках — она была очень красивой, он не мог не согласиться с этим. Его отец отказался покупать ему такую до тех пор, пока он не победит Гарри в квиддиче, что, как заметил Драко, он вряд ли смог бы выполнить, пока у него не было такой же «Молнии», как у Гарри. Он заметил движение уголком глаза и понял, что на поле есть кто-то ещё, идущий прямо к нему. Это была очень красивая девушка в синей мантии; её длинные чёрные волосы были собраны лентой за спиной. Драко смутно припоминал, что она — ловец Рейвенкло, он раньше играл против неё.  — Привет, Гарри! — пропела она. Драко помахал ей и продолжил изучать «Молнию». Вообще-то он нервничал по поводу этой тренировки. У Гарри был свой собственный уникальный стиль полёта, и, в общем-то… Драко не хотелось признавать это, но Гарри действительно летал лучше, чем он. Его напарники по команде, наверное… Девушка плюхнулась на траву рядом с ним, прервав его раздумья. Драко занервничал. Он вообще-то собирался провести несколько моментов наедине с «Молнией», чтобы прислушаться к ней, почувствовать её.  — Гарри, Гарри, Гарри, — произнесла девушка таким тоном, будто он был восхитительным, но туповатым малышом. – Да? — сказал Драко. — Тебе нужно что-то?  — Ты меня никуда не приглашаешь уже два дня, — ответила девушка. — Обычно ты бы уже подкараулил меня в коридоре или послал бы мне сову.  — Я был занят, — ответил Драко.  — Занят? — переспросила она таким тоном, который предполагал, что ни один парень до этого не говорил ей, что был занят.  — Быть Гарри Поттером непросто, — начал Драко, ухватив тему. — У меня уроки, плюс квиддич, плюс интервью в «Ежедневном пророке», кучи добрых дел, которые надо совершить, и толпы злодеев, которых надо усмирить, плюс меня преследует безжалостный убийца, который прикончил моих родителей. У меня нет времени бегать за девчонками. Девушка уставилась на него, разинув рот. Это сразу сделало её куда менее красивой.  — Если ты думаешь, что можешь встречаться со мной, если будешь так со мной разговаривать, то ты ошибаешься, Гарри Поттер! — сказала она напряжённым от ярости голосом.  — Ладно, — ответил Драко. — Не встречайся со мной. Я знаменит, я могу встречаться с кем хочу. Зарычав от ярости, девушка вскочила и унеслась прочь, пересекая поле. Драко взглянул ей вслед, слегка благодарный ей за то, что она отвлекла его от предстоящего ужаса тренировки по квиддичу.

***

Если бы Гарри узнал, что Драко в тот момент разрушил все шансы, которые у Гарри были с Чжоу Чанг, он бы, наверное, расстроился. Но, так как он в тот момент спал на заднем сиденье невидимого экипажа Люциуса Малфоя (Мадам Помфри запретила Люциусу трансгрессировать с сыном, пока тот без сознания), быстро несомый по бесплодным и продуваемым сотней ветров пустошам навстречу поместью Малфоев, он ничего не знал.

