I just want to live a little more in tomorrow

*** Чонин сидит в кабинете, чьи стены такие же белые, как и тот снежный день, когда оборвались его воспоминания. Рядом по правую сторону в углу на старом кресле сидит Сехун, омега нервно кусает большой палец правой руки, подергивая ногой. Когда Кай оборачивается, чтобы посмотреть на него, старший натягивает «улыбку». Тонкие бескровные губы напоминают неровную линию на бледном с острыми чертами лице. Картинка плывет перед глазами и омеге очень сложно сфокусировать взгляд на чем-нибудь. Подросток все продолжает встряхивать головой в надежде прийти в себя и выкинуть весь этот бардак. Больничная одежда на теле рождает много вопросов. Что случилось? Почему он в больнице? Его привез Су, и если да, то где он? Пока младший продолжал ерзать в кресле, дверь в кабинет отворилась и зашел человек в белом халате. Сехун тут же среагировал, подскочив как на иголках, и вежливо поприветствовал входившего. Его силуэт расплывался в глазах Кая, но найдя силы в своем слабом теле он попробовал подняться, но рука, доктора остановила его, опустив обратно на стул. -Все в порядке господин Ким, сидите, вы еще наверно себя неважно чувствуете, - бета прошел рядом и уселся за большой дубовый стол напротив пациента, кладя перед собой пачку бумаг. -Давайте, я еще раз представлюсь, меня зовут Чхве Мин Хо, я ваш лечащий врач. Кай лишь кивнул. Спустя секунду он хотел протянуть руку в знак признательности, но в последний момент отдернул ее, будто его ошпарило горячей водой. Все ногти были переломаны или содраны до мяса до крови, а на тыльной стороне красовались глубокие еще свежие порезы. Да что здесь, черт возьми, происходит? -Господин Ким Чонин, вы должны подписать бумагу на то, что вы нам даете добровольное согласие на операцию. Это необходимо и из-за вашей ситуации и, - врач немного замялся, но сделав глубокий вдох продолжил, - и из-за вашего возраста. У подростка все мысли в голове путались, было сложно связывать слова во что-то. Почему он в поликлинике? И что за операция? Он болен и умирает? Голова предательски кружилась, не позволяя сосредоточиться на словах доктора, которые и так далеким эхом раздавались где-то в задней части черепа. -Чонин? – О нервно окликнул младшего. Его голос вызвал боль в висках. -Господин Ким, вы меня слышите? – врач привстает с места и острые тонкие пальцы касаются вспотевшего лба подростка. -Да, - облокачиваясь о стол и придвигаясь ближе, Кай берет дрожащими пальцами протянутую ему так любезно молодым доктором ручку. -Вот здесь, пожалуйста, - бета придвигает лист, указывая пальцем на место, где должна быть поставлена подпись. Неуверенно Чонин начинает вырисовывать иероглифы своего имени. От сильного надавливания бумага насквозь пропитывается чернилами. Когда омега заканчивает, он поднимает опустошенные глаза на врача. -Хорошо, - Мин Хо забирает подписанный документ и ручку из рук омежки. -Доктор, - начинает Кай, - почему .. нет.. Язык онемел и заплетался. Чонин чувствовал, что будто с каждой сказанной фразой он опустошает себя. -Что такое? – взволновано тянет бета, придвигаясь и внимательно прислушиваясь. -Я умираю? Зачем операция? – глаза омеги сейчас, как никогда нуждаются в ответе. -Нет.. – бета был явно немного ошарашен. Беспокойный он перевел взгляд на О, который слишком активно мотал головой из стороны в сторону. А после старший подходит к омеге и бескровные искусанные пальцы сжимают плечо подростка. -Так надо, Кай. О слишком болезненно обнимает его за плечи. *** Омега просыпается на холодном железном операционном столе. -Десять.. девять.. восемь.. – раздается рядом, размеренный и спокойный голос продолжает отмерять секунды. Но до чего? -Семь.. шесть.. пять.. четыре.. Длинные черные пушистые ресницы начинают подрагивать. И синие болезненные веки шестнадцати летнего подростка поднимаются, отрывая новый мир для темных серых глаз, которые больше не станут прежними. Потому что они больше не умеют улыбаться. Цвета вокруг поменяли свои оттенки на черно-белые. -Три.. два.. один Холодный свет от больничных лап приносит боль. - Давай просыпайся малыш, - перед омегой возникает силуэт хирурга. Белая маска, синяя шапочка на голове прикрывающая вьющиеся волосы. Все тело человека облачено в синюю одежду. Руки в белый перчатках тянутся к Чонину, похлопывая легонько по щекам. Кожу, в местах прикосновений, неприятно покалывает. А дальше лишь темный туннель, лампы, лампы, белый потолок и … тяжелый сон. От которого ослабевший омега проснётся лишь на второй день. Его отключат от аппарата искусственного дыхания. А все руки будут истыканы иголками от лекарств, смешивающихся с его кровью. Это гарант, что поддерживает его жизнь, что заставляют хрупкое сердце еще биться в груди. *** Кай приподнимается в постели, разрешая врачу осмотреть свое тело. Доктор быстро заканчивает, делая пометки в больничном листе, прикрепленному к кровати и скрывается за дверью. А омега остается сидеть на кровати, живот жутко болит, будто его ножами режут изнутри. Выворачивая на изнанку. Омега приподнимает больничную рубашку, отклеивая белый пластырь, и проводит по животу, на котором теперь вдоль от пупка тянется фиолетово-лиловый шов. Но его действия прерывает ворвавшийся О. Кай еще несколько месяцев будет просыпаться с этой белой макушкой. -Привет! – счастливый чешир, усаживается на краю кровати, кидая большой черный пакет рядом. -Здраствуй, Сехун, - через силу улыбнувшись, тянет Кай. -О ты узнаешь еще меня, значит идешь на поправку. Старший приобнимает малыша, бережно проводя подушечками пальцев по щеке. -Ты даже для себя слишком бледный! Поэтому я принес тебе мангу и приставку. Черный пакет оказывается на коленях и О начинает выкладывать из него всю свою кладезь на больничную койку. -Спасибо. Думаю, я и правда иду на поправку. Голова кажется более яснее. -Правда? Это здорово Чонин. Сехун поворачивает к краю кровати всматриваясь в больничный лист друга. -Хунни я могу тебя кое, о чем спросить? -Да, конечно. Младший поднимает ткань больничного халата, оголяя живот. -Шов, что мне вырезали? Опухоль? – Кай выжидает еще секунду, но после решается продолжить – Я чувствую, что потерял часть себя? Омега снова натянуто