Сыщик из забегаловки

      Джеймс, натянув капюшон на голову, шел вдоль железной сетки, окруженный со всех сторон грязными лужами и кучами мусора, валявшегося на земле просто так. Его комплекция не позволяла ему слиться с местными… «обитателями» так, чтобы он мог сойти за своего. Зато он мог выглядеть угрожающе. Поэтому всем своим видом и нутром он подавал невербальными знаки тем, кто сейчас видел его — «не подходи, если жизнь дорога». На его губах скользнула ухмылка. А Рик считает свой район неблагополучным. Да по сравнению с этим местом, его можно было считать просто образцом порядка и законопослушности…       Рик.       Мысли Джеймса в который раз вернулись к тому, что произошло не так давно между ними. Вообще-то, думать об этом не хотелось, да и не стоило (не время, не место, стоит отвлечься — и ты в лучшем случае останешься без кошелька, в худшем — окажешься в канаве), но не думать не получалось. Джеймс был обескуражен. Он совершенно не понимал, как мог оказаться в такой ситуации, и почему у него не хватило решимости (желания?) оттолкнуть Рика, сказать ему твердое «нет». Где-то в глубине души он даже злился на него за это. Как и за то, что ему действительно… понравилось.       «Давай по честному, Трейси, — сказал самому себе Джеймс. — Как давно ты был с кем-нибудь, кроме своей правой?».       И эта мысль принесла с собой удушливую волну куда более худшего чувства — чувства вины перед Элис. Она бы не хотела, чтобы он оставался один, Джеймс это знал. Но ведь вряд ли Элис могла предположить, что его гипотетическим партнером окажется мальчик лет на десять его моложе!       Джеймс отвлекся от самокопания, когда наконец нашел нужный адрес. Помойка — пожалуй, только этим словом и можно охарактеризовать дом перед ним. Хорошо, если у него хотя бы крыша есть, а то Трейси со своего ракурса не было видно. Мужчина вздохнул, осмотрелся на предмет каких-нибудь темных личностей — и вошел в притон.       Это был не тот притон, что таился в задворках Нелертоне. Наркоманы — несколько десятков — ютились здесь на полу, грязные, худые. Кто-то кричал от боли, корчился из-за ломки, кто-то лежал, вероятно, уже мертвый — таких наверняка набиралось по несколько штук за день, судя по царящему запаху разложения. Трейси поморщился, прикрыл нос рукавом и, перешагивая прямо через людей, стал искать.       Она обнаружилась в ванной комнате в глубине дома. Сидела на корточках и тонким лезвием наносила на запястья порезы, наблюдала, как кровь стекает с них на пол, словно это было самое увлекательное зрелище в ее жизни. Сколько ей лет по внешнему виду понять было невозможно — тело и фигура у нее были как у девятилетнего ребенка, а лицо — словно у столетней старухи. Седые волосы, проеденные вшами, сосульками свисали на обнаженные плечи — на ней не было одежды. Вообще никакой. На присутствие Джеймса женщина не обратила совершенно никакого внимания, зато периодически она заглядывала в ванну — там, в ледяной воде, приютилось несколько тел. Трейси сильно сомневался, чтобы они были живыми.       — Мартина? — тихо спросил он. Старуха-ребенок отрицательно покачала головой.       — Гоба. Теперь я Гоба, — прошептала она. Голос у нее был хриплый, прокуренный.       — Хорошо, Гоба, — кивнул Джеймс. — Не могла бы ты мне помочь?       Карлица наконец оторвалась от своих рук и подняла голову.       — И что я получу за это?       — Как насчет наличных?       Гоба раздумывала, но лишь пару секунд. По ее телу шли едва заметные судороги, а в мутных голубых глазах читался голод — у нее была ломка, и Гоба была готова продать что угодно сейчас.       — Я слушаю, — сказала она, вытянув вперед тощие ноги и откинувшись спиной на унитаз.       — Мне нужен Джеффри Мюрей. Ты знаешь, где он находится?       — Джеффри… — просипела Гоба со слабой улыбкой. — Милый мальчик… Мой добрый мальчик…       — Да, именно он. Он приходил?       — Заглядывал пару дней назад… или часов?.. Не знаю. Не принес мне ничего, но я не в обиде. Он хороший.       — О чем вы говорили? — допытывался бывший коп. Он присел перед Гобой на корточки, заглядывая в ее морщинистое лицо.       — О чем?.. Кажется, о больнице, да. Он хотел отправить меня в больницу, мой малыш. Оплатить лечение. Но нет, нет, мне это не нужно, не поможет. Пусть лучше отдаст Мири, ей нужнее…       — Кто такая Мири?       — Его половинка. Галька той же формы, пазл… Малышка Мири, она его очень ждала, и ведь дождалась.       «Молли или Мэри, точно не помню».       Мири.       — Гоба, скажи мне, где найти Мири, пожалуйста. Это важно.       Внезапно карлица вскинула голову. Ее взгляд, до этого тусклый и мутный, приобрел неестественную ясность, а голос окреп.       — А вот Мири трогать даже не смей, душегуб! Уходи! Уходи и деньги свои забирай, я ничего не скажу тебе! Кровопийца! Уходи вон!!!       Джеймс, не ожидавший от Гобы такого пронзительного крика, резко отпрянул. Гоба принялась жевать собственные искалеченные руки, и Трейси понял, что она действительно ничего теперь не скажет. Он вышел из ванной. Схватил за грудки первого же лежавшего на полу наркомана, поднял на уровень глаз и прорычал:       — Ты знаешь Мири? Где она?       Наркоман обвел его мутным, ничего не видящим взглядом. Джеймс с отвращением откинул его и схватил второго — с тем же вопросом. Затем третьего.       — Мири. Ну же, кто-нибудь из вас должен знать ее!       — Мири? — вдруг прошелестел человек из дальнего угла. Джеймс немедленно повернулся к нему. — Миранда?       — Да. Та, что… с Мюреем.       — Что мне будет, если я скажу, где она? — лицо человека в углу приобрело хищное выражение. Джеймс вместо ответа достал из кармана деньги и бросил под ноги.       — Еще столько же. Так что?       Наркоман, смотрел на деньги, чуть ли не облизываясь. Трейси пришлось пнуть его под бок, чтобы напомнить о своем существовании.       — Да-да, конечно… Миранда. Как бишь ее там… Миранда Лекин. Она живет в… кажется, Жучках? Да, в Жучках. Тебе нужны Жучки. Давай деньги!       — Ну-ка стой. Что еще за Жучки?       — Жучки! — раздраженно повторил наркоман. — Что тут непонятного-то!       — Нельзя сказать нормально? — скривился Джеймс, но все-таки отдал ему деньги. Он поспешил убраться из этого дома. Ему хотелось помыться.

