Love you more

Лиам переживает. Нет, «переживает» — это самое большее преуменьшение века. Капельки пота стекают по задней части его шеи, впитываясь в воротник рубашки. Он уверен, на брюках тоже останутся мокрые пятна, если он будет продолжать вытирать о них влажные ладони, а нижняя губа начнет кровоточить, если он не перестанет закусывать её. Нервная привычка, которую он перенял от Зейна. Стол дрожит, потому как Лиам не может перестать трясти коленом, от чего бокалы для вина и серебряные столовые приборы тихо позвякивают, пока Зейн наблюдает за ним с другого конца стола. Лиам понимает, что ему нужно успокоиться, ведь Зейн всегда очень беспокоится о нем. Он всегда хочет знать, все ли с Лиамом хорошо, едва ли на его губах исчезнет улыбка или он опустит быстрый взгляд на свою обувь. Лиам спланировал этот вечер, чтобы задать один лишь вопрос, но он чувствует, что еще немного, и он задаст его прямо сейчас, вместо того, чтобы подождать, пока официанты накроют на стол, и в одной из тарелок будет кольцо, предназначенное для Зейна. И это не говоря о видео и речи, на создание которых ушло три бессонных ночи. Ему просто хочется избавиться от нервов, которые словно душат его и создают дискомфорт в желудке, как при болезни. Это очень хороший ресторан, который однажды посоветовал ему Ясер, сказав, что он был там с женой несколько лет назад, и им очень понравилось. Круглые столы укрыты старинными скатертями белого цвета с кружевами по краям, и тремя высокими свечами вокруг небольшого букета роз между ними. Лиам не может избавиться от мысли, что все это чересчур, когда увидел покрасневшие щеки Зейна, когда тот увидел все это великолепие. Лиам надел свою лучшую рубашку из черного шелка, которую надевал всего раз на церемонию награждения, и тогда Зейн сделал ему комплимент, насколько хорошо он в ней выглядит. Зейн во всем выглядит прекрасно, думает он, особенно в костюмах. Сегодня он одет в простую белую рубашку, плотно облегающую его тело, с тонким черным галстуком, который он не переставал теребить, глядя на Лиама. — Лиам, — говорит он после длительного пристального взгляда в его сторону, от чего Лиам отводит взгляд от кухни, куда смотрит уже несколько минут подряд. На его лице читается волнение, когда он протягивает через стол руку, поглаживая пальцами внешнюю сторону ладони Лиама. — Ты скажешь мне, в чем дело? — Ни в чем, — с трудом произносит он, опуская свободную руку на колено, в надежде, что оно перестанет так сильно дрожать. Было чувство, словно все его тело находилось на грани взрыва от нервов, что переполняли его в данный момент. Зейн, очевидно, не поверил в это, и Лиам должен был догадаться, ведь Зейн всегда знает, когда тот лжет. Его брови нахмурены, а губы немного выпячены вперед, пока тот скользнул пальцами под ладонью Лиама, переплетая их пальцы. — Ерунда, милый, — мягко произносит Зейн. На его губах играет легкая усмешка, словно он знает, что она с легкостью может успокоить Лиама. — Ты выглядишь более нервным, чем в тот день, когда ты отвел меня в Макдональдс. — Это было наше первое свидание, — произносит Лиам в свою защиту, не в силах сдержать улыбку. Время от времени Зейну нравится дразнить его из-за этого: как сильно он нервничал, заикался, когда заказывал двойной чизбургер. Лиам бы не назвал это «свиданием», но у него ушло три дня, чтобы пригласить Зейна, и прежде чем разойтись по домам, Зейн спросил, что это было, потому что ему бы хотелось, чтобы это было свиданием. — Знаю, это был лучший день в моей жизни, если не считать того дня, когда мы впервые встретились. Зейн едва слышно проговаривает эти слова, с ехидной улыбкой на губах, но щеки все так же покрыты небольшим румянцем, словно они специально приобрели такой же окрас, как и щеки Лиама. Каждый день Зейн чувствует, что это лучший день в его жизни, и единственным его желанием является провести оставшуюся жизнь с ним. Последние месяцы, когда Зейна не было рядом, были ужасны, поэтому он долго не раздумывал, прежде чем войти в ювелирный магазин. Он нашел