улыбается. Наверно, он еще много чего будет делать так же натянуто и фальшиво. Жить. Говорить. Думать. Сехун каменеет, замирая и выжидая чего-то. Минутное молчание повисает в воздухе. Тонкие губы сжимаются, образуя тонкую линию, которую Чонин выдел и тогда в кабинете. Старший опускает глаза и притягивает подростка к себе. -Да, Чонин. Это была всего лишь опухоль… Голос омеги заметно дрожит, выдавая его с потрохами. -Хунни, почему ты плачешь? – удивленный действиями друга, Кай приобнимает его в ответ, чтобы успокоить. -Все хорошо. Она была злокачественная и … теперь она не будет тебя беспокоить и ее больше нет. Все.. *** О часто переводил темы, когда Кай пытался что-то узнать. В голове подростка очень много всего вертелось и это не давало покоя. И даже заставляло просыпаться в холодном поту. За все три месяца в поликлинике он практически по крупицам вылавливал информацию. У омеги часто появлялось неприятное чувство, что все будто входя к нему в палату соблюдают разумеющееся правило: «Ни о чем не говорить с Ким Чонином». Болеющий этой мыслю он даже просыпался ночами и выходил в коридор, долго всматриваясь в стекла и номер 225, в надежде найти подтверждение своим безумным фантазиям. А такие же лежащие пациенты в ответ на его действия всегда крутили у виска и шептались за его спиной. Врачи даже не могли ответить ему откуда у него шрамы на спине?! Но это было не так важно, по сравнению с другим. Его так же беспокоили разговоры Сехуна и улыбающегося врача Мин Хо. Бывали вечера, когда они обменивались лишь жестами, знакомыми только им двоим. Но случалось, что хлопая дверью, они вытаскивали друг друга за воротники рубашек в коридор. С криками: -Он все равно узнает обо всем! Ты не сможешь уберечь его от правды!? -Я уж постараюсь, врач Чхве! Так же за все эти три месяца омега всеми фибрами души возненавидел четверги и не беспричинно. Омегу отводили на консультации к психологу, который так и норовил залезть в мозги подростку, доводя того до бешенства, а после прописывая еще и еще, раз за разом новые таблетки. Которые Чонин все чаще смывал в туалет, ему казалось, что эти пилюли уничтожают его. Мозги будто плющило, а на следующий день, даже имя было сложно вспомнить. Никто вокруг не говорил, как он попал сюда, от чего лечится и когда его выпишут. На все вопросы омеги, окружающие опускали глаза в пол. Только однажды Ким Кай понял, что лежит здесь на средства О, который, тот выпросил у родителей, согласившись на свадьбу с каким-то второсортным «альфой», которого ему подобрали родители. Это единственное, пожалуй, в чем ему сознался под пытками врач Мин Хо. Но все это меркло по сравнению … со следующими двумя вопросами. Почему его воспоминания оканчиваются в декабре? Где остальные полгода, черт его подери?! Что с ним случилось? Не уж то опыты или что еще похлеще?! И еще почему О только при упоминании Су начинает злиться, кричать и выходить из палаты. В молчании глотая слезы на полу, обнимая свои колени, длинными руками с такими же бледными и тонкими, как в их первую встречу, запястьями. *** 10 июля. Чонин еще некоторое время будет помнить эту дату. Его выписали и Сехун приехал за ним на красной мазератти с огромным букетов синих роз и корзинкой шоколада. Врач Мин Хо долго тискал малыша в своих объятьях и на последок оставил свой номер «на всякий я сказал, вредный Хун!». И даже ненавидимый Каем врач, тоже как-то в этот день выглядел более добрее и проще. Летний ветер приятно трепал волосы. Солнечные лучи будто проходили через кожу, заряжая и подпитывая слабый организм такой необходимой сейчас силой. Чонина еще многое беспокоило, но сидящий за рулем О внушал уверенность в его завтра. Старший был как-никогда «свеговски» одет. Прям с иголочки. Клетчатая синяя рубашка отлично сидела на широких плечах, а рваные темно-синие джинсы на коленях и солнцезащитные очки в тонкой золотой оправе добавляли изюминки. А волосы все так же оставались обесцвеченными, как в ту осень. Чонин высовывает руку из салона, играя со встречным ветром. И вздрагивает, когда тонкие всегда холодные пальцы старшего своевольно переплетаются с его. -Кай сегодня начинается первый день твоей новой жизни. И прошу больше не совершай глупые ошибки. -Ты о чем Хуни? - омега часто начал звать своего друга теперь. Он дал ему это сокращение в его первое пробуждение в больнице. -Ты опять себя странно ведешь. И в больнице все время плакал. Но старший пропускает слова мимо ушей, притягивая омегу к себе и целуя в макушку. -Да ты чего? – смеется младший, - веди давай, не то еще не туда уедем. *** Омеги переехали в новую квартиру. Она была в центре. Небольшой такой домик в традиционном корейском стиле. -Ничего себе?! – только и выдает Кай выпрыгивая из машины, - За кого же ты замуж вышел О? Дэбак! Да я много о тебе не знаю, да? -Ахаах, я такой. Ну, что я в твоих глазах крутой? – О подходит к немного удивленному Чонину, обнимая за плечи. Они еще недолго так стоят, а после заходят в их новых дом. Два часа они просто бегают по комнатам, бесясь, как в былые времена. А после истощенные валятся на большую белую кровать. Чонин расслабляется всем телом. Кажется, что сейчас он почувствовал себя за все прошедшие месяцы в больнице более живым? Его грудь высоко вздымается, а во рту все за мгновенье пересохло. Он слышит такие же громкие вздохи старшего лежащего рядом. -Может чего-нибудь выпьем и перекусим? У меня во рту пустыня сахара, - О смешно высовывает язык, поворачивая к подростку лицо. -Угу, -так же задорно отвечает ему Чонин. Как же он скучал по их прежним нормальным денькам. Они заказывают пиццу, попивая из стакана холодную газировку. -Хуни, но мне же ее нельзя пить? – младший округляет глаза, но все же потягивает с громким звуком напиток из трубочки. -Ну один то раз можно, - О откладывает телефон в сторону, совершив заказ, - и тем более ты уже пьешь. Смотри какой счастливый! Через минут тридцать прибывает их еда и они удобно расположившись в зале на диване, решают пересмотреть все части звездных войн. Пробивает за полночь, когда Чонин находит себя на ярко-желтой софе рядом с О. Омега лежит на плече Хуни, укрытый одеялом. Черты старшего, кажутся, ему сейчас более мягкими. -Сехун, - проснувшись, как-то