***

      Трейси уже был в паркинге, где оставил свою машину, как почувствовал сильнейший удар чем-то твердым по голове. Сильнейший, но не настолько, чтобы вырубить его, на что, очевидно, рассчитывал злоумышленник. Джеймс развернулся с разъяренным видом и увидел тщедушного парня с платком на лице и битой в руках. Парень выпучил глаза, крикнул что-то на непонятном языке — и из-за колон выбежало еще четверо.       — Дерьмо, — процедил мужчина, и принялся отбиваться от их ударов.       Будь их хотя бы трое, Джеймс управился бы с ними за пару минут. Но пока он блокировал одного и уворачивался от второго, третий и четвертый подкрадывались со спины с ножами — и все свои силы Джеймс кинул на то, чтобы избегать смертельных ранений. Как назло, свой пистолет он оставил в машине, опасаясь, что, если его здесь стащат, приобрести новый будет сложно. Бандиты же были юркими, быстрыми и дрались слаженно, явно работая вместе не один год. В какой-то момент Трейси все же пропустил удар. Он заметил его в последний момент и лишь чудом увернулся, не дав мерзавцу выколоть себе глаз: вместо этого нож проехался над ним по лбу. Из раны хлынула кровь — много крови — и тут же залила глаза, лишив мужчину значительного обзора. Джеймс был бы обречен, но помощь пришла, откуда не ждали.       В какой-то момент на всю стоянку прогремел выстрел.       — Полиция Нью-Йорка!       Этого хватило, чтобы преступники бросились врассыпную и прочь, как можно дальше отсюда. Джеймс, слегка ошарашенный и оглушенный, лишь спустя несколько секунд смог узнать своего спасителя. Перед ним стоял никто иной как Хэнк Бордо.       — Мистер Трейси, — широко улыбнулся полицейский. — Вот уж кого не ждал здесь увидеть!       — Да. Как и я, — сухо ответил мужчина. Он рукавом рубашки прижимал рану. — Что ты здесь делаешь?       — По заданию, сэр, что еще? Вы, полагаю, тоже? Приближаетесь к убийце Кларка?       — Просто прогуливаюсь.       — Ага… ну конечно, как я мог подумать иначе, — протянул Хэнк, всем видом показывая, что не верит ни единому слову. Джеймс подавил раздраженный вздох и мысленно проклял Рика за его длинный язык. Хэнк Бордо ему решительно не нравится. Джеймс не мог объяснить причину этой антипатии, просто всем своим существом хотел, чтобы Хэнк исчез как можно скорее. Было ли дело в его бесячей голливудской улыбке или в том, что он как напарник не уберег Шеймуса?..       — Мне нужно идти, — грубовато сказал мужчина и, не прощаясь, отвернулся. На полпути он резко обернулся. — А вообще-то… Хэнк, ты случайно не знаешь, что такое Жучки?       Бордо ответил ему удивленным взглядом:       — Жучки? Для прослушивания, что ли?       — Нет. Жучки как… район или дом, или типа того.       — Вообще-то… кое-что это мне напоминает. Похоже на то, как местные барыги шифруют названия улиц. Я могу узнать, про Жучки подробнее, если хочешь, — предложил Хэнк.       Джеймс помолчал. Быть обязанным Хэнку? Какая… неприятная перспектива. Быть может, обратиться к другому копу, у него ведь немало связей осталось в участке.       Но тогда это затянется надолго.       Джеймс кивнул.       — Был бы признателен тебе.       — Чудно! Я позвоню Рику, когда узнаю все, — Бордо улыбнулся, отсалютовал рукой и ушел. А Джеймс вернулся в машину. Уже после он вдруг осознал — Бордо сказал, что у него есть номер Рика.       Неожиданно, это очень неприятно кольнуло внутри.

***

      Почти всю свою смену Рик провел, пытаясь дозвониться до Джеймса. Под конец уже даже Кейт грозилась выбросить его сотовый, если он не перестанет отлынивать от своих обязанностей и скидывать их на хрупкие девичьи плечи. Что примечательно, говорила она это, с легкостью удерживая в одной руке поднос с таким количеством напитков, который сам Уайберг хорошо если обеими мог поднять. Нехотя он спрятал телефон и вернулся к работе, а после смены снова стал названивать напарнику.       Внутри юноши поднималась дурнота. Он не отвечал, потому что с ним что-то случилось? Или он не хотел видеть его после произошедшего? Неужели Рик перегнул палку?       «Так и знал, что надо было начать с цветов, а не минета».       Позаламывав руки еще чуть-чуть, Рик, в конце концов, принял решение отправится к Делайле. Лучший способ расположить к себе Джеймса — это быть ему полезным, так Рик понял его натуру. А значит, нужно узнать о Джеффри все, что только можно.       Увидев мисс Мевингер, Уайберг приободрился. Она выглядела замечательно. Похоже, потрясение от смерти жениха постепенно сходило на нет. Может, она и не оправилась до конца — а может, никогда и не оправится, — но ей было намного лучше, и Рик радовался за нее, как за хорошего друга. Впрочем, почему как, подумал юноша. Она действительно стала ему другом. В какой-то мере.       — Рик, — воскликнула Делайла, увидев его на пороге. Они обменялись объятиями, и женщина впустила его внутрь. — Что тебя привело?       — Хотел бы я сказать, что меня привело неудержимое, страстное желание снова узреть твою красоту, но… — Уайберг горестно вздохнул. — Мне снова нужно задать пару вопросов.       Без лишних слов мисс Мевингер провела его на кухню и стала заваривать кофе. Вот уж у кого кухня в полном порядке! Всегда есть и чай, и кофе!       — Итак? — вопросительно подняла брови женщина.       — Ну… во-первых, и самых главных, — Джеймс сегодня с тобой не связывался?       Делайла удивленно покачала головой. Уайберг раздосадовано прикусил губу.       — Ладно, проехали… Другой — имя Джеффри Мюрей тебе говорит о чем-нибудь?       — Вообще-то да. Это вроде… такой парнишка. Не то вор, не то… Шеймус упоминал. А что?       — Ну, этот «не то вор» не так давно вышел из тюрьмы и следил за тобой и твоим домом, — растерянно ответил Рик и пригубил напиток. Делайла напротив него одеревенела. — То есть, мы ДУМАЕМ, что он за тобой следил. Это собственно следующий вопрос — ты ничего подозрительного не замечала в последнее время?       — Ради всего, черт тебя дери! — не своим голосом прорычала женщина. — Неужели об это нельзя было сказать РАНЬШЕ?       Рик испуганно вскинул руки в примирительном жесте.       — Да и мы с Джеймсом и сами не так давно об этом узнали! — заскулил он, защищаясь. Мисс Мевингер одним глотком осушила кружку.       — Нет. Я ничего подозрительного не замечала, уж если бы я подумала, что за мной следят, я бы тот же час обратилась в полицию.       Это было логично.       Рик сдулся, словно на глазах, и поникшим взглядом уставился в кружку. Ничего полезного он не узнал. И Джеймс не перезвонил. Между ним и Делайлой воцарилось довольно неловкое молчание. Женщина помялась, затем встала и предложила Рику отужинать. Уайберг вежливо согласился.       — Что-то произошло у вас, да?       — М-м-м?       — С Джеймсом, я имею ввиду, — пояснила Делайла. Она вытащила несколько овощей и атаковала их складным ножичком. — Вы поссорились?       «Я ему отсосал».       — Ну… вроде нет?       — Он сложный человек, не так ли? С ним всегда было трудно поладить. Даже в молодости. Вечно себе на уме…       В считанные секунды салат был готов. Делайла вытащила немного мясных закусок и разложила все по тарелкам.       — Мне кажется, ему просто всегда грустно, — пожал плечами Рик. — Симпатичный ножик, кстати. Твой дизайн? — он имел в виду тот перочинный кинжал с рисунком феникса, который давеча лежал в столе Шеймуса. Судя по тому, что он здесь, Делайла нашла в себе силы разобраться в его спальне.       — Ох, нет. Это… своего рода подарок. Шеймусу. Оригинальная работа. От одного мастера. В благодарность за то, что Шеймус нашел убийцу его дочери.       — Ой…       Неловкая тишина воцарилась. Рик открыл было рот, как его телефон внезапно зазвенел. Юноша схватил трубку так быстро, как никогда в жизни.       — Джеймс? Джеймс, это ты?.. О, привет, Хэнк. Что, жучки? Какие еще жучки?.. Фламинго-стрит?.. Погоди, какая стычка?.. Да, конечно, передам, но что за стычка?!.. Ты видел Джеймса?.. Эм, ладно, пока, — Рик положил трубку. Его лицо выражало вселенское недоумение.       — Джеймсу придется многое мне рассказать, — сказал он Делайле.