идеальное кольцо, спланировал совершенное свидание и написал для этого самую унизительную речь в истории. А сейчас ему не хватает воздуха. — Мой тоже, — тихо признается Лиам, несмотря на то, что повторял это сотни раз до этого. Он сжимает пальцы Зейна, позволяя теплу его руки немного его расслабить. — Я скучал по тебе, малыш, — еще более нежно признается Зейн, расплывшись в широкой улыбке. — У нас есть целая неделя, прежде чем ты снова вернешься в тур, так давай же насладимся этими днями по полной, договорились? Лиам хочет сказать, что его беспокоит совсем не это, — по крайней мере, не сейчас, — но он также не хочет портить сюрприз, поэтому просто кивает в знак ответа, еще раз сжимая пальцы Зейна, прежде чем отпустить их, чтобы они могли поужинать. Лиам не может смотреть на еду перед собой от неприятного ощущения в желудке. — Думаю, нам лучше провести их в постели, — предлагает Зейн, указав на Лиама вилкой. — У меня уже месяц член постоянно встает, и я хотел бы что-то с этим сделать. Лиам заливается смехом. Напряженность в его конечностях вмиг пропадает, стоит ему посмотреть на смеющегося Зейна и его блестящие глаза. Как сильно он бы не нервничал сейчас, он также и в предвкушении, чувствуя тепло в груди каждый раз, когда он мысленно повторял слова, которые репетировал уже сотни раз, чтобы ничего не забыть. Знаю, я говорил это уже много раз, но, Зейн, я влюблен в тебя... — Как романтично. Зейн приподнимает одну бровь и откидывается на спинку стула, чтобы под столом провести своей ногой по ноге Лиама. — Я могу вдаться в подробности, если хочешь. На протяжении последнего месяца я думал о многих вещах, которые мне бы хотелось сделать, но я не мог. Ты такой тихий, когда сам мастурбируешь, поэтому я хотел бы помочь. Мне нравится, когда ты кричишь, милый. — Зейн, — стонет Лиам, зажмурившись, чтобы только не видеть дерзкой ухмылки, которую он так любит, когда Зейн замечает, что заставил Лиама покраснеть. — Вокруг люди. Лицо Зейна хмурится, когда он машет свободной рукой в сторону близ стоящих столиков. — Малыш, я более чем уверен, что ты выкупил это место. Лиам только вздыхает в ответ, ведь это правда. Лиам понимал, что не сможет сделать задуманное, если рядом будет хотя бы один или два случайных посетителя, которые знают, кто они такие. Кроме людей, что здесь работают, рядом еще находятся Падди и Престон, задача которых установить видеокамеру. За сценой, где обычно выступает группа, работающая в ресторане, висит белая простыня. Сейчас сцена свободна, за исключением пары столов с цветами по обе стороны. Лиам даже спланировал чертов танец и песню для Зейна... Он надеется, что Зейн не рассмеется ему в лицо. — Я лишь хотел побыть с тобой, — пожимает Лиам плечами спустя мгновение. Он знал, что Зейн никогда не станет смеяться над ним, по крайней мере, не всерьез, но он ничего не мог поделать со своими переживаниями и тем, что ему предстоит признание в своих чувствах. Даже спустя столько лет, Лиам все никак не может свыкнуться с мыслью, что Зейн тоже в него влюблен. Он не понимает, насколько ему было важно, что о нем подумают другие, пока не осознал, что Зейн любит его за то, какой он есть. — Я люблю тебя, дурачок, — проговаривает Зейн с широкой улыбкой на лице, постукивая ногой по полу под столом. Лиам открывает рот для ответа, но заметил их официанта за спиной у Зейна, который махал ему рукой, от чего сердце Лиама забилось с сумасшедшей скоростью, ведь тот момент, который он планировал, становится все ближе. — Я тоже тебя люблю, — отвечает он быстро, вставая из-за стола и напоследок поцеловав Зейна в лоб. — Хотя нет. На самом деле, я люблю тебя больше. После этого, он быстро уходит, зная, что Зейн слегка надул губы. Он ненавидит, когда Лиам так делает, ведь нетерпеливость и бессилие Зейна из-за его попыток раздразнить только увеличивали шансы для Лиама выиграть в игру «люблю тебя больше». Официант кладет ладонь на плечо Лиама, когда тот подходит, и наклоняется ближе к нему, чтобы услышал только Лиам, несмотря на то, что