хрипло зовет Чонин. -О, проснулся... Ты ж две части проспал, но на самое главное, а именно Дарка вейдера проснулся, ахаха, наш человек. -Да, - Чонин сладко зевает, обвивая тонкую талию Сехуна. Он чувствует выпирающие ребра старшего под футболкой и слышит биение сердца. -Хуни, ты слишком худой, - Кай поднимает глаза на О. -И не говори, это все стресс после замужества, - омега шутливо дает легких щелбан по носу подростка, от чего последний морщится потирает его рукой. О снова переключается на фильм, а Кай так же продолжает сжимать худую талию старшего, смотря на его лицо. Сейчас ему так спокойно. -Ахаха, я конечно не против, но ты так и будешь смотреть на меня, зачем фильм то включали? – смеется старший и его смех вибрацией отдается по щеке подростка, прилипшего к его груди. -Что? – Слова О, вдруг стали …знакомыми? Его тело пробивает холод. -Что ты сказал, Сехун!? - он испуганно поднимает на него глаза. -Что ты не переставая уже минут пять смотришь на меня, только и всего, что тебя так взволновало, - омега совсем обескуражен реакцией Чонина на его простую шутку. Голова начинает жутко болеть, что Каю хочется закричать. Он снова опускается на плечо Сехуна, которое ему почему-то сейчас кажется совсем не плечом его друга. -Прости, я, наверно, устал, - омега, утыкается в тело старшего, в надежде успокоить боль, накатывающую волнами. -Все хорошо, - рука мягко поглаживает вьющиеся волосы, - можешь засыпать, я пошутил, все равно мы уже сотню раз четвертую часть видели. -------------------------------------------------------------------------------- Боль..боль..боль… Темнота… силуэты….Все кружиться.. Лишь только чей-то голос рядом.. -Ты так и будешь на меня смотреть, зачем тогда фильм включали?- ярко-желтая софа и блики от экрана телевизора. ЧТО? Снова.. Хуни? Что за дежавю? Он поднимает глаза и видит… Су?! СУ?! ЧТО ПРОИСХОДИТ?! Альфа тянется к нему с нежностью целуя приоткрытые губы. Чонин улыбается?! -Давай еще полежим так немного, - не ожидая от себя выдает Кай. -Хорошо, - он переворачивается к омежке, теперь его лицо совсем рядом, напротив. Альфа ведет подушечками пальцев по лицу подростка. -Ты такой красивый, совсем, как твоя мама в молодости. --------------------------------------------------------------------------------- Крик. Кай в холодном поту просыпается все на том же диване. -Что? Что? Что? Где война? – Сехун с грохотом, как мешок с картошкой падает на пол и тут же весь взъерошенный подлетает к омеге. Чонин до сих пор в мыслях, с про соня он еще не чувствует себя в окружающей реальности. Он обхватывает голову руками, запуская пальцы во влажные от пота волосы. Тело начинает ломать. -Где болит? – О подвигается ближе, хватая Чонина за плечи, и приводя в чувства. Малыш еще долго в темноте все еще потерянный, что-то ищет глазами. -Чонин, ответь мне? – старший начинает волноваться, обдумывая уже план поездки в поликлинику. -Я..я... видел.. Су – весь бледный, Чонин практически хрипит. -Что? -Я видел его во сне, точнее не так, это будто все было в реальности, - Кай запутанно и очень быстро начинает воспроизводить видения. О напротив каменеет, не замечая, как сильно он сейчас сжимает плечи Чонина. -Что он делал? – почти шепотом спрашивает Сехун. -В смысле? – омежка опускает руки, продолжая тяжело дышать. -Что он делал в твоем сне?! С тобой, Кай. Что не понятного?! – кричит О на подростка. -Ничего.. он просто поцеловал меня, - испуганной реакцией Хуни на своей рассказ, выдает Чонин. -Понятно, я схожу за таблетками, по сиди пока, - без эмоционально выдает Хуни, вставая с дивана. А после следуя в сторону кухни. -А мне вот не понятно! Хуни мы с ним встречались? Что ты от меня скрываешь? – кричит вслед с софы Кай. -Это всего лишь сон, - так же спокойно отвечает О, как и две секунды назад. Кай и правда не понимает сейчас поведение друга. С какого он так с ним обращается, что не так с Су? Если это одно из воспоминаний, не должен ли он тогда помочь ему?! От чего его лечили? Сехун возвращается обратно со стаканом воды и синей таблеткой, протягивая Чонину. -Не буду! – выдает раздосадованный подросток, - я не хочу! -Пей, - в данную секунду, слова о звучат, как приказ. Его голос стал слишком низким. Омежка был удивлен, ведь О никогда не кричал на него и не пользовался своим положением хена. Сдавшись, Чонин выхватывает лекарство, царапая ладонь старшего, оставляя красные тонкие полоски от ногтей на бледной коже. А следом он выхватывает и стакан, проливая воду на покрывало. -Доволен? – серые глаза смотрят с каким-то не добрым огоньком. -Вполне. Чонин обратно валиться на желтую кожаную поверхность дивана, отворачиваясь от О, как маленький обиженный ребенок. Но омега не ложиться обратно, удаляясь снова в сторону кухни, открывая окно. Он без лишних движений поджигает сигарету, выпуская дым наружу. До не спящего Кая доносится знакомый запах мяты с табаком. А дальше было совсем не легче. Сехун, конечно, всегда возвращался. Но в такие минуты между ними появлялась стена. И от этого Чонину становилось тошно, когда его друг перестал его понимать…. *** Две недели О был с ним, они ходили в кино, Lotteworld и парки развлечений. А после Сехун на пол дня должен был снова приезжать к своей семье и работать. Чонин знал причину его уходов, и где-то внутри он чувствовал себя виноватым за то, что сейчас происходило с Хуни. Его друг сбежал, как Сехун его называл, «проклятого прогнившего места», а теперь Кай заставил своим лечением его вернуться туда снова. Каждый раз провожая О взглядом, он хотел на него накричать, заставить прекратить, но каждый раз звуки застревали где-то в горле, тело просто на просто не позволяло им выбраться наружу. -Я скоро вернусь, - О обнимает «хулигана» за плечи, - не скучай бандит. -Ладно, - Чонин смущенно пихает его локтем в бок. Щелчок двери и омежка пулей бежит в спальню, останавливая на против шкафа. Заглядывая за предмет мебели, он достает огромный гипсокартонный кусок, оставшийся после ремонта. Кай баррикадирует им вход в ванную, а после бежит в зал, хватая на стеклянном столике черный маркер, и возвращается. Если О не хочет ему помогать, то он сам вернет себе воспоминания, решает Чонин, стоя напротив