Сыщик из забегаловки

      Рик тарабанил в дверь, наверное, с полчаса, прежде чем она наконец распахнулась. Юноша открыл было рот, чтобы высказать Джеймсу все, что он о нем думает (а речь он придумывал всю дорогу) — да так и застыл. Лоб Трейси над левым глазом пересекал жуткого вида зашитый порез, рубашка вся в засохшей крови и взгляд мрачнее тучи.       Рик медленно закрыл рот.       — Ты… в порядке?       — Царапина, — ответил Джеймс. Он посторонился, пропуская юношу в дом.       — Что случилось? — взволнованно спросил Уайберг.       — Ничего серьезного, Рик, легкая потасовка.       — Вот это — называется легкая потасовка? — Рик указал на шов, чуть ли не пальцем ткнул. Мужчина фыркнул и не стал отвечать. Не от грубости — от усталости, это было видно даже Уайбергу. — Ты на звонки не отвечал.       — Ты звонил? Я не слышал… должно быть, батарейка села. Хэнк звонил тебе?       — Эм… — не нашелся с ответом Уайберг.       — Значит звонил. Он сказал, где находятся Жучки?       — Возможно, — уклонился от ответа юноша. Под тяжелым взглядом Джеймса он сжался и добавил: — Я обязательно тебе все расскажу, если ты наконец расскажешь, что вчера произошло.       Трейси вздохнул с изможденным видом.       — Я отправился к свидетельнице, слегка повздорил с местными хулиганами, встретил Хэнка, и тот пообещал выяснить, что такое Жучки. Все, ты доволен? Я же говорил — ничего серьезного.       — Что за хулиганы? Из-за чего повздорили? Что там делал Хэнк? Ну же, где подробности? Кто?..       — Рик, — юноша вжал голову плечи, когда Джеймс подошел к нему. Он выглядел уставшим и очень раздраженным. Рик ждал какую-нибудь грубость в свой адрес, но вместо этого Трейси похлопал его по плечу довольно-таки успокаивающим жестом. — Я в порядке. Перестать дергаться.       Уайберг словно бы обмяк на месте. Черт возьми, он так-то действительно переживал.       — Я… — начал Рик. Тяжело сглотнул. — Слушай, я просто… — нет, он не может произнести это вслух. Слова все испортят. Юноша отсчитал один удар сердца, затем приподнялся на носках и приник к губам Джеймса, не зная, оттолкнет ли он его сейчас.       Джеймс не оттолкнул. Но и отвечать не стал. Только придержал Ричарда за талию, больше для того, чтобы он не свалился, чем в качестве проявления нежности. Когда Рик отстранился, на лице мужчины читалось смятение.       — Что ж, — сказал Рик, когда пауза слишком уж затянулась. — Хочешь поговорить об этом?       Вместо ответа Джеймс обхватил руками лицо Уайберга и впился жестким напористым поцелуем.       Вау.       Вау.       Рик мгновенно взял назад все свои шуточки. Джеймс умел чертовски хорошо целоваться, по крайней мере, когда хотел. Его язык почти сразу проник в рот юноши, руки смяли Рика, прижали к себе так, что хочешь не хочешь — не выберешься. Уайберг просто плавился в его объятиях, таких жарких, напористых, страстных.       Трейси оторвался от него лишь, когда Рик начал задыхаться. Его лицо было настолько серьезным и сосредоточенным, что Уайберг не смог удержаться от смеха. Он уронил голову на плечо мужчины, хихикая, обхватив его за широкие плечи. Они отдышались и снова приникли к губам друг друга, от избытка чувств стукнувшись лбами.       Трейси зашипел от боли. Удар пришелся прямо по шву.       — Ой, прости, — Рик обеспокоенно отстранился и осторожно прикоснулся к шву ладонью. Его руки, в отличие от Джеймста, были холодные, практически ледяные, он надеялся, что это принесет ему облегчение.       — Все нормально, — Трейси накрыл его руку ладонью, сжал ее, а затем прижал к своему лбу. Рик облизал губы и усмехнулся.       — Вообще-то бередить свежую рану не очень хорошая идея. Есть куча других способов сделать больно, если ты так хочешь, — Джеймс заиграл желваками на лице, глядя с укором. — Стой, ты правда хочешь?       Ну да, Рик вспомнил, как давал этому самому лицу, которое сейчас ласкает, пощечины, и как Джеймс просил еще. Стало неловко.       — Хочу. Не знаю, почему, и чувствую себя из-за этого пиздец странно, но я чертовски хочу, чтобы ты сделал мне больно. Только ты и никто другой.       Его желтые глаза смотрели уверенно и спокойно, и весь его тон говорил, что это была нихуя не просьба — таким тоном сержанты отдают приказы. Рик снова облизал губы. И снова. Смотрел, как расширяются зрачки Трейси и провожают взглядом кончик его языка при этом движении.       Он мог бы. Действительно мог бы. Он знал, как это делается.       — Хорошо, — наконец-то ответил он. — Но тогда я хочу, чтобы ты меня трахнул. ***       — Нам нужно стоп-слово, — сказал Рик, седлая бедра Джеймса. Они лежали на его шикарной двуспальной кровати, которая за каким-то чертом не использовалась по назначению. Бывший коп обнажен до боксеров (черных и скучных), и юноша не мог перестать гладить его напряженный, мощный торс. Он весь был такой огромный и крепкий, особенно по сравнению с тщедушным официантом, и Рика так заводило то, что они собираются сейчас сделать.       — Что-что нам нужно? — переспросил мужчина.       — Стоп-слово. Если кто-то захочет остановиться, то произносит его. Джеймс, не спорь, я знаю, что делаю, — Трейси недоверчиво хмыкнул.       — Ладно. Пусть будет сосиска.       — Нет, не подойдет, — возразил Рик. — Слишком ассоциативное.       — М-м-м. Костер?       «Чресла его разожгли в Матильде костер похоти и желания!». Рика передернуло.       — Нет, давай еще.       — Придумывай сам, господи.       — Пришелец! — воодушевленно воскликнул Уайберг. Джеймс скривился.       — Это действительно так обязательно? — спросил он. Рик пожал плечами.       — Лучше перестраховаться на всякий случай.       — Ладно, пришелец так пришелец… — Трейси поворчал еще что-то себе под нос, но Рик уже не слушал. Он закрутился на месте пока не нашел то, что искал — два ремня, свой и Джеймса. Посмотрел на них задумчиво и показал мужчине:       — Какой хочешь?       — Давай мой, он крепче.       Уайберг кивнул. Он сполз с бедер мужчины, тычком заставил сесть, и связал ремнем его запястья за спиной. Уложил обратно и вернулся в исходное положение. Поцеловал его и мягкими разогревающими движениями стал растирать кожу груди и живота.       — Рик, это даже близко не похоже на бо…       — Тш! — Уайберг возмущенно шлепнул его по плечу. Понарошку. — Говорю же, я знаю, что делаю, доверься мне! — и вернулся к массажу. Он действительно знал. Под его ладонями мышцы постепенно расслаблялись, разогревались, кровь бежала быстрее. Юноша тщательно растер его плечи, помял руки до самых ладоней, прошелся по ногам. Джеймс и был весь покрыт синяками, ни к чему прибавлять еще одни (к засосам это не относилось, Рик был намерен сделать лиловой всю его шею).       Ричард наклонился и прижался к мужчине мокрым поцелуем.       — Давай уже, — прошептал Джеймс. — Хватит рассусоливаться, я не хрустальный.       Юноша кивнул и взял второй ремень, более тонкий, более болезненный. Погладил невесомым движением по груди и соскам — мужчина нетерпеливо выдохнул сквозь сжатые зубы. Затем замахнулся и ударил по ребрам.       Не сильно. Скорее на пробу.       Мышцы живота содрогнулись, но Джеймс и глазом не повел.       — Сильнее, — приказал он.       Рик послушно ударил сильнее, вкладываясь в движение от плеча, стремясь воздействовать сразу на мышцы, а не на чувствительную кожу. С каждым ударом он по чуть-чуть прибавлял больше силы, пока не услышал тихий протяжный стон.       — Да… — Джеймс запрокинул голову. — Вот так…       Рик подавил в себе желание поелозить. В его собственных штанах потяжелело от звуков, которые издавал Джеймс. Отчасти чтобы отвлечься, он стал хлестать подходами, каждый по пять, подсчитывая каждый удар.       Раз — два — три — стон — четыре — пять.       Перерыв.       Раз — два — стон — четыре — «сильнее!» — пять.       Перерыв.       Раз — два — …       После особенного глубокого, громкого звука, Рик не сдержался. Отложив ремень в стороны, он наклонился, прижался к губам Трейси — мужчина с рыком подался навстречу, кусая и облизывая рот Уайберга с такой силой, что его губы наверняка стали пунцовыми, прямо под цвет его же волос, липнувших от пота ко лбу. Юноша всхлипнул, прижался к торсу мужчины всем телом, лихорадочно поглаживая алые отметины — его отметины — от ремня.       — Джеймс, — просипел он, прижимаясь пахом. — Джеймс, пожалуйста…       — Давай, — согласно кивнул мужчина. Словно по команде, юноша торопливо скинул с себя всю одежду, стянул с Трейси белье и взял в руки смазку и презервативы, которые предусмотрительно лежали у изголовья кровати (их Рик носил с собой всегда после одного особенно неловкого происшествия в институте). Надел презерватив на член Джеймса, обмазал его смазкой — мужчина глухо замычал от движения верх-вниз, верх-вниз — и решил не разрабатывать себя. Не захотел, не мог больше ждать. Рик наклонился, потянулся к рукам мужчины, замер на полпути.       — Джеймс? Ради всего чистого и светлого, не толкайся, пока я разрешу, хорошо? Последствия будут не очень красивыми.       — Да, хорошо, обещаю, — сказал ему Джеймс. Несмотря на румянец, вздутые вены на шее и расширенные зрачки, его голос был ровным, словно он подсказывал, как найти библиотеку. Рик развязал ремень, и мужчина вцепился обеими руками в его голени как клещ, не совершая, впрочем, иных действий, верный слову. А Рик еще раз погладил его член и, направляя рукой, стал медленно насаживаться.       