Зейн находился в другом конце ресторана. — Мистер Пейн, сэр. Нам нужно кольцо, и тогда мы можем начинать. Лиам напрягается, мысленно повторяя слова официанта. Нет, нет... — У вас нет кольца? Официант мешкает на мгновение, а неуверенный взгляд только подтверждает догадки Лиама. — Я... Нет, сэр. Лиам трет переносицу, крепко сжимая челюсти. — Один момент, — строго произносит Лиам, доставая телефон и быстро набирая номер последнего абонента. Все было идеально спланировано, почти с одержимостью. Но, конечно же, что-то просто обязано было пойти не так. У них нет кольца. Среди всех вещей, у них не было кольца. — Алло, — радостно отвечает Джаваад по ту сторону телефона. Лиам знает, что должен был напомнить ему взять кольцо, снова и снова. Но в последний раз, когда он это сделал, убедившись, что он все сделает вовремя и привезет кольцо к ужину, Джаваад только раздраженно сказал «Лиам, я знаю. Я все помню». Единственная причина, почему Лиам попросил помощи именно у Джаваада — это потому, что он помогал ему выбрать то самое кольцо. И Лиам знает: если Зейн приехал, он не бросит его одного, а Джаваад был единственным в городе, кому Лиам доверял, не считая Падди. Лиам прочищает горло, потирая вспотевшие пальцы о не менее вспотевшую шею. — Хм... Итак, кольцо? — Да, Лиам, я знаю, — шумно вздыхает Джаваад. Лиам прижимает ладонь к лицу, пытаясь восстановить дыхание и не накричать на Джаваада, потому что это будет неправильно. Люди ошибаются, а из-за нервов он находился на пределе, поэтому это было бы лишним срываться на парне. — ...первое, что я сделаю завтра утром — заберу его. Его слова заставляют сердце Лиама забиться где-то в желудке, и он долгое время не произносит и слова, стараясь усмирить в груди чувство разочарования. Лиам поворачивается к официанту, закрывая динамик телефона, убрав его от уха. — Все отменяется, — шепчет он. Официант с сожалением смотрит на него и коротко кивает, прежде чем вернуться обратно в кухню. Ювелирный магазин уже закрыт, и если у Джаваада нет кольца, он уже ничего не сможет сделать. Он не может сделать предложение без кольца, видео или своей речи. Все должно быть идеально, как он планировал у себя в голове. Потому что Зейн заслуживает только идеальное, и если бы у него не было плана, все было бы только хуже. Он снова подносит телефон к уху, слушая, как Джаваад говорит что-то о том, что ему не зачем переживать. — Я не переживаю, — утверждает Лиам, возвращаясь за их с Зейном столик; его тон оказался немного более грубым, чем он того хотел. Его взгляд падает на Зейна, желая почувствовать тот уют, который он всегда чувствует, находясь рядом с ним. Даже когда Зейн не пытается улучшить его состояние, у него все равно это получалось. — Потому что я собирался сегодня сделать предложение, но кольца нет. — Вот дьявол, — медленно протягивает Джаваад. — Я думал, это будет завтра? — Нет, завтра у нас ужин в доме моих родителей. Подойдя достаточно близко, Лиам проводит кончиками пальцев по шее Зейна, от чего тот резко поворачивает голову в его сторону. Он широко улыбается, глаза светятся, а на носу появляются маленькие морщинки, когда Лиам наклоняется, чтобы оставить быстрый поцелуй на губах своего парня. Зейн поднимает руку, чтобы положить её на ладонь Лиама, что все еще находилась на его шее, тем самым не давая Лиаму разорвать поцелуй. Зейн едва заметно улыбается перед тем, как нежно поцеловать Лиама, прежде чем отпустить его. — Ага, ты собирался сделать это там? — Разумеется, нет, — отвечает Лиам, убирая руку от Зейна, чтобы сесть на свое место. Всего несколько нежных прикосновений, и он уже чувствует себя более расслабленным. Он обязательно что-нибудь придумает: возможно, он сделает предложение завтра. Вероятно, все пройдет не совсем так, как он хотел, но, может, он сумеет сохранить пару основных элементов: речь, видео... По крайней мере, у него будет кольцо. — Черт, мне так жаль, Лиам, — произносит Джаваад, но что-то в его словах было таким неискренним, от чего Лиам хмурится. — Мне завтра рано