***

На квиддичном поле Драко обнаружил, что у него нет причин для беспокойства: он перенял не только никудышное зрение Гарри, ему также достались его потрясающие навыки игры в квиддич. Драко пикировал и нырял на своей метле, удивляясь тому, как это просто. Когда они начали тренировочную игру, он с лёгкостью поймал снитч и закладывал виражи, пока гриффиндорцы, напарники Гарри, хлопали и свистели. Гермиона, которая пришла посмотреть, как он тренируется, тоже была в восторге.  — Гарри, ты лучший! — крикнула она ему. Драко помахал ей, и тут это случилось: не заметив, что Гермиона оказалась на поле, Джордж с силой отправил бладжер в сторону земли. Мяч понёсся прямо в направлении Гермионы, а та была слишком скована шоком, чтобы двигаться. Не тратя времени на раздумья, Драко отправил метлу Гарри в невероятное пике, пулей устремившись к земле. Ускоряясь, он летел к бладжеру — он летел так быстро, что с трудом верилось — вот он поравнялся с ним, но слишком близко к земле — он обогнал бладжер — он яростным рывком развернул метлу, оказавшись между бладжером и Гермионой — и мяч с силой ударил его в живот, сбив его с метлы на землю, не долетев трёх футов до цели. «Молния» грохнулась на него сверху. Драко остался лежать на секунду, с силой вдыхая воздух. Он слышал топот ног, с которым команда Гриффиндора приземлилась и понеслась узнать, всё ли в порядке. Он медленно приподнялся на локтях: живот болит, но ничего вроде не сломано. Подняв взгляд, он увидел, что Гермиона смотрит на него, бледная от ужаса.  — Гарри… ты ведь мог погибнуть… Он отвернулся, чувствуя себя жутко неудобно, и увидел, как остальная команда сгрудилась вокруг него. Джордж рассыпался в извинениях, Фред мутузил Джорджа, а Элизабет, Кэти и Алисия поочерёдно утешали Гермиону и похлопывали Драко по голове. Наконец Драко удалось выпутаться и подняться на ноги.  — Ладно, всё, — сказал Фред, капитан команды, — возвращайся в замок, Гарри, с тебя довольно потрясений.  — Я провожу его, — сказала Гермиона, вскочив на ноги. Она была странно нервной и болтала всю дорогу к замку.  — Все обсуждают, как ты шугнул Гойла на уходе за магическими существами. Гарри, это было удивительно, что ты сказал ему? Драко ухмыльнулся.  — Ничего, я просто припугнул его маленькой волшебной дуэлью… Ты знаешь, он не мастер в таких вещах.  — Ты был великолепен! Как он изменился в лице! И как удирал оттуда! Гермиона рассыпалась в хихиканье. Драко взглянул на неё и, не останавливаясь, чтобы задуматься, какого чёрта он делает, бросил «Молнию» и форму, обнял Гермиону и поцеловал. На секунду она поддалась. Затем её руки стали жёсткими, как мётлы, и она отпихнула его.  — Гарри, нет! — Её глаза, большие и испуганные, смотрели на него в упор. Впервые в жизни Драко понял, что не знает, что сказать.  — Не издевайся надо мной! — сказала Гермиона, в её глазах заблестели слёзы. — Это нечестно!  — Я не издеваюсь! — пробулькал Драко, вернув себе голос.  — Это нечестно! — повторила она. — Гарри, ты мой лучший друг, и я знаю о твоих чувствах к Чжоу…  — Чжоу? — В голове у Драко было глухо, как в пустыне. — Ловец Рейвенкло? Гермиона уставилась на него.  — Это объясняет, почему она себя так вела! — воскликнул Драко, взглянул на Гермиону и мягко продолжил. — Слушай, с ней у меня всё кончено, Гермиона. Она даже не…  — Гарри! — угрожающе произнесла она. Они посмотрели друг на друга. А потом Драко сделал ещё кое-что, чего никогда раньше не делал.  — Мне жаль, Гермиона. Её взгляд смягчился, и он продолжил:  — Я себя странно чувствую после того, как… ну, когда Драко впечатал меня в пол на зельях… Это было сказано зря. Гермиона отвернулась.  — Всё нормально, — ответила она тихо-тихо, продолжив путь. — Я знаю, что ты не хотел. «Да что, блин, со мной творится, » — пронеслось у него в голове, когда он проследовал за ней к замку. — «Эта Оборотная дрянь явно двигает мне крышу.» Они были на полпути, когда он увидел Рона, бегущего им навстречу по темнеющей тропинке.  — Гарри! — проорал он. — Чёрт, я пропустил уход за магическими существами! Я слышал, ты Гойла разгромил!  — Разгромил — это сильно сказано, — запротестовал Драко, но он засмеялся, когда Рон потащил его по тропинке.  — Мне надо в библиотеку, — сказала Гермиона, когда они вошли в замок. — Простите! — И она без оглядки убежала. Рон с любопытством посмотрел ей вслед.  — Чего это с ней?  — Нервничает по поводу завтрашнего экзамена по заклинаниям, ты же её знаешь, — соврал Драко, почувствовав надоедливый приступ вины. Когда они добрались до гриффиндорской гостиной, Дин Томас и Невилл Лонгботтом замахали им, приветственно крича. Но Драко был не в настроении. Он прошёл мимо них и направился наверх, где долго сидел, рассматривая фотоальбом, полный фотографий родителей Гарри, которые махали ему, улыбались и сияли так, как никогда на его памяти не делали его собственные родители.

***

Гермиона на самом деле ушла в библиотеку, но ничего читать не собиралась. Ей просто нужно было время, чтобы подумать и побыть в одиночестве. Гарри поцеловал её. Разве не должна она радоваться или хотя бы быть довольной? Она была в восторге, когда он обвил её руками, но спустя секунды нахлынуло ощущение ужасной неправильности, ощущение, какое она никогда раньше не испытывала. Вот почему она оттолкнула его. Она знала Гарри так хорошо, думалось ей; знала, как он выглядит, когда просыпается, как он разговаривает, когда устал, счастлив, напуган, обеспокоен; как он пахнет, обычно пылом и свежей травой с квиддичного поля, где он тренируется. Но в этот раз, когда он обнял её, он пах… как-то иначе… перцем? Она застонала и опустила голову на стол. «Гермиона, — думала она, — ты такая дурёха… Ты была влюблена в Гарри годами! Что с того, что он просто сменил одеколон?» Она поднялась и направилась вверх, на ужин.