своего «будущего холста воспоминаний». В углу он пишет дату, 20 июля, а после слова «Я видел во сне Су, мы лежали на диване, он поцеловал меня». Подросток еще несколько секунд находиться в раздумьях, а после добавляет: «Он сказал, что я похож на маму». Да, каждая деталь сейчас важна. Довольный своим неким секретом он задвигает «его доску» для письма обратно. Чонин лениво идет обратно в зал, плюхаясь на диван. Омега закрывает глаза и начинает снова прокручивать сон, проверяя не упустил ли он какую-либо деталь. Кай хмурит брови, а на лбу выступает испарина. Он резко вскакивает, когда виски пронзает боль. Перед глазами темнеет. -Да, что это? – с трудом он добирается до стеклянного стола, хватая пузырек с таблетками и доставая одну. Темные пятна все еще мельтешат перед глазами. Омежка раскручивает крышку, и хочет уже проглотить лекарства, но останавливается. -Подожди, - он шепчет самому себе, - когда Хуни дал мне ее я не видел больше ничего вот уже две недели. Гнев овладевает им, и он с силой отбрасывает пластиковый пузырек в угол. Так не пойдет, уж лучше голову будет разрывать боль, чем его разум будет и дальше будет оставаться в неведении. *** На третью неделю, как Чонин предполагал ему снова приснился сон. Но в этот раз он был совершенно другим. Су повернулся к нему спиной, они поругались. Сон был обрывками, но Кай мог их связать. Он видел себя со стороны, как хватает за руку дядю. Омега долго уговаривает его. А после… он видит альфу и себя на постели, и как Су оставляет ему болезненную отметку клыками на шее. Подросток просыпается снова весь сырой, будто из душа. Почти задыхаясь, он затыкает себе рот, чтобы не разбудить рядом сопящего мирно Сехуна. Дрожащими руками он выскабливает быстро на уголке гипсокартона, найденным на тумбочке карандашом: «29 июля, я переспал с Су, он поставил мне метку? Мы поссорились?». Он тихо задвигает доску обратно и на цыпочках снова возвращается в кровать. Измученный болезненным спазмами он засыпает под утро. *** «8 августа – мы с Су были в парке». «19 августа - я пришел в компанию, но он отправил меня обратно. Су кричал на меня». «23 августа – я один в его доме?». «5 сентября – мне снова сниться пустой дом». «20 сентября – пустой дом». «1 октября» - Чонин криво выводит черные иероглифы. Где он ошибся? Что пошло не так? Почему сон начал повторяться? Он утыкается лбом в деревянную поверхность, соскальзывая. На кончиках пальцев левой руки, придерживающей доску, осталась белая известка от ремонта. Омега слышит щелчок двери и сердце уходит в пятки. Он быстро задвигает все обратно, пряча маркер там же. -Я вернулся! – слышится на кухне вперемешку с шуршанием пакетов. -Привет, Хуни, - отвечает Кай подлетая из другой к комнаты к хену. -Ты какой-то бледный, - настораживается О, пытаясь до тронуться до лба мальчишки. -Все хорошо, - Кай перехватывает руку, заключая в замок из своих пальцев. -Ты пьешь свои лекарства? -Конечно,- довольно наигранно отвечает омежка. -А если я проверю? – Сехун направляется в зал, не обнаруживая нигде таблеток, - Ну и? -Они в спальне в ящике, чтоб ближе были... на всякий, - врет Чонин. Прекрасно зная, что он их выкинул куда-то под книжный шкаф еще месяц назад. -Поверю, - О тыкает подростка в лоб указательным пальцем. А Кай натянуто улыбается, сотню раз извиняясь перед старшим за свою ложь. -Пойдем погуляем куда-нибудь? Может на скейтах на речку Хан? – уставший Сехун заключаем младшего в объятья. -Давай. Они перекусывают дома гамбургерами, приготовленными Хуном на быструю руку, а после садятся в машину и гонят к Хан. Минут сорок и омеги на месте. Их обдувает теплый летний ветер, фонари города еще не успели загореться. Все вокруг стараются быстрее вернуться домой с работы. Машины на магистрали раздражающе сигналят стараясь ускорить друг дружку. Но есть и те, кто просто сидит у закусочных и попивает соджу, размышляя над своими пролетающими буднями. И, конечно, на берегу много парочек. Милые омежки так и норовят прильнуть к альфам. Мимо гоняют студенты на досках и велосипедах. Да, пожалуй, в эту размеренную Сеульскую жизнь и был влюблен Ким Чонин. -Ваах, как топпоки пахнет! – выдает О, протягивая скейт подростку, - Ты чувствуешь? Может позже возьмём немного? -Было бы совсем замечательно, - Кай впервые улыбается во все 32. -Узнаю моего малыша. Ну, что поехали? Без лишних слов омега встает на доску и следует за старшим. Именно так они раньше снимали свою усталость, только у них не было как сейчас отдельной специально отведенной ровной асфальтовой дорожкой, там на окраине в трущобах, где они жили полгода, была только галька и разбитая дорога, ведущая в город. Но не смотря на весь шум вокруг, Чонин впервые чувствует себя спокойно. Плечи Сехуна до сих пор такие большие и угловатые, «плечи на, которые можно положиться», даже и не скажешь, что он омега, лишь какая-то неестественная худоба выдавала его. Он слишком сильно похудел за время проведенное с Каем в больнице, за это омега очень сильно винил себя, и именно поэтому, это была еще одна причина все вспомнить, чтобы.. извиниться. Ветер трепал все те же обесцвеченные белые волосы. А зеленая рубашка совсем выбилась из джинсов и теперь оголяла изредка белую молочную спину. -Ну, где ты там черепаха? – подкалывал младшего О. -Кто тут черепаха? Эй, аджосси! – кричал Кай, опережая Хуни. -Ого, да ты еще не потерял хватку? -А ты думал? – Чонин поворачивается к Сехуну лицом, совсем не глядя на дорогу впереди, разрезая встречный воздух спиной. -Вы бы развернулись товарищ, - сердито пробормотал волнующийся О. И, конечно, Сехун был прям ванга вторая. Кай только и успел, что спрыгнуть только на бордюр, отправляя доску куда подальше. И, наконец, встав, как говориться, «на четыре лапы», он был готов отчитать маленького альфу с конфетой в зубах перед собой. -Эй, мелочь, а если бы я на тебя на ехал? – начал малыша отчитывать Кай, опускаясь на корточки. -Да ты не взрослее его, - потрепал друга по голове только, что подъехавший запыхавшийся Хун. На, что друг только смерил его взглядом. -Хорошо, не мешаю проводить вам воспитательные разговоры, хен, - подловил младшенького О, шепотом разыгрывая сценку. -Ну, будь впредь аккуратнее, видишь, это полоса