Сыщик из забегаловки

      Рик бы ни за что никому не признался, но его глаза увлажнились не из-за сломанного носа. Больно-то, конечно, больно — но бывало и хуже, и больнее. Слезы выступили из-за резанувшего прямо по ушам «мерзкие пидарские намеки», сказанного с такой злостью и с таким отвращением, какого Уайберг еще ни разу не слышал даже от Хайнса. Рик, правда, этого не ожидал — ни после всех этих улыбок и смеха, которыми Бордо раньше его одаривал.       Впрочем, прямо сейчас юноша вообще не мог представить Хэнка тепло улыбающимся. Его лицо больше не напоминало того прекрасного Аполлона, каким Рик видел его раньше. Уайберг невольно содрогнулся, с трудом осознавая насколько глубоко человек может скрывать свою суть.       Мужчина сгреб Рика за плечо толстовки и потащил куда-то вглубь склада, за ящики. Сердце доморощенного горе-детектива затрепетало. Если никто не придет ему на помощь вот прямо сию минуту — это конец. А никто, судя по всему, приходить не собирался, и Рику пришлось признать, что его план на поверку действительно идиотский. Жаль, что он не позвонил бабушке перед тем, как идти сюда. Она будет так расстроена! Зато похороны устроит бомбические, она это умеет.       Жаль, что он побоялся позвонить Джеймсу.       Хэнк толкнул Рика в сторону коробок и направил пистолет к его голове.       «Но не сдаваться же мне так просто, в самом деле?» — подумал юноша. И в тот момент, когда Хэнк с ухмылочкой говорил ему «прощай», резко подался вперед.       Коп был и сильнее, и крупнее, и быстрее, и лучше подготовлен. Единственное преимущество, которое могло быть у Рика — это неожиданность, и ее-то юноша использовал на полную. Самоуверенный убийца, уверившись в том, что Уайберг беспомощен, как младенец, воспринял его зажмуренные глаза как знак того, что он смирился со своей участью — и расслабился. На самом деле Рик собирался с духом — и не позволив себе ни на минуту сомневаться, просто всем телом сшиб Хэнка.       Коп выстрелил в пустоту и упал с изумленным вскриком, выронил пистолет, а Рик встал и побежал в сторону лестницы — но не для того, чтобы убежать. Он выключил свет и пинком выбил переключатель. Склад погрузился в полнейшую тьму.       — Ах ты… поганый уродец! — закричал Хэнк. — Я собирался убить тебя быстро, но теперь я заставлю проглотить собственные кости от боли! Ублюдок!       Он продолжал выкрикивать оскорбления и угрозы, одновременно шарясь по полу в поисках оружия. Рик затаил дыхание, на цыпочках ушел от переключателя и спрятался за коробки. Хэнк, судя по звукам, все-таки нашел свой пистолет.       — Я знаю, что ты все еще тут, Ричард, — сказал он. Его голос в темноте показался неожиданно громким — но не таким громким, как сердцебиение самого Рика. — Значит, хочешь в прятки поиграть? Будут тебе прятки.       Юноша сглотнул и съежился, стараясь быть как можно меньше и тише. Даже дышать почти перестал. Хэнк принялся медленно обходить склад. Рик вслушивался в каждый шаг, но с отчаянием понимал, что из-за эха — а может и из-за паники — не понимал, откуда они доносятся и как далеко от него находится убийца. Усилием воли он заставил себя оставаться на месте. Даже если Хэнк пройдет совсем близко — он не найдет его, если не услышит.       — Знаешь ли ты, как погибла жена Джеймса? — вдруг послышался его голос. Рик несколько раз удивленно моргнул и весь обратился в слух. — Этот парень, Ножничник, про которого я говорил. Я полагаю, из его клички можно понять, что у него есть некоторые пристрастие к… ножницам. Это была его фишка. Собрать все ножницы в доме жертвы — а потом использовать по назначению. И чем они симпатичнее — тем интереснее назначение!       Хэнк замолк, прислушиваясь. Рик ничем не выдал свое местонахождение, но напряженно ждал продолжение. Он плохо понимал, к чему мужчина вообще завел этот разговор.       — С его последнего дела осталось много фотографий, — продолжил Хэнк. — Там есть одна моя любимая: лицо Элис Трейси крупным планом. В ножницах. В глазницах, во рту, в носу, в ушах, во вспоротых щеках. Мне всегда было интересно… что же испытал Джеймс, застав любимую жену в таком виде?..       «Ну и дерьмо», — ужаснулся Рик. А через мгновение с еще большим ужасом понял, что невольно произнес это вслух. Ускорившиеся шаги оказались вдруг совсем рядом.       — Попался, — ухмыльнулся Хэнк. И выстрелил.       Одновременно с этим убийца оказался ослеплен внезапно ударившим в глаза светом.       — Хэнк Бордо, вы арестованы по подозрению в убийстве, — прозвучал металлический женский голос. — Опустите оружие.       Детектив Сильвия Фишер предстала перед ними, словно древняя Афина или валькирия. С пушкой, фонариком и сосредоточенным выражением лица без грамма страха или удивления, она выглядела по-настоящему опасной, и Рик был готов расцеловать землю, по которой она шла.       Хэнк, проморгавшись, исказил лицо в гневной гримасе.       — Да черта с два! — и перевел пистолет на нее. Женщина мгновенно скрылась за контейнером. «Неужели, она здесь одна», — мелькнуло в голове юноши. Он хотел воспользоваться тем, что Хэнк отвлекся, и отползти подальше, но не смог даже пошевелиться. Со смутным недоверием он приложил руку к животу и понял, что он, как и одежда, и рука, пропитался кровью. «Надо же, — с толикой удивления подумал он. — А я и не заметил».       Между тем, Хэнк тоже скрылся за препятствием от Сильвии. Паника охватывала убийцу, и он все еще не мог признать свой провал. «Если я убью обоих, все образуется», — посчитал он, не поняв или не пожелав понять, что раз Сильвия здесь, то весь полицейский участок знает о его преступлении. Он сделал несколько пробных выстрелов, но Сильвия была слишком опытна, чтобы отреагировать на них. Детектив пыталась придумать, как бы выманить Хэнка так, чтобы не спровоцировать снова напасть на Уайберга. Судя по всему, коп слишком паниковал, чтобы вообще вспомнить о нем, иначе использовал бы как заложника.       — Должно быть, нелегко было играть хорошего парня столько лет? — спросила она, наконец, завладевая его вниманием.       — Заткнись, сука, — прорычал Хэнк.       Да он на грани.       — Я всего лишь отдаю должное твоим актерским способностям, Хэнк. — Бордо издал какой-то полурык полухрип. — Почему бы нам просто не поговорить? Ты же понимаешь, что это конец?       — Ни черта это не конец! — крикнул мужчина. — Если уж мне суждено сгнить в тюрьме, то лучше я прибью еще больше полицейских напоследок!       — Как же глупо, — пробормотала Сильвия. — Перестань, Хэнк. Мы столько лет работали бок о бок. Давай я выйду, и мы просто поговорим, — она положила пистолет на пол и толкнула его в поле зрения Бордо. — Видишь? Я выхожу.       Хэнк выглянул из-за контейнера, оторопело наблюдая, как женщина — абсолютно безоружная, — подняв руки, вышла из укрытия. «Какая же идиотка», — думал он, направляя на нее оружие. Затем, передумав, усмехнулся и тоже вышел лицом к лицу к ней.       — Поговорить? — издевательски переспросил он. — После всего того, что мне теперь светит? Я не представляю, на что ты рассчитывала, Сильвия. Ты действительно думала, что поведусь на эти якобы дружеские речи?       — Отнюдь, — лаконично ответила Сильвия. Затем Джеймс Трейси, подоспевший к складу одновременно с детективом и обогнувший убийцу с другой стороны, выстрелил в руку с пистолетом, а Сильвия в два шага преодолела расстояние между ними и с одного удара вырубила мужчину.       — Хэнк Бордо, вы все-таки арестованы, — пробурчал под нос детектив Фишер, обездвиживая убийцу наручниками. — Я отнесу его в машину, — Джеймс кивнул.       — Рик, ты в порядке? — крикнул он. Ответа не последовало. Нахмурившись, мужчина подошел к месту, где был юноша. Его глаза расширились, когда он увидел его лежащим на полу в луже собственной крови.