***

В тот вечер Драко сидел за гриффиндорским столом между Роном и Гермионой (которая, видимо, решила делать вид, будто ничего не произошло) и чувствовал странное отсутствие голода. Он размазывал еду вилкой по тарелке и слушал их болтовню и смех. Голова его жужжала от переполнявших её вопросов. Почему никто не понял, что он — не Гарри? Естественно, он никак не мог вести себя как Поттер, он ненавидел Поттера, он бы не смог притворяться им, даже если бы захотел. Он просто выглядел как Гарри, и все думали, что он — Гарри, и он им всем нравился. Не только гриффиндорцам, но и ученикам факультетов Хаффлпафф и Рейвенкло, ученикам, чьих имён Драко никогда не пытался узнать, но которые непринуждённо подходили и болтали с ним. Это сбивало с толку. Что сбивало с толку ещё сильнее — так это то, что ему это всё нравилось, как будто, приняв облик Гарри, он принял в себя частичку самого Гарри и не мог убить её или уничтожить. Она просто сидела у него в груди, заставляя его совершать поступки вроде спасения жабы Невилла, спасения Гермионы от бладжера и… и поцелуя с Гермионой. Он не мог поверить, что он сделал это. Почему? Должно быть, у Гарри были какие-то чувства к ней, и теперь они появились и у Драко. Но если бы она знала… знала, кто он на самом деле… Что-то ноющее на задворках его подсознания неожиданно оформилось в острую и болезненную мысль. Что, если Гарри умрёт? Что, если он никогда не проснётся? Тогда он, Драко Малфой, будет обречён быть Гарри Поттером навечно?  — Гарри, — послышался голос Гермионы. — Что случилось? Ты будто сейчас за миллион миль отсюда. Драко отодвинул стул и резко встал. Пробормотав «Надо идти», он, протиснувшись мимо встревоженных Рона и Гермионы, выбежал из Обеденного зала через Большой зал вверх по лестнице в больничное крыло. Он барабанил в закрытую дверь, пока её не открыла обеспокоенная мадам Помфри, разинув глаза при виде него.  — Что случилось, Поттер, Вы больны? — спросила она.  — Я здесь, потому что… мне надо увидеть… Малфоя, — выдохнул он, запыхавшись. — Он всё ещё без сознания? Мадам Помфри одарила его взглядом, полным сильного подозрения.  — Я полагаю, Вы тоже должны знать, — ответила она. — Драко Малфой больше с нами. Ужас от услышанного чуть не сбил Драко с ног. Перед глазами поплыли цветные пятна, и он пробулькал заплетающимся языком:  — Он что… он… он ведь не умер? Мадам Помфри была ошарашена. — Нет, Поттер, конечно, он не умер! — отрезала она. — Конечно, нет! Он временно отправлен домой. Его отец приехал и забрал его сегодня утром. И она закрыла дверь у Драко перед носом.