для велосипедистов, - Кай снова вернулся к малышу, обхватывая маленькую ладошку. От незнакомого чувства внутри все сжалось, но омега не придал этому значения. -Ты был крут! Хен был глут! – только и выдавили из себя большие глаза, не выпуская изо рта большую карамель. -Ох ну ежкин кошкин, что ж поделаешь давай иди, пока я добрый, - Чонин, гладит малыша по голове и разворачивает его к нужному направлению. Теперь от смеха давиться О. Когда, малыш удаляется, Кай обращается свое внимание на старшего. -Ну что? -«Пока я добрый» , - начинает переигрывать О, и черт у него слишком хорошо получается. -Пошли уже недостаниславский, - заключает расстроившийся Кай. -Ахаххаха, - только и слышно за спиной. Чонина, так сейчас раздражает старший, что он готов ему наподдавать. И за всем этим его чуть опять не сбивает толпа смеющихся малышей. -А наш Чонин так вырос… ахах.., - не успевает закончить О, кидаясь вперед ловя омежку за талию. -Аккуратнее надо, малышня! – кричит Хуни в след проказникам, показывающим ему язык. -Кай ты в порядке? Но омега совсем не в порядке. Он бледнеет на глазах. В ногах совсем не остается сил, и все еще дышащее тело опускается на землю. -Чонин, что? Где болит? Ну же посмотри на меня! – лепечет О, подхватывая младшего. Глаза становятся совсем стеклянными. Боль.. боль.. боль… Подросток снова тянется к голове, которую просто разрывает на части. Он не выдерживает с его уст слетает первый стон. -Чонин, Чонин… мой Чонин, - Сехун, подхватывает омегу за талию, направляясь к автомобилю. Нет, он просто не должен позволить ему здесь отключиться. -Смотри на меня, еще немного, - пытается докричаться старший. -Говори со мной! Холодные почти бездвижные пальцы хватают рубашку на груди. Из глаз катятся прозрачные соленые слезы. -Я знаю.. – с трудом отвечает Кай. Было видно насколько малышу было трудно говорить. На тонкой шее сквозь смуглую кожу выступали фиолетовые сплетения вен. Вся футболка пропиталась потом. -Ты знаешь кого-то из этих детей? - уточнял омега, поспешно, укладывая Чонина, на разложенное поспешно первое сиденье мазератти. -Нет.. я слышал.. уже где-то детский смех, - выдавливая из себя слова шептал Ким. -Смех? – хен опускается рядом, держа малыша за руку. -Да. Стон. И Кай, готов поклясться, что сейчас совсем отпустит свое сознание на четыре стороны. Боль становиться невозможно терпеть, и он в судорогах начинает метаться на кресле. Испуганный Сехун тут же запрыгивает в авто, заводя машину. Без лишних раздумий он гонит на красный в больницу. -Хуни.. больно.. – совсем потерянный Чонин, ищет руку. -Я знаю, малыш, потерпи еще чуть-чуть, - Сехун переплетает пальцы, притягивая смуглую маленькую ладошку к себе, выцеловывая. -Ну же, пропустите, дьявол! – Сехун кричит почти на каждую машину, резко поворачивая до скипа. Он выжимает из железного механизма все. И ему плевать, что завтра придут огромные счета за нарушения, потому что малыш, что рядом заставляет его сходить с ума намного сильнее. Сехун по пути набирает Минхо, и тот готов их встретить у входа. Кай выглядит совсем потерянно и измученно, когда его перекладывают на каталки. Он лишь изредка, кричит, когда, совсем становиться невыносимо. Его губы посинели. Лица врачей продолжают преследовать его и мелькать, как в калейдоскопе. Пару мгновений, сильное обезболивающее и боль отступает. Кровь в венах снова разносит спасительное лекарство для его больного тела. Последний тяжелый вздох и измученный омега отправляется в страну снов. Он сидит в светлой, наполненной воздухом комнате. Солнечный лучи мягко просачиваются сквозь стекла окон. Вот только на душе становиться совсем не спокойно. Чонин встает на ватные пока еще ноги. Омега слышит детский плач. Внутри все сжимается, а комната начинает крутиться перед глазами. Что происходит? Затаив дыхание он решает отыскать источник звуков. -Кто здесь? – Кай пытается контролировать свой страх. Он подходит к двери, ведущей в другую комнату. Плач усиливается. Кровь стынет в венах, но Чонин находит силы, чтобы открыть дверь. И все затихает. Он опускает взгляд вниз и видит перед собой пухленького альфу. Здоровый розовый румянец, маленькие пальчики. Альфа одет в желтый комбинезон. Он пугается, когда Чонин опускается перед ним, но после расплывается в улыбке, и омега может видеть два его передних маленьких зубика. -Это ты плакал, солнышко? – Кай тянется к маленькой пухлой щечке, расплываясь в умилительной улыбке. Но стоило ему только дотронуться до нее, как малыш начал кричать еще больше. В уголках появились слезки. -БОЛЬНОО! – кричал ребенок изо всех сил. Опешивший от всего этого омега, падает на копчик, чувствуя неприятную покалывающую боль. Подросток вытягивает перед собой ладонь, в надежде найти, что так могла напугать малыша. И тут же обнаруживает…. Сердце пропускает удары, все внутри внизу живота сворачивается в огромный узел. Омежка чувствует, что ему не хватает воздуха. Его рука по локоть в крови… Пространство комнаты наполняется железным запахом. Кай пытается вытереть руку о футболку на себе, но с ужасом обнаруживает и вторую ладонь, окрашенную в ту же красную тягучую жидкость. Крик и плач ребенка до сих пор не умолкает, но когда Кай поднимает взгляд снова на малыша….. маленький альфа тоже весь в крови….. -НЕТ! НЕТ! НЕТ! – омега кричит из-зо всех сил, он пятится назад оставляя кровавые дорожки на белом полу после себя. -ААААаааа! - неестественный вопль и … Чонин вернулся в реальность. Ему светят в глаза лампами. Врачи в белых халатах бегают вокруг. А над ним лишь лицо О и врача Чхве. -Давай, возвращайся к нам, - омежка чувствует на своем лице слезы Сехуна, он чувствует, как друг с силой сжимает его руку. -Введите еще два кубика адреналина, Пак. -Да. -Чонин, ради всего святого, скажи, что ты слышишь меня? – О нависает сверху, обхватывая лицо ребенка. -Ху..