утром нужно будет заехать к твоей маме, завезти продукты, тогда я и кольцо привезу, договорились? Лиам едва сдерживает тяжелый вздох, пока Зейн продолжает рассматривать его лицо, переплетая его пальцы со своими. — Да, встретимся завтра. — Все хорошо? — спрашивает Зейн, когда Лиам заканчивает разговор, пряча телефон обратно в карман. — Да, — кивает он. — Не хочешь уйти отсюда? Зейн практически спрыгивает со стула, бросая на Лиама виноватый взгляд, извиняясь за свое поспешное действие. Он съел почти все, что было на его тарелке, в то время как Лиам даже не притронулся к еде. — Не думаешь, что здесь немного душно? Лиам фыркает, вставая со своего стула. Он уже оплатил за целый вечер, и он не сказал бы, что все пропало даром. По крайней мере, он провел время с Зейном. — Да, — бормочет он, проведя ладонью по шее, скользя пальцами по шелковой ткани его рубашки, охлаждающей кожу. — И ты был прав: нам еще нужно наверстать целый месяц сексуальной неудовлетворенности. Зейн ухмыляется, протягивая руку к Лиаму и проведя большим пальцем по его нижней губе. — Тогда чего же ты ждешь? Отвези меня домой, плохой мальчик, и освободи меня от этой одежды. Падди отвозит их домой, отдавая видео Лиаму, пока Зейн выпускает собак на задний двор. Он прячет видео в глубине шкафа в их спальне, после — направляется в ванную, чтобы поскорее снять мокрую от пота одежду, что так неприятно липла к телу. Лиам споласкивает лицо холодной водой и прижимает ладони к щекам, слушая, как Зейн ходит по их комнате, тихо напевая себе под нос. Since you came inside my life, you've givin me the best of you Everyday and night... Лиам невольно улыбается, слушая, как мягкий голос Зейна сливается с голосом Ginuwine, становясь все громче, пока звук не стал исходить из дверного проема. Подергивая бровями и не прекращая петь, губы Зейна растягиваются в улыбке, за которой в отражении наблюдал Лиам. I love you more every day, you show me love in every day... Зейн подходит к Лиаму, крепко прижимаясь своей грудью к спине Лиама, щекоча подушечками пальцев обнаженную кожу, расстегивая рубашку своего парня. Его теплая ладонь скользит по животу Лиама, мягкие губы оставляют нежные поцелуи на его шее. Он что-то бормочет, его дыхание обжигает кожу Лиама, одновременно вызывая у него мурашки. You'll spend your life with me... — Спасибо за ужин, — бормочет он, продолжая выводить узоры на торсе Лиама с каждой расстегнутой пуговицей, тем самым вызывая еще больше мурашек по телу Лиама. — Мой романтик. Лиам издает короткий смешок, повернув голову так, чтобы оставить легкий поцелуй на губах своего возлюбленного. — Лучше чем Макдональдс? Зейн немного отодвигается, задевая пальцами рубашку Лиама и стягивая её с его плеч. — Ни за что, милый. Зейн давно снял свою одежду, и теперь он был в одной из серых футболок Лиама и, он более чем уверен, что черные боксеры, которые он надел — тоже принадлежат ему. Лиам должен быть расстроенным, ведь этот вечер прошел не так, как он планировал, но он рад, что у них есть еще несколько дней. Кроме того, это действительно сложно находиться в плохом расположении духа, когда его взору отрывалась мягкая кожа бедер Зейна, которые после событий вчерашней ночи теперь покрыты красными следами. У него снова появилось желание уложить Зейна на кровать и оставить еще больше таких следов... Зейн поддевает пальцем резинку от боксеров, заставляя Лиама сделать шаг к нему навстречу, словно зная значение взгляда Лиама. — Итак, говоря о жаре... Лиам берет лицо Зейна в свои руки, чтобы он смог немного подавить его смех своими губами. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — отвечает он, наклонив голову в бок, едва касаясь губ Лиама своими. — Forever you and me, that's how it's suppose to be. Лиам резко прижимается своими губами к устам Зейна, прерывая его пение. Делая шаг назад, он осторожен, чувствуя, как пальцы Зейна хватаются за пояс его брюк, в то время как они покидают ванную комнату. Лиам не может забыть слова Зейна. Я люблю тебя, Лиам. Люблю навсегда...