***

Свет… сначала слабый, затем неожиданно резкий, режущий луч. Гарри простонал и заворочался, открывая глаза. Он хотел сесть, но удивление приковало его к постели. Он лежал в спальне, но в такой, каких он никогда раньше не видел. Стены вырезаны из неотполированного камня, потолок такой высокий, что исчезает в тенях, несмотря на яркий солнечный свет, льющийся сквозь равномерные хрустальные арочные окна. Огромная кровать с балдахином, на которой он лежал, обвешанная чёрным бархатом с серебряными змеями, была единственным предметом мебели в комнате, кроме гигантского подпиравшего дальнюю стену платяного шкафа, чья лицевая сторона была покрыта узорами, состоящими из позолоченных буковок «М». Эти буковки. Гарри сел и выругался во весь голос, уставившись на свои руки — чужие руки, длинные, бледные, незнакомые. Он потрогал лоб и не нашёл там шрама. В конце концов, он в отчаянии выдрал клок волос и глядел, как серебряные пряди стекали на чёрные простыни. Он всё ещё был Драко. И, что ещё хуже, он был — каким-то образом — в доме Драко Малфоя. Он, наверное, был в отключке долгое время, и кто-то привёз его сюда. Как по команде, дверь распахнулась, и в проёме появился Люциус Малфой. Он был весь в чёрном, как и всякий раз, когда Гарри видел его. Гарри ощутил холод дурного предчувствия.  — Итак, мальчик, — сказал Люциус, направляясь к кровати, — теперь ты знаешь, кто ты? Гарри уставился на него. Конечно, Люциус не мог знать, кто он на самом деле. Если бы он знал, что Гарри Поттер в его доме…  — Драко Малфой, — ответил он. — Твой сын. На лице Люциуса появилась ледяная ухмылка.  — Я говорил этой Помфри, она не знает, что несёт, — удовлетворённо произнёс он. — С тобой всё в порядке, мальчик. Ни один Малфой ещё не забывал, кто он такой. Гарри заглянул в холодные серые глаза отца Драко и ничего не ответил. Его горло, кажется, совсем слиплось. — Ну, раз ты здесь, — сказал мистер Малфой, — мы можем немного развлечься. Он сдвинул полы мантии, и Гарри увидел длинный серебряный меч, висящий у него на боку. Его желудок провалился. «Он не верит, что я Драко, — в отчаянии подумал он. — Он собирается порезать меня на кусочки».  — Как насчёт капельки упражнений в фехтовании? — продолжил Люциус. — Проверь свой пыл, мальчик. «Замечательно, — подумал Гарри, который ни разу в жизни не видел дуэль по фехтованию. «Он верит, что я Драко, и, тем не менее, собирается порезать меня на кусочки.»  — Хорошо, отец, — произнёс Гарри, стараясь придерживаться протяжных интонаций Драко. Мистер Малфой выглядел нетерпеливым, и Гарри опустил ноги с края кровати и чуть не завопил, когда его ноги коснулись пола — он был ледяным. Мистер Малфой не стал беспокоиться об отмороженных пальцах своего сына и поспешил вон из комнаты, и Гарри, всё ещё босиком, последовал за ним. Ему пришлось почти бежать, чтобы поспевать за Люциусом Малфоем по длинному коридору, увешанному портретами членов семьи Малфоев. Там было несколько старых карг; было несколько прекрасных женщин, которые определённо были вейлами, что было возможной причиной белокурых волос Драко; было там несколько бледных мужчин, наверняка вампиров, и скорее некрасивый волшебник, изображённый верхом на громадном пауке, чья уздечка была закреплена на его сочащихся ядом жвалах. «Брр, — подумал Гарри, — что за кошмарная компания!» Люциус Малфой взмахом палочки открыл огромную огранённую камнем дверь и вошёл внутрь, Гарри за ним. Они оказались в очередной огромной комнате; в ней был ровный каменный пол и на стенах висели гобелены, изображавшие различные сцены магических поединков и битв. Суровые волшебники наскакивали друг на друга, взмахами волшебных палочек обезглавливали, потрошили, поджигали своих жертв. На глазах Гарри, в ужасе разинувшего рот, гоблин с длинным пылающим мечом преследовал кричащего мага через гобелены из одного в другой. Люциус, проследив взгляд Гарри, довольно кивнул. — Да, я недавно велел почистить гобелены — кровь потемнела и совсем перестала блестеть. Начнём? — Он протянул Гарри длинную рапиру с острым концом, на которую тот посмотрел с глупым выражением. — En garde! Гарри поднял меч, решив обильно истечь кровью, когда погибнет, и желательно испортить аккуратный малфойский каменный пол. К счастью, в этот момент в каменную дверь постучали, и она распахнулась; в комнату вошёл высокий волшебник в тёмно-зелёной мантии.  — Здравствуй, Макнейр, — произнёс Люциус Малфой, опустив меч и отвернувшись от Гарри. — Тебя впустила Нарцисса?  — Она сказала, что ты здесь, да, — ответил мужчина, которого Гарри узнал как работника Департамента устранения опасных магических существ. Также он, мрачно вспомнил Гарри, был Пожирателем Смерти. — Я принёс новости… — Он прервался, заметив Гарри. — Здравствуй, Драко, я не знал, что ты вернулся домой.  — Его мать пожелала его видеть, — плавно произнёс Люциус. — Ты знаешь этих женщин. Она скучает по нему, пока он в школе. «Сумасшедшая», подумал Гарри. — Ну, мои новости как раз касаются Хогвартса, — сказал Макнейр. — Люциус… — Он перевёл взгляд с Люциуса на Гарри.  — Ты можешь говорить в присутствии Драко, — сказал Люциус Малфой. — Он полностью покорен мне.  — Конечно, — ответил Макнейр. — Я другого и не имел в виду. — Он повернулся к Гарри. — Как твои дела в школе? — спросил он. — Ты распространяешь слово Тёмного Лорда? — Что? — ошеломлённо спросил Гарри. Он знал, что Драко — тот ещё поганец, но…  — Ну, знаешь, — ответил Макнейр, — хранить волю Тёмного Лорда среди своего поколения. Убеждаться, что правильные люди получают правильную информацию. Проводить собрания Пожирателей Смерти. — Он подмигнул. — Не давать воли грязнокровкам. — А, да, — сказал Гарри, трясясь от гнева и едва понимая, что он несёт. — Мы со слизеринцами, мы собираемся и продаём печенье, собираем кучу денег во имя зла, конечно, тут всё в порядке. Макнейр, видимо, не услышал этого.  — Помню, когда я был слизеринцем… Великое время было! — Он повернулся к Люциусу. — Итак, Люциус. Хочу поговорить с тобой о Плане. И о Гарри Поттере.