ни.. -Слава всем богам! Я думал, что потерял тебя, твое сердце остановилось на мгновенье…, - в истерике он опускается на грудь омеги, сжимая до посинения пальцев больничную рубашку. О ни за что не позволит Каю уйти от него, не сейчас, его малыш еще столько не видел еще. Омега еще долго не заснет держа в ладонях маленькую лапку, и читая про себя молитву за просьбу на жизнь маленькому человечку, что дороже ему всех в на свете. Его угловатые плечи и спина будут еще пару часов вздыматься от слез на больничной койке друга. *** Рано проснувшись на следующее утро, Кай решая не будить рядом спящего О, забирает с тумбочки ключи от машины и в больничной одежде, отстегивая капельницу, босиком выходит в коридор. Двигаться дается ему с трудом. В груди пережившее смерть сердце не дает покоя, грозя снова остановиться. Но Чонин сейчас не может, ему нужно еще слишком много сделать. Смерть просто должна подождать. Он проскальзывает мимо регистрационной стойки и выходит наружу. Омега в тайне сбегает. Бескровный стопы чувствуют холодный утренний асфальт. Щелчок и автомобиль разблокирован. Первое сидение, зажигание и … Омега опускается на сиденье назад на мгновенье. Картинка наконец начала складываться перед ним в единый пазл. Пускай даже в столь ужасающий. В голове всплывает его кошмар, потом фото с узи…. Кай поднимает больничный верх одежды, проводя пальцами по еще не зажившему красному вдоль от пупка шраму на животе. -Теперь.. мне все понятно Сехун… от чего ты меня лечил…,- он обхватывает свое лицо руками, слезы просто и не думают останавливаться. -Значит аборт… Так вот зачем он подписывал тогда бумаги в тот злополучный белый день, такой же, как и та зима, где остались его похороненные воспоминания. Без раздумий он пристегивается и кладет руки на руль, гнев овладевает каждой клеточкой его тела. Успокаивает, что пальцы и инстинкты помнят уроки О по вождению. Но стоило Каю это только сделать, как перед глазами замелькал … такой знакомый адрес… Сеул, ХХХХ, streetXXXX… Омежке было плевать на всю ту боль, что сковало тело, он с силой жмет по газам и направляется…. к альфе? Да, только он сейчас способен все разрешить. И ему плевать на все те причины почему ему нельзя с ним видеться. Криками подгоняя машину Чонин гонит по мостовой. Он ведет слишком быстро и ослабевшие руки не всегда успевают ухватить руль. Он будто играет в рулетку. На сей раз его жизнь опять на кону. Когда в глазах становиться темно, омега приводит себя в чувства пощёчиной. Вот он на месте. Перед ним предстает большое стеклянное здание, уходящее в небо. Он оставляет машину на обочине, направляясь ко входу. Шаг.. шаг.. шаг.. сердце набирает обороты, вот правда совсем рядом, дотянуться рукой. Люди вокруг тыкают в него пальцами, что-то выкрикивая в след, но ему плевать. Поворот и …Он видит у стеклянных дверей улыбающегося Су?!! -Су….Су…Су.. – как в беспамятстве шепчет малыш приближаясь. Боль начинает накатывать с новой силой. Он не видел альфу вот уже полгода. Омежка готов поклясться, что узнает его кофейный аромат где угодно. Его альфа… его альфа с другой ОМЕГОЙ?!! Чонин скатывается по каменному выступу стены здания. Ноги отказывают. А в сознании окончательно все путается. Лишь белая пелена. Рыжеволосая девушка омега приобнимает Су, так мило улыбаясь. Она тянется, чтобы поцеловать альфу в щеку. От всех этих действий напротив омегу начинает просто тошнить, он хватается за горло пыльными от стен на которые он облокачивался секунду назад руками. В десяти метрах его альфа… вот только Чонин не может подойти, продолжая задыхаться, сидя в пыли и осенних листьях асфальта. Все тело находиться под прессом боли. Внутренности будто разрывает на части иглами. Хоть омега и не может оторвать взгляд от альфы, но теперь перед его глазами наконец мелькают картинки. Все мазки красок последних шести месяцев вырисовываются в полноценный образ. Да, омега все вспомнил. Бессознательно он падает на землю губами хватая воздух. Да, он помнит, все. Их первый поцелуй, его признание Су. И то как сложно было впервые любить и доверять. Ладони в приступе пытаются ухватиться за что-нибудь рядом. Ногти ломаются о камни, пальцы до мяса, до крови, что есть силы расцарапывают землю рядом. Щеки в мгновенье становятся сырыми от слез. А их соленый привкус так явно ощущается во рту. Омега помнит его болезненный первый раз. Он помнит руки Су, его поцелуи и ..тепло. Чонин помнит, как они ругались, когда спустя несколько недель альфа не объявлялся, а потом и вовсе жил на своей работе. Крик. Беспомощный крик, будто кто-то рядом сможет его спасти от него самого. Тело охватывает жар. Кай помнит радость первой узи фото малыша… и как Су был против… и как альфа впервые поднял на него руку. Кости выламывает от боли. Нет больше выхода. Такое чувство, что его убивают, травят изнутри. Слабое тело не выдерживает напряжения. И из носа катятся первые красные капли, оставляя красные дорожки на губах, заполняя рот кровью. Железный привкус заставляет сходить с ума. Омежка помнит, как нашел брачный договор с Су. «-Ты женишься? -А ты думал, что входил в мои планы, ты лишь моя игрушка. У тебя ведь, даже не чего взять. Моя личная шлюха…». А после, как Су все же просил от него наследника, подкупая его деньгами, которые он спускал на клубы. Ребенок хотел, чтоб его лишь любили. Омега помнит, как даже придумал план мести альфе. В клубе на глазах альфы он притворился, что вколол себе наркотики, чтобы убить малыша, вот только … альфа не знал, что это всего лишь игра…. Игра ребенка, то хотел был хоть кем-то любимым… Маленькое сердце омеги готово разорваться на куски. Вокруг почти бездыханного, бьющегося в судорогах тела собралась толпа. Одна осмелевшая омежка-девушка рядом смогла догадаться позвонить по адресу поликлиники, что был указан на больничной одежде. Звуки машины скорой помощи… и все те же железные каталки… А омега видит последний свой день жизни с Су, который не знал, что их малыш еще жив. -Что опять скажешь, что ненавидешь меня? – с той стороны провода слова альфы прозвучали, как-то спокойно. Зверины крик вырвался из тела омеги. Части и осколки телефона теперь лежали на полу. Болезненная пустота внутри снова подступала волнами. От кома, стоящего в горле было тяжело сделать даже один вдох. Маленькие плечи снова вздымались из-за слез. Омега сполз на пол, задевая стеклянные чаши на столе. Утягивая и разбивая прозрачную посуду с собой. Осколки стекла так символично лежали рядом. Чонин чувствовал себя таким же разбитым и подавленным. -Хорошо, ты еще пожалеешь, - с этими словами подросток стирает слезы, направлясь