О да.       Великолепно.       Рик откинул голову назад, тяжело дыша. Пару секунд не двигался, привыкая — никогда не привыкну, слишком хорошо, — сосредотачиваясь на руках Джеймса, которые наверняка оставят синяки своей хваткой. Насадился до самого конца, прижавшись ягодицами к горячей коже мужчины, и только тогда смог расслабиться. С чувственным стоном он начал двигаться, постепенно ускоряясь. Джеймс убрал руку с его голени, погладил по животу, тронул сосок — Рик всхлипнул, — спустился ниже, лег на его член и стал надрачивать в такт — Рик застонал уже в голос, тяжело опершись о плечо Трейси.       — Да… нннх… Дже… давай, уже можно…       Повторять Джеймсу было не нужно — он крепко ухватил бедра юноши и стал активно подмахивать, быстрее и сильнее, чем это делал сам Уайберг. Юноше пришлось закусить губу, чтобы не закричать от переполнявших — в прямом и переносном смысле — чувств. Мужчине этого показалось мало, и он прижал Рика к себе за спину, а затем перекувыркнулся и оказался сверху.       Фаза нежности, и без того совсем короткая в этом соитии, закончилась. Джеймс вбивал Рика в кровать с такой силой, словно пытался вытрахать из него душу. Кровать стучала и скрипела, пока Уайберг метался под ним, то сжимая в руках простыни, то хватаясь за Джеймса, «случайно» оставляя на его спине царапины — которые, в свою очередь, раззадоривали мужчину еще больше.       Джеймс замедлился, перед тем как кончить, накрыл Рика сверху всем своим телом и безмолвно содрогнулся, сделав на автомате еще несколько толчков. Когда Уайберг завозился, пытаясь добраться рукой до своего паха — ему тоже уже хотелось! — мужчина перехватил его руки и скрепил их над головой одной ладонью. А вторую просунул между ними и ухватился за его член, начав поглаживать сильными, но мучительно медленными движениями. Уайберг попытался хотя бы толкнуться в его руку, но накрытый тушей вдвое тяжелее его самого он был словно в тисках.       — Да чтоб тебя, — захныкал Рик, сжимая вокруг Джеймса колени. Трейси прижался губами к его щеке, уху, ускорил движения.       Издав тонкий, почти мышиный писк, Уайберг наконец кончил.       — Это, — прошептал он, когда к нему вернулась речь, — было охуенно.       Рик лежал с закрытыми глазами, перед которыми плясали звездочки. Он и правда чувствовал себя так, словно из него душу вытрахали — вон она, порхает где-то на верху и хохочет как ненормальная, — Уайберг и сам засмеялся бы, да лень. Джеймс перекатился на другую сторону кровати, и сразу стало легче и холодней. Кажется, мужчина хотел встать и привести себя в порядок, но в последний момент передумал и просто рухнул на подушку. Какое-то время — Рик не знал, минуты и секунды слились для него в этот момент — они просто лежали и пытались отдышаться. Затем Джеймс промычал:       — Так что там с адресом? Где Жучки?       Уайберг застонал, вложив в этот звук все свое возмущение и разочарование.       — Ты что, серьезно? У тебя не нашлось других тем для разговоров?! Уж лучше б ты повернулся к стенке и захрапел, честное слово!       Джеймс словно бы осекся, а затем пробурчал:       — Извини, — по тону можно было предположить, что он искренне чувствует себя виноватым. — Я просто… я уже забыл, как это все делается.       Рик фыркнул и открыл глаза.       — Так и быть, на первый раз, — мгновенно отошел он. Да и как не отойти, когда Джеймс смотрит на него таким грустным взглядом. Как щеночек. Волкодав-щеночек. — Что касается адреса… Хэнк сказал, что Жучками называют Фламинго-стрит на востоке Джаймеки, в Куинсе. Там сейчас находится Джеффри?       — Там живет Миранда Лекин, его судя по всему, близкая подруга. Та самая Мири, которую упомянул Брок.       — И как мы узнаем в каком доме она живет?       Джеймс пожал плечами.       — Полагаю мы просто понаблюдаем, где мелькнет Мюрей.       — Что? Нет, это же чертовски долго! Предвосхищая твой вопрос — да, у меня ЕСТЬ идея получше. Мы закажем пиццу, — мужчина изогнул брови, Рик мог сказал это, даже несмотря на то, что Джеймс уткнулся лицом в подушку. — А потом зайдем в любой дом и скажем: «Доставка Миранде Лекин!». Думаю, нам сразу скажут ее адрес… или заберут пиццу себе. Не знаю.       Джеймс снова пожал плечами, видимо не возражая. Затем перевернулся и сел. Рик мог представить, как ему неохота подниматься. Но чувство долга и жажда мести словно подпитывали Трейси изнутри, а у Уайберга и так по жизни внутри был моторчик. Так что Джеймсу не пришлось ничего ему говорить, Рик сразу подскочил и, попутно заказывая пиццу, стал собираться в душ.