***

      Рик был уверен, что пришел в себя исключительно для того, чтобы прекратить этот раздражающий, вбивающийся в голову писк. Не открывая глаза или рта, он вытянул в сторону руку, пытаясь выключить этот «будильник». Рука наткнулась на другую руку, которая бережно отпихнула ее обратно в кровать, и юноша досадливо цыкнул. И открыл глаза.       Белый потолок, белые стены, желтые занавески на белом окне — фу, какая скучная безвкусица! — о, Джеймс. Рик слабо улыбнулся и попытался сказать «привет», но во рту ужасно пересохло. Да и в целом что-то он нехорошо себя чувствовал.       Джеймс, который продолжал держать его за руку, склонился над ним с ужасно серьезным лицом.       — Как ты?       — Прекрасно, — все-таки выдавил из себя Уайберг. Голос был сиплым, словно у Дарта Вейдера. — И будет лучше, если ты выключишь будильник.       — Это кардиомонитор, — сказал на это Джеймс.       — Ох, — Рик перевел взгляд на пищащий прибор и убедился, что это действительно не будильник. Также он поймал взглядом тянущиеся к нему проводки, о, и капельница тоже есть. — Вау. Что стряслось?       — Хэнк выстрелил в тебя, — спокойно сказал Джеймс, отпуская его руку и опираясь подбородком на сложенный кулак.       — Серьезно? Так вот почему мне так хуево.       — Да. К счастью, органы не задеты. Учитывая, что он стрелял почти в упор, это можно назвать чудом.       — Что сказать, я в рубашке родился, — улыбнулся Рик. Джеймс хмыкнул.       — Тебе очень повезло, — сказал он. — Повезло, что Хэнк в тебя выстрелил, потому что иначе, клянусь, я придушил бы тебя на месте собственными руками, — мужчина потер лоб. Рик только сейчас заметил у него круги под глазами и, кажется, пару новых седых волосков — хотя может, ему просто кажется. — Чем ты думал? Нет, стой, не отвечай, я даже знать не хочу из какой задницы тебе пришла мысль заявиться к Бордо с обвинениями.       — Ну почему сразу из задницы? — надулся было Рик, но под грозным взглядом Джеймса быстро сдулся. — Я просто… не был уверен, и не хотел никого зря беспокоить, — промямлил юноша. Мужчина покачал головой. Рик попытался привстать и осмотреть ранение — под одеялом и больничным халатом его торс был обмотан бинтами. Боли, как ни странно, нет. На самом деле ничего странного — он физически чувствовал, что чуть меньше, чем полностью, набит химикатами и медикаментами. Наверняка доля обезболивающего была просто лошадиной. — Я давно здесь?       — Меньше суток.       — А мои родители знают?       — Нет. Я попросил им не звонить. На всякий случай.       — Это хорошо, — кивнул Рик. — Это правильно. Спасибо, нечего им переживать. Е-его поймали?       — Хэнка? — переспросил Джеймс. — Конечно. Доказательств уйма, более того — он во всем признался сам. Кажется, его ментальное здоровье сильно подорвалось, Уайт говорит, у него уже было несколько срывов.       Мужчина выпрямился и потянулся, поморщившись. Рик даже отсюда услышал, как у него что-то хрустнуло.       — Зато мой план сработал. Признай, что я молодец, — Уайберг слабо улыбнулся, а Джеймс попытался испепелить его взглядом. Юноша приготовился к нотациям.       Джеймс подался вперед, протянул руку — медленно, словно с опаской — и коснулся большим пальцем губ Рика. У того сердце невольно забилось быстрее — и вот же досада, кардиомонитор запищал с утроенной скоростью, вызвав у Трейси слабую усмешку. Мужчина наклонился и прижался к губам Рика — совсем легко, почти невесомо. Уайберг ответил на поцелуй с откровенным блаженством. Хотя целоваться с пересохшим горлом удовольствие то еще. Надо было попросить воды сначала.       Джеймс отстранился, и Рик радостно засмеялся.       — Ты же вроде говорил, что это все плохая затея? — и пытливо заглянул мужчине в глаза. Тот пожал плечами.       — Возможно, я слишком поторопился с выводами. Ты не против дать мне еще один шанс?       — Ав-в, ну разве я могу отказать такой милой мордашке? — Милая мордашка с грозной крупной челюстью, недельной щетиной и суровым взглядом застенчиво насупилась. Юноша протянул к нему руки, и Джеймс снова наклонился за поцелуем. — Значит, мы все-таки сходим в кино? Можешь выбрать любое. Тебе, кажется, не слишком нравится фантастика? Я слышал, вышел новый хоррор с Рэдклиффом, не знаю точно, о чем он, но трейлер выглядел здорово. Или можем не идти. Можем пойти на концерт. Кстати, а мне причитается премия за поимку Хэнка? В конце концов, если бы не я, его бы в жизни не поймали! Джеймс? Джеймс, можешь все-таки заткнуть эту штуку, она ужасно раздражает. И я хочу пить, Джеймс…       Рик все болтал, и болтал, и болтал, и Джеймс полностью потерял нить его монолога, вжимаясь (разумеется, очень бережно) в его шею, вдыхая его запах, перемешанный с запахом медикаментов. Где-то в участке Хэнк с криками бросался на стены, Делайла в своем офисе работала над многообещающим заказом, кафе Бинашет переживало очередной наплыв посетителей, а Бруно Нова подписывал букет, который потом велит отправить Рику в больницу.       Все было хорошо.