к себе в комнату. Ручки шкафа почти отлетают от резкий движений Чонина. Весь гардероб летит на пол. Омега дрожащими руками выбирает открытую дырявую футболку и обтягивающие черные джинсы. Не раздумывая он переодевается, накидывая на плечи коженку. А после подходит к столику, вытряхивая все содержимое на поверхность. И черным карандашом подводит красные от слез глаза. -Да пошло оно все! – кричит подросток в свое тусклое отражение в зеркале. Когда он снова бросает взгляд на стеклянную поверхность напротив – серые глаза напротив не сияют, а лишь с неприкрытой ненавистью и неприязнью смотрят на ее обладателя. От этого Чонину становиться страшно, неприятное чувство пробирается под легкие, заставляя слезы снова подступить к глазам. -Нет! - омежка отшатывается с криком от зеркала, сватаясь за голову. Секунд через пять он снова приходит в себя. Без дальнейшего промедления он хватает оставленные деньги и выбегает из квартиры, оставляя дверь на распашку. В холе он встречается с управляющим, которого он сбивает с ног. Бета бросает презренный взгляд на мальчишку. -Да что ты себе позволяешь? – но омежка и не думает извиняться. Чонину плевать, что он думает о его наряде и о том, куда он направляется. Этот руководитель всегда с нескрываемой лестью стелился перед Су. Кай только и ждет, чтоб тот ему позвонил. Может хоть этот отброс заставит альфу приехать к нему. Чонин с ноги толкает стеклянную дверь и оказывается на улице. Холодный зимний ветер тут же пробирает до костей, но омегу не волнует, что завтра он проснется с температурой, важнее сейчас осуществить свой план в действие. Под тяжелыми черными ботинками хрустит белый снег. Омега не знает куда идти, но не останавливаясь он продолжает бродить по дворам, выпуская из легкий белый пар. Еще минут тридцать и Чонин готов уже сдаться, окончательно замерзнув, пока не улавливает звуки музыки из подвального помещения дома. Он подходит ближе и чет возьми, он наконец нашел его первый клуб в Сеуле! У входа куча народу, целующиеся парочки, взрослые альфы потягивающие сигареты. Освещая темную улицу маленькими огоньками сгораемых фильтров и выпуская клубы дыма изо рта в холодный воздух. Они курили совсем не так, как Сехун. Вызывающе, сплевывая в снег. От этого становилось противно. Омега, пробегавшая рядом, толкнула плечом Чонина, заставляя подростка прийти в себя. Слишком сильный аромат цитрусовых бьет по рецепторам, неприятно раздражая. Блять, что я здесь делаю? Подумай о малыше! Очнись, Ким Кай! Слезы подступают к глазам, подросток задирает голову, так и не дав слезам скатиться по щекам. Небо, как на зло было усыпано такими чертовски красивыми звездами, вот только никто не будет смотреть. В этой галактике омега был лишнем. Уверенный шаг к входу. -Детям вход запрещен, - огромная накачанная рука альфы в черной футболке и потрепанном пуховике с силой отбрасывает Чонина в сторону, заставляя на секунду пасть в замешательство. -Я заплачу, - омега неуверенно достает смятые купюры протягивая альфе. -Нет, - холодное в ответ на предложение ребенка. От холода на улице ноги перестают больше держать омегу. А говорить дается с трудом из-за дрожащих губ. Ему нужно попасть в этот чертов клуб! Хотя бы, чтобы просто согреться. И чтобы возможно заставить альфу пожалеть о своих действиях? А что если тот, кто пожалеет в конечном счете окажется Чонин? -А если я обслужу тебя? – серые подведенные черным глаза с дерзостью смотрят из-под замершей растрепанной челки. -Через час найду тебя, - с оскалом соглашается альфа пропуская наконец внутрь. На по следок без стеснения лапая свою «сегодняшнюю шлюху». Кай пробирается внутрь по темному коридору в глубь, ближе к громкой музыке. Сквозь тела незнакомцев, похотливые взгляды альф. Внутри несет перегаром и смешанным запахом текущий омег, Чонина чуть не выворачивает тут же. Но омегу уже не остановить. Он подходит к бару покупая дешевые смешанные с чем-то виски. Первый глоток дается с трудом. Омега готов поспорить, что в бутылке чистый спирт. Глоток – и он почти сжигает горло, но внутри становится теплее. Еще глоток – и картинка вокруг размывается. Он идет в центр танцпола, и плевать, что похотливые альфы будут его лапать. Его уже порядком достало засыпать и просыпаться в одиночестве этот месяц. Еще глоток – и он забывается. Его малыш и он больше никому не нужны, так не лучше ли им исчезнуть тогда на совсем. -Прости я ужасный отец… тебя не ждут в этом мире малыш, - одними губами обращается Чонин к себе ведя по впалому животу, - прошло только четыре недели твоей жизни. Через час альфа у входа находит его и тащит в угол помещения. Омеге под градусом теперь он не кажется таким страшным. Он даже не видит его лица. Он чувствует лишь чьи-то губы на шее, руки на бедрах и слышит сбитое дыхание вперемешку с громкой музыкой. -НЕ ТРОГАЙ ЕГО! – доноситься где-то рядом, но Чонин упускает эти слова из-за шума, но крик становиться все громче. -КИМ КАЙ, ТВОЮ МАТЬ! ОТОЙДИ ОТ НЕГО!? Чонин раскрывает глаза и с ужасом обнаруживает Су пробирающегося сквозь толпу, напротив. Глаза альфы горят с нескрываемой злостью. У омеги складывается чувство что сейчас он поубивает пол этого клуба. Все тело каменеет, и он остается сидеть на столе в углу. -Что такое? Больше не будешь стонать и раздеваться? – похотливый альфа дает о себе знать. От одного его вида и противного мускусного запаха Чонина тошнит. -Ты сейчас у меня разденешься! – этими словами подлетевший Су отбрасывает альфу к стене, одним ударом разбивая нос в кровь. Су с силой хватает запястье Кая, утягивая омегу за собой. Но и этого действия хватает, чтобы обессиленный подросток упал. -Вставай! – грубо кричит альфа, поднимая уже за обескровленное запястье Кая. Альфа тянет ребенка за собой сквозь толпу. На холодном воздухе действие алкоголя ослабевает и сознание возвращается к подростку. -Отпусти, мне больно! – омега вырывает свою руку из захвата, падая спиной на снег. -Больно говоришь?! – Су хватает омегу за воротник, от чего тот давится воздухом и начинает скулить, - Я покажу тебе, что значит настоящая боль! Моя омега не будет спать с кем попало! На последних словах с силой припечатывает омегу к бамперу своей машины, заставляя от боли жмуриться. По тому, как глаза альфы напротив сейчас неприятно сверкают, он может понять, что тот учуял запах перегара от него. Су скалится. Но чувства омеги вновь возвращаются, накатывая в висках тупой болью. Омега с такой нескрываемой дерзостью скалится в ответ. -Я убил нашего альфу.. и.. «ТЕБЕ ЖЕ НАПЛЕВАТЬ НА МЕНЯ ЧЕГО ПРИПЕРСЯ?!» - вот что хочет кричать Чонин во все горло. Вот только альфа грубо хватает за волосы на затылке с силой ударяя о холодный метал. Звездочки рассыпаются перед глазами, подросток начинает скулить. Су не дает ему отойти так же с силой запихивая в салон и спустя секунду дает по газам. Минут пять и они у их дома. Альфа выходит из машины и открывает дверь заднего салона. -Я НЕ ПОЙДУ С ТОБОЙ НИКУДА! – кричит Кай, вскакивая и опираясь ногами в живот альфы. -Я тебя уже и не спрашиваю, - усмешка, альфа дергает за голень правой ноги и Кай встречает асфальт затылком. Подросток больше не может и умолкает. Су взваливает больше не сопротивляющееся тело на плечо и несет в квартиру. Благодарит управляющего за звонок в холе и заходит в лифт, бросая на последок, что Кай просто пьян и не, о чем беспокоиться. Уже в квартире Су бросает подростка без какого сожаления на пол. Боль от удара заставляет Чонина окончательно протрезветь. Осознание всего того что сейчас происходило с альфой пугало омегу. Кай начал беспомощно пятится из последних сил с стене. А альфа лишь наступал, не давая и шанса на побег. -Су.. – скуля протянул Чонин. Он довел до ручки, вот только выяснять все и извиняться слишком поздно. Альфа нависает сверху, связывая запястья сопротивляющегося омеги. -Пожалуйста не надо.. – звонкая пощёчина. -Что? Ну что скажи я делаю не так? Что тебе не хватает? Ты же сам мне первый признался, вот и жили бы спокойно: ты, я и моя супруга. Родил бы нам наследника. Альфа поднимает омегу за подбородок, вглядываясь в очертания. -Отталкиваешь, напиваешься, спишь с другими альфами, убил нашего малыша наркотой, - продолжал Су. -Я не успел переспать с ним, ты же видел я был одет! И я не уби.. – пытался оправдаться Кай. И еще одна пощёчина. А после альфа встает и с силой бьет ногами беспомощное тело в живот. -Я так не хотел себя вести с тобой, но ты и выхода мне не оставил, - альфа горько улыбается, приседая и сильнее затягивая галстук. -Зачем ты пришел? Просил любить? Чонин дрожал боясь издать хоть звук, лишь прерывистое дыхание и дрожь выдавали его. Живот кололо иглами изнутри, он больше не чувствовал сердцебиение малыша. Слезы размывали картинку. Альфа лишь горько выдыхает, кажется будто данная ситуация его действительно забавляет. Он хватает омежку за связанные запястья, а после тащит по полу к софе. Он кидает Кая на мягкий предмет. Разрывая одним движением хлипкую футболку на его теле. Омеге страшно от осознания всего происходящего, слезы не останавливаясь рисуют черные от подводки дорожки. Он притягивает ноги ближе к себе. -Нет.. Су, не надо… – почти шепотом молит омега. -Тсс, - альфа представляет палец его губам, еще больше расплываясь в улыбке. Все его действия точно говорят о том, что он и не думает останавливаться. Секунда и Кай беспомощный и без одежды лежит под ним. -НЕТ! – последние остатки сознания, перебивающие страх. Су с силой наносит удар в висок подростка разбивая скулу. Кровь маленьким красный ручейком рисует дорожку по щеке и виску. От боли омега теряет ощущение реальности. А альфа не долго думая без растяжки, в сухую входит. Набирая обороты, заводя руки жертвы за голову. Кай пытается кричать, вот только его попытки становятся тщетными, когда ему на рот ложиться рука альфы. Омеге становить больно больше не физически, а морально. Тошно от всего происходящего. Слезы размывают в его глазах движущуюся сейчас картинку полотка квартиры. Чонин пытается скулить, но альфа лишь сильнее и глубже толкается, причиняя боль. Почему вдруг родной человек стал таким? Почему альфа, которого он так сильно любил сейчас причиняет ему боль? Шестнадцатилетний подросток не мог найти ответы. Его семьи сейчас нет с ним, чтобы защитить. Калейдоскоп из цветных стекол разбивается в дребезги. Счастливые воспоминания с Су стираются. От его прошлых прикосновений… нет… просто о мыслях о них становиться больно.. Тот кому он больше всего на свете доверял разбил его, раздавив, не дав шанса сделать последний вдох. Неужели, его выходка на столько вывила альфу из себя. Су никогда не понимал на него руку. -Ну как тебе? - хрипел альфа сверху. Но у Чонина больше не было сил отвечать ему. Омеге так хотелось все сейчас списать на выпитый им в первый раз алкоголь, чтобы утром проснуться и посмеяться над этим кошмаром. Кай закрывает красные опухшие от слез глаз. -НЕ СМЕЙ ОТКЛЮЧАТЬСЯ, ШЛЮХА! – кричит альфа с силой кусая за шею, оставляя болющие красные метки, чем и заставляет Чонина от боли прогнуться. -Так то лучше, - омежка видит силуэт в темноте альфы и его оскал. Заканчивая, убийца встает и поднимает обездвиженное тело, бросая его на стеклянный стол. Секунды и разбившийся на осколки предмет лежит под оголенной кожей ребенка. -Ни один альфа больше не полюбит тебя с такими шрамами! От боли подросток бессознательно проваливается в сон, в надежде не проснуться. Никогда. Что и случилось на утро. Сехун не смог дозвониться до Кая. И когда он приехал в квартиру, омега забрал уже почти бездыханное тело друга. -Я НАЙДУ НА ТЕБЯ УПРАВУ, СУ! ОБЕЩАЮ, ЧТО ТВОЯ ЖИЗНЬ БОЛЬШЕ НЕ СТАНЕТ ПРЕЖНЕЙ, СВОЛОЧЬ?! -ПРОВАЛИВАЙ! И ЗАБЕРИ ЭТОТ МУСОР! Так альфа назвал омегу в последний раз. После Чонин очутился в поликлинике. Никто не хотел за него браться, даже мертвого ребенка изнутри никто не хотел доставать. Только врач Чхве, взялся за эту операцию, а также сломанные ребра, швы на спине… и частичную амнезию. Частичная амнезия – вот что за диагноз был поставлен. Его сознание хотело все забыть… и тело подчинилось разуму и все стерло с дискового накопителя памяти Ким Чонина. Тело подростка связывают больничными ремнями. -УВЕЛИЧИТЬ ДОЗУ! -Минхо, ты в своем уме! Ты его убьешь!? -Слушайте, что я вам говорю! Этот приступ, вы хотите, чтобы сердце снова остановилось?! Сигналы процедурных аппаратов. Крики врачей. Звуки падающих инструментов на железный операционный стол. И покой….